Новое об Аккерманской крепости: комендант Хасан, последний турок Белого Города и зашифрованное послание  

Заведующий кафедрой истории Украины Южноукраинского педуниверситета Андрей Красножон рассказывает о новых находках, которые проливают свет на османский период истории Одесской области.

Когда мы в очередной раз начинаем подозревать, что все неизвестные прежде старинные плиты с памятными текстами в Аккерманской крепости уже давно открыты, а все утраченные – уже точно потеряны навсегда, Провидение подбрасывает очередной сюрприз.

В фондах Белгород-Днестровского краеведческого музея «всплыла» очередная османская закладная плита середины XVIII в, пропавшая без вести 175 лет назад. Плита с обрывком памятного текста на староосманском языке и датой 1171 по хиджре, то есть 1757/58 гг. по исчислению христианскому. Единственный ее рисунок был сделан русским военным художником в 1819 году с пометкой о расположении «над входом каменной ограды в башню № 23». Поскольку нумерация башен с современной не совпадала, локализовать этот памятник эпиграфики по изображению прежде не удавалось. Путаницы добавляло нечеткое изображение даты. Поэтому год на рисунке исследователями читался по-разному: то ли 1764-й, то ли 1757-й.

Но сегодня при работе с оригиналом можно уже точно сказать, что верна именно последняя дата. Она свидетельствует о неких ремонтных работах, произведенных в крепости в начале правления османского султана Мустафы III. Что же это за работы? Ответ находится в записках польского писателя Юзефа Крашевского, который посетил крепость в 1843 году.

Зайдя во двор цитадели, он увидел «расположенную там надпись на турецком, которая напоминает о ремонте погреба в году 1171, то есть 1756 (в пересчете ошибся на год; читать помогал кто-то из местных сопровождающих турок, еще обитавших в городе в то время, — Авт.). Сейчас в подвале находятся бочки с вином».

Доктор Мехмет Тютюнджю, который сейчас занимается составлением уникального в своем роде каталога средневековых османских надписей, найденных на территории современной Украины, дает следующий предварительный вариант прочтения надписи:

«В этот год 1171-й комендант крепости Хассан-ага отремонтировал Аккерманскую крепость».

Утраченная часть надписи им восстановлена по рисунку военного. Упоминание о ремонте крепости подтверждает и известный одесский историк-османист Александр Середа.

Находка эпиграфического памятника дала точный ответ на вопрос о времени строительства порохового погреба в цитадели. Мелочь, но приятно. Именно из таких мелочей соткана вся конструкция абсолютной хронологии оборонного комплекса средневековой твердыни на Днестре. Остается теперь по архивным документам, которые хранятся в Стамбуле, разузнать подробнее об этом самом Хассан-аге.

Кстати, из записок Юзефа Крашевского следует, что смена власти в Буджаке в 1812 году, с переходом под власть Российской империи, не вызвала полную смену этнического состава населения, как можно было бы ожидать (не всех русские убили или изгнали, — Ред.). Удивительно, но в Аккермане турки проживали еще в 1830-х годах, о чем свидетельствует рисунок Карло Боссоли, запечатлевший проведение ознакомительной экскурсии в Аккерманской крепости в 1838 году для делегации едва созданного Одесского общества истории и древностей. Экскурсию ведет турок, в чалме и длинном халате – явно из местных, переживших войны и потрясения начала века. Крашевский описывает одного такого, встреченного в районе нынешней Греческой церкви, в одном из самых старинных кварталов Аккермана:

«Мы нашли старика на софе – последний турок Аккермана. Он носил красную феску без тюрбана, темный кафтан и серебряные часы на цепочке».

Напоследок нельзя сказать и о другой, совершенно замечательной находке в фондах Белгород-Днестровского музея. Это явно османская плита с нечитаемой вязью восточных букв. Возможно, в ней зашифровано имя пророка Магомета. Но это лишь версия, пока ничем не подтвержденная. Авторитетным специалистам в области османской эпиграфики неизвестны даже похожие аналогии. По всей видимости, вязь на плите представляет собой некую криптограмму, смысл которой был понятен узкому кругу посвященных. Мы знаем по источникам, что Аккерман XVIII века представлял собой один из центров суфизма на просторах Османской империи. Не исключено, что разгадка удивительной эпиграфической фондовой находки кроется именно в связи с этим мистическим и закрытым исламским религиозным течением.

Автор — Андрей Красножон, специально для «Думской»