В одесском парке нашли часть берегового орудия времен Второй мировой войны и, возможно, вход в казематы батареи   

Недавние ливни позволили, простите за невольный каламбур, пролить свет на историю одной из береговых батарей Одессы, которая функционировала в 1930-40-х годах в нынешнем парке «Юность», что на 8-й станции Большого Фонтана.

Как передает корреспондент «Думской», на днях местные жители обнаружили там довольно габаритный и тяжелый — килограммов 50 - металлический предмет. Поскольку раньше в парке находили боеприпасы времен Второй мировой войны, одесситы решили, что эта железяка может быть опасной, и вызвали ГСЧС.

Прибывшие на место саперы забрали находку и отвезли к себе. Тщательно ее осмотрев, они пришли к выводу, что предмет не опасен, и собирались его выбросить. К счастью, о случившемся узнала «Думская», которая тут же проинформировала об артефакте сотрудников историко-краеведческого музея.

К взрывотехникам выехал старший научный сотрудник Василий Прокофьев, который забрал штуковину на мемориал 411-й батареи. Он предположил, что это часть механизма вертикальной наводки 130-мм берегового орудия Б-13, которыми во время войны была оснащена 39-я стационарная батарея 42-го отдельного артиллерийского дивизиона Черноморского флота, располагавшаяся на территории современного парка. Сличение находки с целой артустановкой Б-13, которая стоит на территории мемориала, подтвердило его догадку.

«Это первая находка части берегового орудия времен войны в Одессе и первый артефакт, не относящийся к боеприпасам, найденный в парке «Юность», — говорит ученый. — К сожалению, ни фотографий, ни чертежей или схем 39-й батареи не сохранилось. В связи с этим трудно переоценить значение этого предмета для новейшей истории Одессы».

Деталь пушки включат в фонды историко-краеведческого музея. Экспонироваться она будет, скорее всего, на 411-й.

Но это еще не все! Кроме железяки, дождь обнажил и часть бетонной плиты с металлическим люком, который, как считают специалисты, может вести в подземные помещения батареи. Чтобы подтвердить или опровергнуть эту гипотезу, необходимо дополнительное исследование.

Надо сказать, что батарея в парке на 8-й Фонтана очень напоминала 411-ю, хотя уступала ей по мощности. Там были и орудийные дворики, и подземные казематы, и дальномерный пост, и прочие необходимые для функционирования такого объекта сооружения. Историки считают, что все это сохранилось, просто было засыпано землей при создании парка: сейчас на месте двориков — украшенные декоративным ракушечником-«дикарем» холмики (кстати, возле одного дожди тоже размыли бетонные элементы), дальномерный пост превратили в смотровую площадку, а командный пункт располагался там, где ныне частный сектор. Возможно, сохранился и он. 

В принципе все это можно раскопать и музеефицировать. Однако на это необходима политическая воля руководства города.

Василий Прокофьев рассказал «Думской», что 39-я батарея была построена в 1933 году.  

«Ее разместили на берегу моря в районе 8-й станции Фонтана, — говорит он. - Командиром батареи с самого начала был капитан Евгений Шкирман. Сначала батарея была вооружена орудиями калибра 203,2 мм еще дореволюционного производства. Такими вооружали броненосные крейсера. В 1940 году батарею перестроили и перевооружили на 130-мм башенные артустановки Б-13 С (С-скоростная). Опытный расчет орудия мог выпускать до восьми снарядов в минуту. Дальность стрельбы Б-13 составляла 26 км. Такими артустановками были вооружены практически все эсминцы ВМФ СССР, построенные в преддверии войны, включая лидера эсминцев «Ташкент».

В 1940 году командира батареи Шкирмана отозвали на советско-финскую войну, где он командовал железнодорожными транспортерами с установленными на них орудиями калибра 180-мм. На фронте он получил орден боевого Красного знамени. В этот период его обязанности на одесской батарее исполнял заместитель командира по технической части. Накануне советско-германской войны Шкирман вернулся в Одессу.

«На 39-й установился свой стиль – приказания принимались и исполнялись с задором, даже чуть-чуть щеголевато, но это не было чем-то показным: проверки всякий раз показывали, что бойцы и командиры хорошо знают свое дело и делают его на совесть», — вспоминал береговой артиллерист Александр Денненберг.

22 июня 1941 года боевая тревога на батарее, как и во всем дивизионе, была объявлена в два часа ночи. На третьи сутки войны над береговой зоной появились немецкие самолеты-разведчики, которые, однако, не смогли выявить батарею: ее хорошо замаскировали.  

«Противовоздушную оборону 39-й БС («батарея стационарная», — Ред.) обеспечивали два, стандартной численности, взвода ПВО. Они были вооружены четырьмя 45-мм зенитными орудиями образца 1939 года и четырьмя зенитно-пулеметными установками системы Токарева образца 1931 года.  Как и в случае с 411-й батареей, зенитчикам было приказано не открывать огонь по самолетам врага, чтобы не привлекать излишнего внимания», — рассказывает Прокофьев.

Активно работать по румынам 39-я батарея начала 27 августа 1941 года. В этот день войска 4-й армии королевства захватили село Чабанка и вышли на берег Одесского залива. Ближе к вечеру румынское командование перебросило под Чабанку дальнобойные орудия калибром больше 100 мм. Они открыли огонь примерно в 19:00. Первый снаряд попал в пароход с грузом боеприпасов, только что зашедший в порт. К счастью, он не взорвался. После этого румынские батареи на конной тяге, постоянно перемещаясь, стали вести огонь по одесскому порту и судам, стоящим в нем.

С командного пункта 39-й батареи противоположный берег Одесского залива прекрасно просматривался, и ее орудия смогли открыть весьма эффективный огонь. Сначала по пехоте, а потом и контрбатарейный.

Последние двое суток обороны города уже заминированная 39-я батарея вела беспрерывный огонь по линии фронта во всех трех секторах. Артиллеристы потратили оставшийся боезапас и создали впечатление у румын, что идет длительная, в стиле Первой мировой войны, артиллерийская подготовка, за которой последует дальнейшее наступление войск Приморской армии. Выстрелив последние снаряды, батарейцы взорвали орудия и огневые позиции.  

«В отличие от артиллеристов 1-й (в Люстдорфе-Черноморке) и 411-й батарей, которые по плану эвакуировались на кораблях и пароходах основного конвоя, личный состав 39-й батареи должен был уходить самостоятельно, используя рыболовную шхуну из рыбколхоза имени Шмидта, — продолжает ученый. — Краснофлотцы с командиром спустились по подземному ходу на берег (он вполне мог сохраниться, — Ред.) и погрузились на шхуну. После нескольких часов в открытом море шхуна была атакована немецкими самолетами. Судно получило множество пробоин, и среди артиллеристов появились первые убитые и раненые. Тем не менее изрешеченное суденышко все-таки сумело оторваться от преследования. Добравшись до берегов Крыма, артиллеристы выгрузили имущество, перенесли раненых и убитых на причал, а продырявленная шхуна, исполнив свой долг, быстро утонула».

Дальнейшая судьба командира батареи капитана Евгения Шкирмана сложилась в духе того времени. Он участвовал в обороне Севастополя. Когда город был взят немецко-румынскими войсками, командир смог уйти из Крыма с группой бойцов на самодельном плоту.  

Василий Прокофьев говорил с сыном капитана Шкирмана Виктором. Тот рассказал, что после Севастополя его отца отправили в штрафные части. В этом статусе командир участвовал в знаменитой и крайне кровавой Керченско-Эльтигенской десантной операции 1943 года. Там он был тяжело ранен. В 1944 году офицера признали негодным для строевой службы, а после освобождения Одессы назначили на пост заместителя командира системы береговой обороны Одесской военно-морской базы. В начале 1954 года у бывшего командира 39-й батареи открылись старые раны. Врачи спасти его не смогли.

Капитан Евгений Шкирман похоронен возле центральной аллеи Второго Христианского кладбища Одессы.  

Редакция и историко-краеведческий музей благодарят за содействие Главное управление ГСЧС Украины в Одесской области.

Автор — Георгий Ак-Мурза