В красной зоне — без транспорта и детских садов: как город в Одесской области выживает в эпицентре эпидемии COVID-19  

С сегодняшнего дня город Беляевка, что в 50 км на запад от Одессы, числится в так называемой «красной» зоне по COVID-19. Это единственный населенный пункт Одесской области, где объявлен наивысший уровень эпидемической опасности и запрещена работа общественного транспорта, деятельность ТРЦ, кафе, ресторанов и учреждений образования. Корреспондент «Думской» побывал в самом опасном месте нашего региона.  

Скользим по недавно отремонтированной трассе Одесса-Рени. За окном лесопосадки сменяются полями. Голубое августовское небо да белые облачка. Тишь да благодать… Это если не знать, куда едешь.

Беляевка. Еще два месяца назад город едва не затопило: дожди, долго лившие на западе страны, подняли уровень Днестра. Тогда обошлось. И вот новая напасть. На прошлой неделе сразу 14 сотрудников беляевского горсовета подхватили коварный коронавирус. Учреждение собираются сжечь закрыть на карантин, а пока просто закрутили противоэпидемиологические гайки всему городу.

Проезжаем Маяки — зажиточное село на берегу Днестра, славящееся своими раками. Это «желтая» зона — тут официально даже в кинотеатр можно сходить. Набитые до отказа маршрутки вывозят беспечных жителей на работу в областной центр — Одессу (она тоже «желтая»). Маски носят единицы.

Всего в семи километрах — злополучная Беляевка. Воображение рисует опустевший серый город, испуганные взгляды из-за занавесок, блокпосты, а то и заградотряды на въездах и выездах, где останавливают рискнувших вырваться из райцентра жителей. Ковид не пройдет, и вот это вот все! Красная зона как она есть!

Все, естественно, не так. Город, и вправду, пустынный, пешеходы встречаются редко, как и велосипедисты (они, кстати, почему-то поголовно носят маски), но и делать на раскаленных улицах провинциального городка особо нечего.

Ставлю автомобиль возле управления Пенсионного фонда. Небольшую очередь, скопившуюся с утра, разогнала весть о том, что в учреждении отключили свет и включат не раньше пяти вечера. Люди — а некоторые преодолели приличный путь, добираясь из окрестных сел, — вздыхают и расходятся. Одна посетительница, жительница Маяков, решает остаться — вдруг раньше дадут свет.

С начала карантина посетителей пенсионного фонда принимают исключительно на улице. Баба Юля, которая много лет торгует беляшами у дверей учреждения, жалуется, что сегодня торговли совсем нет.

«На огороде все сгорело из-за этой жары проклятой, — вздыхает женщина. — Коммуналку уплатишь, остается тысяча, а жить-то надо, вот и торгую. Бери два, уступлю как один, все равно других покупателей не будет».

Беру два, перекусываю и иду дальше. Миную небольшой сквер и обесточенный Дом культуры, который последний раз принимал музыкальные коллективы еще в марте, дохожу до райгосадминистрации.

Тут тоже все закрыто. Одинокий велосипед на парковке, да предупреждающее объявления на дверях: «Карантин»! Впрочем, даже после снятия ограничений РГА вряд ли наполнится людьми. Учреждению осталось существовать всего ничего: недавно Верховная Рада приняла решение об укрупнении районов. Беляевский войдет в состав Одесского.  

Неподалеку на детской площадке выгуливает своего младшего брата Мирона школьница Катарина.

«Вот пришли погулять напоследок. Уже завтра обтянут лентой, как весной, и гулять будет негде. Вон батуты уже свернули», — делится своими горестями девушка.

Мирона в садик в этом году не взяли, да и закрыт он, только неделю успел поработать.

«А школу, говорят, и не откроют в этом году, — не особо печальным голосом говорит школьница. — Разве что первый да 11 классы».

Беляевцы искренне недоумевают, за что им такое счастье.

«В Маяках все в порядке, в Яськах все в порядке, в Теплодаре и то все хорошо. Дурдом какой-то!» — возмущаются Анна и Екатерина. Девушки возвращаются с покупками из магазина.

Самый тяжелый удар для жителей — это запрет на работу общественного транспорта. Теперь даже автобус, следующий из Градениц, не имеет права брать пассажиров в Беляевке, а только выпускать. Так и едет пустой. До Маяк, чтобы потом поехать на этом же автобусе в Одессу, нужно добираться на такси.

«У кого есть машина — тот белый человек. Такси — 100 гривен, — жалуется Екатерина. — Опять нелегалы будут зарабатывать, а водители автобусов, которые два месяца без роботы сидели, опять без денег останутся».

Что же до морального состояния беляевцев, то, по словам девушек, что-то вроде паники было только весной.

«Сейчас уже никто ничего не боится, — говорит Екатерина. — Мне малых на соревнования по танцам везти, вот думаю, как это организовать. Еще жалко, что стадион закрыли. Утром мы тренировались, а теперь все».

Большинство магазинов работает. Везде просят заходить в масках — с этим строго. Работает даже базар, но торговцы напуганы. Боятся, что если их закроют, они не смогут продать выращенный урожай.

Более понятной транспортная проблема становится, когда мы подходим к автостанции. Здесь скучают водители. То и дело подходят обеспокоенные местные жители.

Марии, санитарке одесской городской клинической больницы №10, завтра нужно быть на работе. Она трудится посменно и выезжает в областной центр из Беляевки в 6 утра.

- Вы будете завтра ехать?

- А вы у журналиста лучше спросите, он лучше знает.

Пожимаю плечами. Мария переводит взгляд на водителя, который заговорщическим тоном признается, что будет знать вечером.

«Дурдом», — говорит Мария и уходит. Уезжаем из «красной» зоны и мы. 

Автор — Александр Гиманов