Одесская преступность за три года: стало больше убийств, терактов и краж, зато меньше насилуют —  раскрываемость все та же (инфографика)

Давеча один высокопоставленный чиновник Одесской облгосадминистрации заявил, что с момента прихода в ОГА его команды в области резко сократилась преступность. Недруги этой самой команды говорят противоположное: мол, в 2015-м году криминал «поднял голову», и вообще – страшно на улицы выйти. «Думская» решила проверить, какое из утверждений соответствует истине. Для этого мы обратились к официальной статистике прокуратуры Одесской области, фиксирующей все правонарушения, совершенные в регионе, а также процент их раскрываемости. Взяли данные за последние три года. Поскольку 2015-й еще не закончился, и цифры есть только по 9 месяцам, в 2013 и 2014 годах мы использовали сведения за аналогичные периоды.

Чаще всего в повседневной жизни одесситам и жителям области приходится сталкиваться с самыми распространенными и старыми, как мир, преступлениями – кражами, мошенничеством, грабежами и разбоями. Судя по сухим цифрам отчетов, уровень этих «традиционных» воровских промыслов за последние годы особо не менялся. Лишь в 2014-м краж, разбоев и грабежей было несколько меньше, однако в нынешнем году количество этих преступлений вернулось на прежний уровень и даже незначительно превысило довоенные показатели.

По умышленным убийствам ситуация хуже – их количество неуклонно, хоть и невысокими темпами растет. Зато изнасилований стало меньше.

Раскрываются преступления по-разному. Скажем, процент раскрытия убийств особо не колеблется — 21,73% в 2013-м, 22,6% в 2014-м и 21,24% в этом году. А вот по кражам есть серьезный прогресс – если в 13-м году до суда доходили 17,28% дел, то в этом – уже 30,39%. То есть, полиция/милиция таки работает, хотя, конечно, не так, как хотелось бы.

Как бы то ни было, по мнению опрошенных нами правоохранителей и юристов, на самом деле, реальный уровень преступности в Одессе в разы больше, чем показывает статистика:

«Лишь каждое третье преступление получает развитие в виде открытого уголовного производства. Все просто – одни пострадавшие предпочитают не обращаться в полицию из-за недоверия к правоохранителям, другим отказывают в открытии уголовного производства сами правоохранители, третьи предполагают, что сумеют самостоятельно «разобраться» и наказать преступника. С первым и вторым случаями – все понятно. Милиция, прокуратура и суды за два десятилетия независимости настолько себя дискредитировали, что люди им просто не верят. Граждане слишком часто сталкивались с тем, что задержанных воришек отпускали на разных этапах развития уголовного производства… Одних «за недостатком улик», других просто так. Все зависело от финансовых возможностей преступников и их подельников», — утверждает юрист Вячеслав Лисецкий.

«Конечно, практически все звенья системы, от оперативников розыска до следователей и судей, имели и до сих пор имеют свою цену и покупается. Причем чем ниже уровень, тем легче было «договориться». Например, пойманный с поличным квартирный вор обычно решал вопрос в кабинете опера или следователя. Взяточнику приходилось заносить прокурору или даже судье. Цена «индульгенции» зависела от количества совершенных преступлений и их тяжести. Если ты украл из машины магнитолу, то, заплатив сто долларов, можно было уже через час идти на новое «дело». В моей практике были такие случаи, когда воришек, пойманных утром, мы ловили уже следующей ночью. А еще через день они снова оказывались на свободе, причем отпускали их наши же коллеги, сидящие в соседних кабинетах…» — признается сотрудник районного уголовного розыска Алексей М.

Кроме коррупции, на цифру попавших в суд с обвинительным заключением производств влияет и несовершенство украинских законов.

«После вступления в силу нового Уголовного процессуального кодекса большинство воришек, которые попались на горячем, выходят на свободу после первого заседания суда. Судьи «не находят» оснований для задержания даже бывалых рецидивистов – уголовников, неоднократно попадавшихся с поличным на кражах, грабежах и мошенничестве. И отпускают их на свободу «под личное обязательство». Естественно, уголовники сразу же «становятся на лыжи» и меняют адрес…» — продолжает возмущаться оперативник Алексей М.

Он утверждает, что некоторые преступления вообще не имеют никаких шансов на регистрацию: «Милиция, а сейчас полиция крайне неохотно принимает к регистрации заявления потерпевших граждан по преступлениям, в расследовании которых нет шансов найти преступника. Это категория вечных «глухарей», которые годами висят на конкретном отделе и следователе без каких-либо вариантов на раскрытие. Они портят отчетность, за них вечно ругает начальство на планерках и совещаниях. Если на следаке или опере висит несколько «глухарей», то это его вечный якорь и балласт. Такие уголовные производства с удовольствием закрываются за «недоказанностью» или «сроком давности», или перекидываются на другие отделы. Из «воровских» преступлений – это чаще всего кражи колес или другого имущества из автомобилей, карманные кражи, воровство на дачах. Но бывают вечные «висяки» посерьезней – например, убийства. Такие преступления иногда зависают на многие годы, а преступников случайно находят только потому, что они попадаются по другим случаям»».

К слову, наши источники в бывшей милиции подтвердили информацию о «сидячей забастовке» в МВД: «Сейчас еще больше преступлений перейдет в категорию висяков — пока бывшие сотрудники милиции не будут официально устроены на работу, никто заниматься трудоемким поиском преступников не будет. Какой смысл искать вора, если через месяц ты окажешься за бортом? Кто тебе спасибо скажет за поимку преступника?» — признается подполковник Игорь В. из расформированного городского управления одесской милиции.

Как мы уже отметили, несмотря на серьезный прогресс, лишь каждое третье уголовное производство, открытое по 185-й статье УК Украины (кража), доходит до суда с обвинительным приговором.

По мошенничеству ситуация хуже – здесь обвинительным актом увенчивается лишь каждое четвертое производство. Из грабителей садится на скамью подсудимых только каждый седьмой.

Куда меньше шансов быть наказанным у тех, кто совершил кражу в особо крупных размерах, то есть на сумму, превышающую 36 тысяч гривен. За три года таких преступлений было совершено всего 25, и только одно дело дошло до суда.

Еще из интересного. До начала войны в Одесской области крали больше кур, гусей и домашнего скота, чем в нынешнем году – в 2015-м количество пойманных «паниковских» почти на сотню меньше. И уровень раскрываемости в этом сегменте один из самых высоких – почти каждый второй любитель поживиться чужой живностью садится на скамью подсудимых.

С фальшивыми деньгами все стабильно. В 2014-м году цифра прыгнула (с 16 случаев до 22), но в 2015-м показатель снизился. К слову, как и в случае с гусями, практически каждое второе зарегистрированное преступление по подделке денег попадает в суд. Государство ревностно блюдет свои права и прибыли.

В 2014 году «заработали» многие ранее бездействовавшие статьи Уголовного кодекса, которые связаны с военной сферой, а также государственной безопасностью. Массово пошли производства, открытые по фактам самоволки, дезертирства, уклонения от мобилизации. К ответственности начали привлекать и «самострелов», наносящих себе телесные повреждения, чтобы избежать отправки на фронт. Последний раз за это привлекали во время Афганской войны.

Также было зафиксировано одно преступление, предусмотренное самой экзотической статьей УК – 436-й (пропаганда войны). В суд оно пока не попало. В СБУ говорят, это такого рода дела являются «профилактическими»:

«В реальности в Одессе по статьям «пропаганда войны», «разжигание ненависти» и «разглашение гостайны» можно привлекать каждого второго чиновника и каждого третьего журналиста. Но на деле доказать в суде вину по этим статьям очень сложно, поскольку они политические. Такие дела открывают, чтобы умерить пыл экстремистов. С ними говорят, предупреждают о возможных последствиях, и, как правило, они успокаиваются», — говорит наш источник в спецслужбах.

Но это по говорунам. Самых опасных врагов государства привлекают по другой статье – 258-й, предусматривающей ответственность за терроризм. В данном случае статистика констатирует факт – профессионализм наших тайных служб таки растет – если в 2014 году они успевали лишь фиксировать теракты и открывать по ним уголовные производства, то в этом почти половина дел дошла до суда. Есть и первые заключенные, которые уехали в места не столь отдаленные отбывать сроки за противоправную деятельность.

Но вернемся к тезисам, с которых мы начали наше исследование. Если верить прокурорским цифрам, неправы обе стороны – и губернаторская команда, и ее оппоненты. Несмотря на ударными темпами проводящуюся реформу правоохранительных органов, каких-то особых флуктуаций в криминогенной обстановке не наблюдается. Нет ни резкого всплеска преступности, ни аномального ее падения. И раскрываемость все та же – от 25 до 30%. Видимо, чтобы что-то поменять, надо не кровати передвигать, а, простите, б…дей менять.

Автор – Александр Сибирцев