Российский «суд» оставляет под стражей украинских военнопленных  

Прямо сейчас Лефортовский суд Москвы слушает «дело» последней четверки пленных украинских моряков.

Об этом на своей странице в «Фейсбуке» пишет адвокат одного из украинцев Илья Новиков.

Илья в подробностях рассказал, как именно проходило заседание, об аргументах защитников и странной позиции российских судей:  

«- Мокряк, встаньте. Назовите суду ваше полное имя…

- Мокряк Роман Николаевич…

- Дату рождения?

- 25 июля 1986.

- Место рождения… Почему вы молчите? Назовите место вашего рождения.

- 17 статья Женевской конвенции предусматривает, что военнопленный вправе не сообщать о себе ничего, кроме имени, звания, даты рождения и личного номера…

- По какому адресу зарегистрированы?

- Я не буду вам отвечать.

- Образование?

- Не буду отвечать.

- Хорошо, понятно, что не будете. Семидоцкий, встаньте. Назовите суду свое полное имя…

Сцена с допросом Романа Мокряка была в самом начале заседания, когда публику еще не удалили из зала. Вслед за Романом точно так же отвечали и все остальные во всех заседаниях. Это был наш способ наглядно заявить позицию защиты. Сегодняшнее заседание было первым появлением украинских моряков на публике со дня их ареста, и было заранее известно, что основная его часть пройдет за закрытыми дверями, так что надо было успевать. Среди публики были дипломаты из европейских посольств, они успели услышать только две вещи: что моряки требуют признавать их военнопленными, а не преступниками, и что следствие просит суд слушать дело без публики, хотя в материалах нет секретных документов. Сразу после этого заявления просьбу уважили, и зрителям велели удалиться.

Первым делом защита заявила ходатайство об изменении подсудности с Лефортовского на Московский гарнизонный суд: Женевская конвенция требует, чтобы дела военнопленных слушали исключительно военные суды. Трое судей в трех разных заседаниях синхронно ушли обдумывать решение на полтора часа, потом синхронно вернулись и огласили одинаковые отказы. Потом на том же основании мы возражали против самого ходатайства следствия о продлении ареста: военнопленных можно держать в специально обустроенных лагерях, но не в тюремных условиях. В лагере они имеют право носить свою военную форму и знаки отличия, не быть разделенными друг с другом. В сизо их переодели в тюремные робы и рассадили всех по разным камерам…

…Основная позиция российской стороны – что следствия с прокуратурой, что судей – «раз нет войны, то нет и военнопленных, это обычное уголовное дело». На самом деле, Женевская конвенция 1949 года об обращении с военнопленными прямо предусматривает, что она «будет применяться в случае объявленной войны или всякого другого вооруженного конфликта».

Я даже цитировал суду высшее достижение пограничной научной мысли – «Пограничный словарь», изданный ФСБ в 2002 году (раз уж с русской стороны участвовали именно пограничники): «Конфликт вооруженный –… различные военные инциденты, военные акции и другие вооруженные столкновения незначительного масштаба (низкой интенсивности) с применением регулярных сил… При К.в. государство (государства) не переходят в особое состояние, определяемое как война…» – авторитетно объясняет нам словарь.

После чего мы перечитывали из дела рапорт командира «Изумруда» кап-два Шипицина: «В 20 часов 54 минуты 25 ноября 2018 года от начальника департамента БОХР ФСБ России адмирала Медведева Г.Н. получено разрешение на открытие огня на поражение. В 20 часов 55 минут 25 ноября 2018 года произвели стрельбу на поражение».

В итоге суд не внял доводам адвокатов и продлил морякам меру пресечения до 24 апреля. Раненые остаются в медблоке СИЗО «Матросская тишина», остальные — в «Лефортове».