Как менялся рынок оружия Одессы. Часть первая: контрабандные «стволы» для революции, дуэлянты и студенты-самоубийцы

Право гражданина на оборону в контексте свободного владения огнестрельным оружием последнее время активно обсуждается в Украине. Недавно президент Порошенко отклонил электронную петицию о легализации огнестрельного короткоствола, которая набрала свыше 25 тысяч голосов. В свою очередь, «Думская» выяснила особенности оборота оружия в Одессе за последние сто лет. Сегодня публикуем первую часть исследования Александра Сибирцева.

В известном рассказе Антона Чехова «Мститель», опубликованном в 1887 году, оскорбленный супружеской изменой герой выбирает себе в магазине револьвер, чтобы отомстить жене и ее любовнику:

– В таком случае, мсье, я предложу вам другой системы, подешевле. Вот, не угодно ли посмотреть? Выбор у нас громадный, на разные цены… Например, этот револьвер системы Лефоше стоит только восемнадцать рублей, но… (приказчик презрительно поморщился)… но, мсье, эта система уже устарела. Ее покупают теперь только умственные пролетарии и психопатки. Застрелиться или убить жену из Лефоше считается теперь знаком дурного тона. Хороший тон признает только Смита и Вессон, — расхваливает товар герою приказчик оружейной лавки.

Продавца особо не волнуют мотивы, приведшие покупателя в магазин оружия. Более того, среди «достоинств» предлагаемого товара – револьверов — приказчик особо отмечает преимущества некоторых систем для… убийства и самоубийства:

- Я советовал бы вам, мсье, взять вот этот прекрасный револьвер. Система Смит и Вессон. Последнее слово огнестрельной науки. Тройного действия, с экстрактором, бьет на шестьсот шагов, центрального боя. Обращаю, мсье, ваше внимание на чистоту отделки. Самая модная система, мсье… Ежедневно продаем по десятку для разбойников, волков и любовников. Очень верный и сильный бой, бьет на большой дистанции и убивает навылет жену и любовника. Что касается самоубийц, то, мсье, я не знаю лучшей системы…

В Одессе, как и в любом другом городе империи, можно было свободно приобрести оружие.

«В Одессе оружейная торговля процветала задолго до 17 года. Сперва это были не вполне магазины, а лавки-мастерские оружейников. Скажем, в конце 1840 — начале 1850-х лучшая из них, Шуманского, находилась в т. н. круглом доме. На 1863 г. в городе официально было четыре оружейных мастера, 11 подмастерьев и четыре ученика. Наиболее известен одесский оружейник немецкого происхождения Август Иенч, магазин которого несколько десятилетий находился в Пале-Рояле. Ружья Иенча — дорогущий раритет, они хорошо известны специалистам. Одно мне посчастливилось когда-то держать в руках — там было соответствующее клеймо. Помню, что приклад орехового дерева. Такое ружье могли себе позволить лишь представители нобилитета и богатые буржуа. Я слышал о наличии еще одного такого раритета в частном собрании. В разные годы оружие (не только охотничье) реализовывалось также в престижных универсальных магазинах зарубежных товаров. Перед революцией оружие продавалось в «Американском магазине» на Дерибасовской, 12, в магазине Иенча (Театральный переулок, 21), у Брагинского (Екатерининская, 1), в Офицерском собрании (бывший кинотеатр «Одесса»). Была еще пара оружейных «точек» – на Дерибасовской, 27 и Ришельевской, 38», — рассказывает известный знаток одесской старины Олег Губарь.

К слову, производство самого знаменитого одесского оружейника — эмигранта из Австро-Венгрии Августа Иенча — сейчас бы назвали «отверточным»: стволы для ружей мастер закупал в Германии, на знаменитых фабриках Круппа. Зато все остальное – ложи и замки с роскошной гравировкой и центровкой — изготавливал сам.

Штучная продукция оружейных дел мастера Иенча — дорогие охотничьи штуцера и гладкостволки, по большому счету, была исключением для «огнестрельного» рынка Одессы. Прилавки остальных магазинов заполнял более дешевый импортный товар. А самыми ходовыми были вовсе не роскошные охотничьи ружья, а оружие для самообороны – пистолеты и револьверы.

Снайперские прицелы появились задолго до Первой мировой войны. Но до поры их использовали лишь для охоты

ПРАВОВАЯ ЛАЗЕЙКА

Интересно, что вплоть до 1906 года в Одессе, как и в любом другом городе Российской империи, никаких разрешений на приобретение огнестрельного оружия не требовалось. Достаточно было лишь прийти в магазин и выбрать, подобно чеховскому герою, нужный ствол, от мелкокалиберного «пистолетика» Монтекристо и нарезной берданки до «магазинки» — винтовки системы Винчестера или чуда инженерной мысли того времени – пистолета Маузера.

При этом формально ограничения существовали. Так, в статье 114 сто сорок шестого тома Свода Законов Российской империи редакции 1845 года описан порядок владения огнестрелом : «Запрещено всем и каждому носить оружие, кроме тех, кому закон то дозволяет или предписывает». Но ниже законодатель предусмотрел великолепную лазейку. Подданным империи разрешалось владеть оружием в случаях, если оно «входит в состав обмундирования, необходимо для самообороны при непосредственной угрозе жизни и здоровью, обязательно в силу разрешенного обычая, для охоты и занятий спортом».

Понятно, что трактовка такого закона могла быть совершенно свободной. Этим юридическим казусом и была обусловлена свободная продажа оружия в империи. Приобрести ружье, револьвер или пистолет для личного пользования мог любой законопослушный и психически здоровый подданный императора в любом городе. Случаи применения огнестрела в криминальной практике рассматривались правоведами лишь в контексте причин и последствий – уже тогда юристы прекрасно понимали древнюю как мир истину: стреляет человек, а не оружие, а убить можно и булавкой.

Ограничения на владение стволами применялись лишь в определенных случаях. Например, в «Очерке науки полицейского права», изданном в 1897 году, профессор права Императорского Московского университета Иван Трофимович Тарасов отмечал: «Невзирая на несомненную опасность от неосторожного, неумелого и злоумышленного пользования оружием, запрещение иметь оружие никоим образом не может быть общим правилом, а лишь исключением, имеющим место тогда, когда:

1. волнения, возмущения или восстания дают основательный повод опасаться, что оружием воспользуются для опасных преступных целей; 2. особое положение или состояние тех лиц, например, малолетних и несовершеннолетних, сумасшедших, враждебных или враждующих племен и т.п., которые дают повод к такому опасению; 3. прошлые факты неосторожного или злонамеренного пользования оружием, констатированные судом или иным способом, указали на целесообразность отобрания оружия у данных лиц».

Помимо центрального правительства, правом ограничения торговли и владения оружием обладали генерал-губернаторы и градоначальники – в особых случаях они имели право вводить «особый порядок продажи и хранения». Штраф за нарушение губернаторского распоряжения мог достигать астрономической суммы – до пятисот рублей. А в случае отсутствия денег на оплату нарушитель подвергался аресту на срок до трех месяцев.

Оружейное законодательство империи несколько раз подвергалось изменениям в сторону закручивания гаек. На переломе веков – в 1900 году — император Николай II утвердил распоряжение Государственного совета «О запрещении изготовления и привоза из-за границы огнестрельного оружия образцов, употребляемых в войсках», дополнив его постановлением «О продаже и хранении огнестрельного оружия, а также взрывчатых веществ и об устройстве стрельбищ». В указах шла речь об ограничении и контроле правительством поставок оружия военных образцов из-за границы. К слову, еще за год до этого, в 1899 году, при военном министерстве Российской империи была создана комиссия по «изысканию способов устранения возможности хищения оружия казенного образца и патронов, изготовления их частными лицами и провоза их в соседние государства».

Можно было купить даже вот такое чудо техники. Если не понравится — деньги возвращали

После революции 1905 года и последовавших за ней беспорядков 1906-1907 годов царское правительство в очередной раз озаботилось порядком торговли и владения оружием, издав указ об обязательной выдаче разрешений на покупку пистолетов, револьверов и крупнокалиберных автоматических нарезных винтовок. Теперь желающему приобрести револьвер, пистолет, карабин или винтовку необходимо было получить бумагу в полицейской управе. В прейскурантах того времени писалось: «Револьверы и патроны к ним высылаются только по получении свидетельства на право покупки». Однако особого труда добыть документ не составляло – достаточно было лишь не проходить по формулярам полиции в качестве смутьяна или душевнобольного. Кстати, продавцы оружия настаивали на том, чтобы в разрешении указывалась конкретная модель. При этом охотничье оружие, включая нарезные многозарядные винтовки и карабины, а также неавтоматические револьверы и однозарядные пистолеты вплоть до революции продавались в магазинах безо всяких разрешений и регистраций.

Форма свидетельства

Запреты на ввоз оружия военных образцов, учреждение специальных комиссий, а также введение разрешений на покупку стволов были не случайны – ситуацию в империи усердно раскачивали революционеры и террористы всех мастей.

ОДЕССКИЙ КАНАЛ ОРУЖЕЙНОГО «КОНТРАБАСА» ДЛЯ ЭКСОВ И ПЕРЕВОРОТОВ

Среди традиционного ассортимента одесской контрабанды конца XIX- начала ХХ веков оружие занимает особое место. Несмотря на то, что стволы практически любой системы можно было приобрести вполне свободно как в магазине, так и по почте, эта сфера приносила серьезные барыши. Причины были просты. Как мы уже отмечали, торговля оружием военных образцов, прежде всего винтовок, была запрещена с 1900 года законодательно. Но и гражданское оружие тоже было под присмотром охранки и полиции — в случае покупки более двух стволов владелец магазина обязан был поставить в известность осведомителей спецслужб.

Была и еще одна причина – экономическая. Отечественные цены на импортные стволы больно «кололись» для карманов террористов и революционеров. Например, 8-миллиметровый десятизарядный пистолет Маузера, «на 200 шагов убивающий наповал лошадь и на расстоянии целой версты выводящий человека из строя», стоил от 40 до 48 рублей в зависимости от комплектации, а магазинная винтовка Винчестера кал. 32-44 – от 38 до 45 рублей. Для сравнения: в начале XX века 45 рублей жалованья в месяц получал армейский офицер в чине поручика, а квалифицированный рабочий зарабатывал от 25 до 50 рублей. За границей такие стволы, подходящие для перестрелок с полицией и войсками, стоили на порядок меньше.

Оружие американского фронтира — Смит и Вессон. Был разрешен к приобретению офицерами российской армии, но популярностью не пользовался из-за дороговизны патронов

Если за обычный контрабас, вроде вина и мануфактуры, можно было «договориться» за вознаграждение на месте, прямо в порту, с таможней и пограничной стражей (коррупция существовала и в те времена), то контрабанда оружия была в ведении и других ведомств, в том числе специальных. Которые взяток не брали. Поэтому одесские контрабандисты встречали транспорты с оружием далеко в море, перегружая ящики на шаланды. Затем оружие малыми партиями встречали уже на берегу. К 1905 году контрабанда орудий убийства в империю из ручейка превратилась в поток, который трудно было остановить. Российские террористы и революционеры наладили контакты даже с вражеской Японией и получили из страны восходящего солнца финансирование для «раскачки имперской лодки» — теперь из Константинополя в Одессу и другие черноморские порты суда с оружием пошли с угрожающей частотой.

Охранка и пограничная стража изо всех сил пытались не допустить проникновения опасного товара.. Например, в 1906 году пограничникам удалось задержать груженый оружием пароход, следовавший из Константинополя. К удивлению силовиков, среди ящиков с импортными браунингами оказались и стволы отечественного производства – ижевских фабрикантов Евдокимовых и Колпакова. Контрабандый реимпорт объяснялся просто – за границей российские оружейники демпинговали, продавая оружие по бросовым ценам.

Сотрудники пограничной стражи

Среди поставщиков «черного» оружия в Россию был знаменитый греческий бизнесмен с одесскими корнями Василий Захарофф, прозванный «торговцем смертью». Накануне и в годы Первой мировой войны он продавал европейским державам огромный ассортимент вооружений — от винтовок и пулеметов до линкоров и подводных лодок. О Захароффе говорили, что он «питал конфликты, чтобы торговать с обеими сторонами». По донесениям агентов охранного отделения России, ушлый грек поддерживал связи и с представителями российских радикальных движений, отпуская им «на консигнацию» крупные партии не только стрелкового оружия, но и кое-чего посерьезней, вроде пулеметов Максима и динамита для адских машин.

Василий Захарофф

Чаще всего контрабандисты тянули в империю через кордон стволы, которые могли стрелять патронами, находящимися на вооружении армии Российской империи и полиции. Хитом контрабанды был трехлинейный револьвер Наган образца 1895 г., а также пистолеты системы Браунинга калибра 7,62. С винтовками и карабинами дело обстояло сложнее – производство «мосинок» в России строго контролировалось государством, и за границу трехлинейки не продавались – своим не хватало. Поэтому и везли контрабандисты все, что могло стрелять дальше 200 метров и годилось для уличных боев – от японских винтовок Арисака до американских винчестеров и кольтов. Самой ходовой была 7,62-мм винтовка системы Винчестера образца 1895 года. Кстати, продавалась она и в магазинах, но на ее покупку нужно было опять же получить разрешение полиции.

Однако большую часть «контрабасного длинноствола» охранке удавалось задерживать и изымать в портах и на приграничных железнодорожных станциях.

Острый дефицит у революционеров «длинных стволов» – винтовок и карабинов — внес свои коррективы в историческую ситуацию. Вооруженным превосходными по тем временам трехлинейками Мосина и пулеметами Максима полиции и войскам удалось подавить восстание 1905 года и последовавшие за ним беспорядки 1906-07 годов. Противопоставить дальнобойным винтовкам силовиков противникам режима было нечего — бойцы революционных дружин были в подавляющем большинстве вооружены только короткостволом – револьверами и пистолетами.

Среди оружия, изъятого у повстанцев, обнаруживали даже карманные револьверы-«велодоги», созданные для обороны велосипедистов и пешеходов от собак. Но, надо сказать, «антисобачье» оружие великолепно стреляло и по людям – характеристики лучших велодогов позволяли им вести прицельную и смертоносную стрельбу на расстояниях до 40 метров. Цены на велодоги были по тем временам смешными — от 2,5 до 10-15 рублей.

Велодог

Пользовались популярностью на баррикадах и системы Монтекристо – аналоги современных револьверов Флобера. Как известно, последние, без разрешения продаваемые в Украине, имеют калибр 4,5 мм и «детский» патрон – только пулька и капсюль без пороха. Такое оружие годится для развлекательной стрельбы на 3-5 м и может нанести урон только крысам и птичкам. Иная ситуация была с дореволюционными Монтекристо. Некоторые образцы «детских» ружей и пистолетов этой системы имели вполне «взрослые» калибры – 6 и даже 9 мм, а патроны были оснащены зарядом пороха, пулей или дробовым зарядом, что позволяло нанести смертельное ранение человеку на дистанции до 15 метров. Несмотря на то, что оружие систем Монтекристо (под этой маркой в империи продавалось огромное количество продукции самых разных фабрик и калибров) стреляло с баррикад, никаких разрешений для него не требовалось никогда. Стоили такие ружья и пистолетики от 2 до 20 рублей в зависимости от качества исполнения и производителя.

ЕВРЕЙСКАЯ САМООБОРОНА

Самым отвратительным явлением в Российской империи был антисемитизм, который усердно насаждался апологетами доморощенного имперско-русского национализма. В результате нагнетания антисемитских настроений во многих городах, которые входили в так называемую «черту оседлости», прокатились еврейские погромы. Евреи погромных кварталов в долгу не остались – в ответ на насилие появились дружины самообороны. Например, в Одессе первый такой отряд сформировали в 1881 году, в том же году организовались в боевую единицу и евреи Балты. К 1905 году группы еврейской самообороны стали вполне привычным явлением.

Члены еврейской самообороны Одессы, погибшие во время погромов 1905 года

Относительно малочисленные дружины уже в первых столкновениях с ордами погромщиков зарекомендовали себя в качестве серьезной силы. Помимо дисциплины и самоотверженности, самооборонцы часто были значительно лучше вооружены, чем погромщики, большинство которых составлял люмпен-пролетариат с окраин. На фотографиях начала 20 века у дружинников в руках винтовки и револьверы, а после 1917 года у них появляются даже пулеметы, вероятно «спионеренные» с фронта… Поддерживаемые властями погромщики жаловались полиции: мол, у евреев оружие есть, а у нас не хватает. В результате «правоохранители» частенько снабжали их пистолетами — «для балансу», так сказать.

ОРУЖИЕ ДУЭЛЯНТОВ, САМОУБИЙЦ И ГРАБИТЕЛЕЙ

Интересной особенностью ассортимента российских оружейных магазинов начала XX века было то, что на прилавках можно было найти практически все системы револьверов, пистолетов, винтовок и ружей, производимых на планете. Подавляющее большинство товара было импортным. Отечественного оружия не хватало ни для военных нужд, ни для гражданских. Оружейные заводы Тулы и Ижевска не справлялись даже с военными заказами, поэтому импорт оружия из Германии, Бельгии, САСШ и Испании был обычным делом для торговцев стволами.

С прилавков «улетали» даже устаревшие модели оружия, например шпилечные револьверы системы Лефоше, которые с конца XIX века считались антиквариатом — тем не менее, в прейскурантах оружейных магазинов они встречаются вплоть до 1917 года. Успешно продавались допотопные однозарядные берданки, давно списанные с армейских складов.

Но писком тогдашней оружейной моды были маузеры – надежные и компактные машинки для скорейшей отправки на тот свет. Особо полюбились пистолеты системы Маузера революционерам. В газетах тех времен часто встречается термин «маузерист». Это означало террориста, совершавшего «эксы» — эскпроприации, или, попросту говоря, уголовника, грабившего банки и магазины и передававшего часть добычи в кассы революционных партий. Несмотря на массовое использование маузеров террористами, власти не запрещали продажу этих пистолетов и боеприпасов к ним в магазинах.

Популярны были и браунинги — многие предпочитали их за надежность и компактность – плоские стволы легко было хранить в карманах. А отсутствие выступающих деталей позволяло быстро выхватить пистолет из просторных брюк или пиджака. К слову, знаменитый Эраст Фандорин из романов Акунина тоже пользовался пистолетом Браунинга, который в книгах неизменно именуется «герсталем»: в бельгийском городке Эрсталь до сих пор располагается завод, который производит стрелковое оружие марок «Браунинг» и «Винчестер». Плоский и надежный пистолет с мощным боем «на сто шагов» ценился криминалитетом всех мастей, а также тогдашней «школотой» — гимназистами и студентами.

Если уголовники с помощью браунингов добывали себе хлеб насущный, то молодежь пользовалась удобными пистолетами совсем для других целей – для дуэлей, которые были популярны вплоть до революции, и для дел амурных, чтобы сводить счеты из-за несчастной любви. Самоубийства на любовной почве были столь модны в начале века, что в крупных городах по распоряжению градоначальников пистолеты этой системы лицам, не достигшим совершеннолетия, попросту не продавали.

К началу прошлого века относится и появление знаменитой игры в «гусарскую рулетку», которую на Западе часто называли «русской» — экстремалы, оставив в револьвере лишь один патрон, крутили вслепую барабан и стреляли по очереди в голову. Однако у этой игры был свой маленький секрет – умелый участник мог при кручении барабана рассчитать количество нужных щелчков для безопасного спуска скобы. Также некоторые системы револьверов, например Нагана, при наличии у стреляющего определенной сноровки прокручивали единственную заряженную камору барабана в безопасное положение – вниз.

В отношении дуэлей и «небезопасного обращения с оружием» местные власти многократно издавали циркуляры с запретами. В университетах и гимназиях с оружием появляться было нельзя, категорически запрещались дуэли – «победители» шли под суд и уезжали затем в края отдаленные, на каторги и поселения.

С другой стороны, распространенность огнестрельного оружия среди населения приносила и очевидные плюсы – подданные Российской империи при нападении на них воров и грабителей почти всегда давали отпор самостоятельно и лишь потом звали полицию. В некоторых населенных пунктах вообще не было никакой потребности в правоохранителях – люди решали проблемы с криминалитетом, что называется, не отходя от кассы. О случаях правомерного и неправомерного применения огнестрелов при самообороне неоднократно писали газеты того времени. Но что характерно, ни полиция, ни общество до 1917 года никогда не требовали ограничить свободную торговлю оружием. Право человека на самооборону было аксиомой, не требующей доказательств. Но после того, как в 1917 году произошел октябрьский переворот и империи не стало, старые аксиомы, как и законы, были отвергнуты безо всяких объяснений и обсуждений. Одессу, как и остальные города и веси, стали разоружать. Но это уже совсем другая история.

Продолжение следует…

Автор — Александр Сибирцев

P.S.: автор является убежденным сторонником легалайза огнестрельного оружия, легких наркотиков и проституции, а также публичной порки проворовавшихся чиновников.