Одесса, побеждающая «русский мир»: как 3 марта 2014 года изменило историю города (фото, видео, воспоминания)

11 лет назад, 3 марта 2014 года, Одесса и область оказались на перепутье, было то, что системные аналитики называют точкой бифуркации. Пропутинские круги в местном политикуме готовы были запустить здесь механизм «русской весны», что впоследствии неизбежно привело бы к развитию событий по крымско-донецкому образцу. В Киеве уже победила Революция Достоинства, Янукович, однако, не сдавался, оккупация Крыма шла полным ходом. О том, насколько ситуация была взрывоопасной, можно судить по нашим заголовкам того дня:

Противостояние под ОГА: губернатора уволили, а российский флаг сняли

Хроника оккупации: в Крыму захвачены 2/3 воинских частей, морпехи и пограничники все еще сопротивляются

Янукович попросил Путина ввести войска и «восстановить порядок в Украине»

Официальное заявление «Думской»: Янукович — не президент Украины

Однако русскомирного сценария не случилось — нашлись здоровые силы, которые воспрепятствовали реализации этого плана. В зале собрались депутаты. Прямо на крыльце здания стояли проукраинские активисты и народные избранники в кольце антимайдановцев. Потом — оцепление правоохранителей и снова проукраинские активисты. О том, как это было, вспоминает участник тех событий Михаил Шмушкович.

Я расскажу о том, как все эти процессы выглядели сначала из сессионного зала облсовета, а позже — с крыльца здания, где мы стояли несколько часов. Я понимаю, что вокруг кубика Рубика кипели страсти, но я не был участником тех событий. Так что мой рассказ весьма субъективен. Он глубоко личный.

Обо всем по порядку. Сначала про атмосферу. Последние дни в воздухе пахло указом о назначении нового губернатора. Это место прочили Александру Дубовому из «Батьківщини» и Владимиру Немировскому из «Фронта змін». Оба - представители сил объединенной парламентской оппозиции. По итогам этого сложного дня главой обладминистрации стал все-таки Немировский.

Главный инициатор созыва той сессии, как и потенциальный выгодополучатель — Николай Скорик.

Он был депутатом облсовета, и его главная цель — пересесть в кресло председателя. Но на его пути встал Николай Тындюк, который долгие годы был первым замом (сначала при Гриневецком, затем при Пундике) и, наконец, стал главой облсовета. Ирония ситуации в том, что именно Скорик помог ему подняться до этого поста, а теперь пытался сместить.

На сессию съехалось множество российских телеканалов, их собкоров. Изначально людей с пророссийскими взглядами снаружи было немного — всего несколько сотен. Однако собравшиеся на внеочередную сессию всерьез рассматривали вариант, при котором антимайдан мог взять верх. Тогда Алексей Албу (депутат избранный от компартии, но изгнанный оттуда за радикализм) выступил с места и предложил принять то самое русскомирное обращение, за него проголосовало около 10 человек. Среди них были и те, кто до сих пор в одесской политике. На последних выборах некоторые шли от «слуг», например Анатолий Артеменко из Любашевки. Но вернемся к Албу. Поддержки в облсовете у него практически не было: он считался маргиналом даже среди бело-голубых, не говоря уже о других фракциях.

В общем, первое обращение, где про язык, автономию, референдум (все как любят русскомировцы), не прошло.

Далее последовала попытка протолкнуть проект резолюции, предложенный Скориком. Он носил размытый, общий характер, но его цель была очевидна — показать Киеву, что с местными элитами необходимо считаться. На тот момент две трети облсовета составляли депутаты от ПР и ее сателлитов: директора школ, главврачи, главы администраций. Часть фракции «Батьківщини» предварительно обсудила проект со Скориком и была готова голосовать за.

Однако ситуация начала меняться благодаря Алексею Гончаренко. Если в начале за вариант Скорика голосов было больше, хоть и не большинство (в облсовете тогда было 132 депутата, для принятия решения достаточно 67 голосов), то постепенно его предложение теряло поддержку. Видео, как мы прогоняем из зала Давидченко, довольно быстро завирусилось. И после его демарша, или даже побега, позиции Гончаренко укрепились еще больше.

Немного об этом эпизоде. Я бы даже не стал вмешиваться в ситуацию, если бы Давидченко и Гончаренко были один на один. Но за антимайдановаца в какой-то момент начал вступаться Вячеслав Маркин (погибший в Доме профсоюзов 2 мая), могли подтянуться и другие. Я сделал то, что сделал, получив за это прозвище «рассерженный бегемот» от одного из журналистов.

Не все моменты попали в эфиры телеканалов. Например, еще одна потасовка произошла, когда к трибуне пытался выйти пророссийский активист Валерий Кауров (тот, которого за несколько лет до того окатили ведром с нечистотами прямо перед мэрией), но регионал Василий Чернолуцкий схватил его в охапку и просто отшвырнул.

Тем временем, снаружи здания пророссийские активисты сожгли украинский флаг. Алексей Гончаренко отправился в свой бывший кабинет (он был первым замом главы облсовета до 19 февраля, однако ушел с этого поста и из ПР после событий в Киеве и Одессе), где были флаги Украины и Одесской области. Он вынес сине-желтое знамя наружу, и мы вместе с ним встали на крыльце здания. Нас было человек 10, активистов и депутатов облсовета. Часто не знакомых между собой. Нам важны были два момента: первый — показать Самообороне, что здание не захвачено, государственный флаг, пусть и не на флагштоке, но есть. И второе — нельзя было допустить картинки для рашаСМИ. Что, мол, одесситы и власть в едином порыве, спать не могут, как хотят в рф.

Пророссийская толпа, что интересно, на тот момент не выглядела пугающей. Перед крыльцом стояли не боевики, а экзальтированные старушки и во многом действительно идейные антимайдановцы.

Однако после провала голосования они попытались снова загнать депутатов внутрь здания. Некоторым моим коллегам удалось беспрепятственно выйти: они просто не выглядели как депутаты для собравшихся.

Юрий Димчогло тогда сказал: «Сейчас нас будут атаковать те, кто охранял здание». Ведь антимайдановцы, собравшиеся на проспекте Шевченко, были частью структуры Партии регионов, и среди них было немало людей, связанных с местной властью.

Примечательно, что в какой-то момент депутаты от ПР начали забирать у своих бывших подчиненных заточки и другое холодное оружие и выбрасывали его в канализационные люки. Делали это на «старом авторитете» — ведь недавно они еще командовали этими людьми.

Сам я этого не видел, но точно уверен в человеке, который мне это рассказывал.

Изгнанный с трибуны Давидченко, несмотря на радикальные лозунги в зале заседаний, не был настоящим лидером мнений. Ему аплодировали только тогда, когда он говорил что-то особенно провокационное. Но за кулисами он вел себя скорее как трус, пытаясь, договориться и торговаться.

Даже когда стороны достигли формального соглашения, на площади оставались наиболее экзальтированные пророссийские активисты — около 150 человек. Они никому не подчинялись, будучи уверенными, что депутатов можно просто «уговорить» снова открыть сессию. Я пытался объяснить одной интеллигентной девушке, что это невозможно: депутаты находились далеко — кто уже в Любашевке, кто в Саврани или Белгороде — и даже если бы хотели, они не могли бы физически приехать.

Антимайдановцы, стоявшие тогда до последнего, были идейными людьми. Их было, конечно, в разы меньше, чем любителей россии в начале митинга.

Кстати, еще днем была как минимум одна попытка вырвать украинский флаг из рук Гончаренко. Кто-то предложил «давайте все вместе» и попробовал его вырвать. Но нас на крыльце было немного, и мы помогали друг другу.

Противостояние продолжалось еще несколько часов. Иногда я думаю о том, что спустя полтора месяца в Горловке похитили и убили Владимира Рыбака. Убили за украинский флаг. Он был там в этот момент один.

Тогда я часто повторял: у нас было четыре облсовета, которые реально штурмовали пророссийские активисты. В Луганске и Донецке они добились своего — там депутаты проголосовали за русский язык, референдум, автономию. В Харькове здание облсовета физически захватили, и вернуть его удалось только с помощью спецподразделения «Ягуар». Одесский облсовет стал единственным, который захватить не удалось (благодаря Самообороне, евромайдановцам и чего уж греха таить, нам, депутатам) и первым в Украине, который официально осудил иностранную агрессию.

Те, кто стоял на крыльце, не ожидали, что противостояние будет таким долгим. Мы ждали прихода рабочих «Стальканата» — рассчитывали, что они станут нашей поддержкой и барьером от пророссийских активистов. Ребята действительно пришли, но скорее как участники митинга, а не силовое крыло. Сейчас я понимаю, что это было правильно, но тогда мы ждали большего.

Я не помню уже точной хронологии и рассказ мой может быть несколько сумбурным. Но я бы ничего не менял. Мы сделали все правильно.

Шанса повторить «Донецк» и «Луганск» в Одессе не было — не тот состав облсовета. А вот сценарий «Крыма» — под угрозой автоматов — был вполне возможен.

Тогда русский мир шел скорее туда, где его ждали. Одесса показала, что тут его не ждут. Мы еще не знали, что самое страшное — впереди. Сначала АТО/ООС, потом полномасштабное вторжение. Но тот раунд Одесса и одесситы однозначно выиграли. Мне приятно осознавать, что я, как и сотни других, приложил к этому руку.