Подводное земледелие: в Черном море возле Одессы восстанавливается уникальное поле Зернова  

Когда-то Одесса была центром в том числе морского агропрома страны. Из нашего порта выходили на промысел добытчики подводных биоресурсов, причем не только животных, но и растительных. Речь, как вы, наверное, поняли, идет о водорослевом промысле и о знаменитом одесском предприятии, специализировавшемся на переработке подводной флоры в сырье для пищевой и не только промышленности — агаровом заводе. «Думская» выяснила, как работала эта специфическая отрасль, почему она приказала долго жить и есть ли шансы на ее возрождение.

Больше ста лет назад, в 1908 году, академик Сергей Алексеевич Зернов открыл самое большое скопление красной водоросли филлофоры на планете. Находилось оно в 50 морских милях от Одессы. Естественная плантация образовалась на шельфовой платформе за счет ряда благоприятных факторов: кругового течения, подходящей глубины, температуры и большого объема питательных веществ, поступающих из Дуная и Днепра. Площадь необычного скопления морской растительности составляла свыше десяти тысяч квадратных километров. Приблизительная биомасса по состоянию на середину прошлого века — примерно 10 миллионов тонн.

Ученый называл свое открытие «морем без берегов» — по аналогии с Саргассовым морем в Атлантическом океане. Со временем, правда, прижилось название «филлофорное поле Зернова». Найденное чуть позже в Каркинитском заливе второе филлофорное поле было названо «Малым».

Неприкрепленная форма красной водоросли филлофоры, которую еще именуют «подводным перекати-полем» и «морским виноградом», являлась ключевым видом, формировавшим всю экосистему в северо-западной части Черного моря.

«Почти все организмы, живущие на филлофоре,- писал академик Сергей Зернов,- окрашены в коричнево-красный цвет — бордо — в полной гармонии с цветом самой филлофоры».

В общем, открыли и ладно — водоросль как водоросль, что с нее взять? Однако один из видов — филлофора ребристая Ph. сrispa (nervosa) — оказался не просто морской травой, а ценным сырьем, с высоким содержанием йода (3 кг на тонну). Это источник одного из самых сильных желеобразующих веществ естественного происхождения – агароида, близкого по составу к агар-агару.

Желеобразующие свойства агара, или пищевой добавки №406, выше раз в десять, чем у желатина, который производят путем переработки костей, хрящей, кожи и жил животных. Агар-агар используется в производстве косметики, продуктов питания, медицинских препаратов, при микробиологических исследованиях и т.д. Зефир, мороженое, мармелад, зубные пасты, помады, эмульсии и питательные среды – все это агар.  

Для добычи агароида самая большая рыбопромышленная компания СССР «Антарктика» построила в Одессе опытно-экспериментальный гидролизно-агароидный завод. Горожане окрестили его просто «агаровым».

ПОДВОДНЫЕ ЗЕМЛЕДЕЛЬЦЫ

О том, как проходил сбор ценнейшего продукта, нам рассказал одессит Сергей Шаповалов, начинавший карьеру моряка на флагмане агаровой флотилии — пароходе «Поллукс».

Сергей, который последние несколько лет работает в Европе, попал на агароидный завод вынужденно. Отслужив в радиотехнических войсках, молодой человек, мечтавший о море, стал невыездным. Но он не сдался, окончил холодильно-механическое отделение одесского рыбного училища и временно, как он думал, устроился на агаровый завод. Было это в 1984-м.

«В «Антарктике», к которой относился агаровый, бытовало мнение, что работа на водорослевых судах — это что-то вроде штрафбата или каторги, — вспоминает Сергей. — На них трудились те, кому запрещали покидать страну, те, кто ждал визу, и те, кому надоела романтика».

Очень скоро молодой механик «Поллукса» понял, что общественное мнение ошибочно.

«Я три года проработал на агаровом, и меня почти силой оттуда выгоняли», — утверждает он. 

Флот подводных земледельцев состоял всего из двух посудин. Зато каких! Флагман «Поллукс» — траулер польской постройки. Приличная скорость, хорошая мореходность, надежность всех систем. Кстати, большинство из них работало на пару: паровая машина с открытыми коленвалами, паровые лебедки, краны, камбуз. После списания судна резной штурвал «Поллукса» украшал холл управления «Антарктики» на Дерибасовской улице.

«Работать там было нелегко, — говорит Сергей. — Везде капал кипяток или шел горячий пар, было очень шумно. Технологии XIX века! К примеру, смазка двигателя проходила следующим образом: я из чайника поливал машинным маслом коленчатые валы главной машины».

В конце 1980-х «Поллукс» отогнали в Измаил, где разрезали на метал.

Вторая единица агарового флота — уникальный траулер-катамаран «Эксперимент». Судно не имело аналогов в Советском Союзе. Впрочем, в качестве рыболовецкого оно использовалось недолго, и после двух не самых удачных рейсов в Атлантику катамаран отправили на агаровый промысел.

«Траву», как называли филлофору сотрудники завода, ловили с ранней весны до поздней осени. В среднем, если погода не мешала, один рейс занимал трое суток. От причала завода до границ поля Зернова маленький флот шел 7-10 часов, а на сам сбор урожая — так, чтобы забить трюмы до отказа — уходило до полутора суток.

Собственно добычей водорослей занималась бригада, состоявшая из пяти человек. Крановщик опускал огромный трал с левого борта на глубину 30 метров и набивал его «травой». Поднимали трал с другого борта. В это же время в воду опускался второй трал, и так без остановки. Двое матросов принимали трал на палубе, развязывали специальный узел, и плотно сбитая — до каменной твердости — трава высыпалась в приемник. Ее разрывали и кидали на транспортер, который сбрасывал филлофору в трюм. Там еще один матрос равномерно эту траву распределял.

Кроме филлофоры и морских жителей, пасшихся в подводных зарослях, в сети попадались самые разнообразные артефакты.

«Были черепки от греческих амфор, раз пять мы находили даже целые сосуды, — рассказывает Сергей Шаповалов. — Часто вылавливали «эхо войны»: автоматы, пулеметы, пистолеты, обшивку самолетов, как советских, так и немецких. Однажды попался спаренный пулемет с бомбардировщика и зацепившийся за него планшет с картами. Два раза вытаскивали авиационные бомбы. В момент, когда кран отцепляли, нужно было быть очень осторожным и все осмотреть перед тем, как вываливать на палубу».

Оружие выбрасывали за борт, с этим было строго. Древние артефакты сначала честно сдавали в археологический музей, пока ученые не начали от них отказываться: обычные амфоры и черепки — слишком массовый материал, чтобы хранить в запасниках. Поэтому моряки оставляли находки себе на память.

Сергей вспоминает, как ему попалась целая амфора: «Без росписи, из обычной глины, метра полтора в высоту. Она очень долго стояла у меня дома».

«На обратном пути мы всегда заходили на рыбалку в район Тендровской косы, — продолжает рассказ моряк. — За три-четыре часа на закидушки мы вылавливали по 15-20 кг бычка и камбалы каждый. Когда мы приходили в Одессу, перекупщики с Нового базара и Привоза уже стояли с машинами на причале. Это был наш дополнительный заработок. Вместе с ним выходило 400-500 рублей в месяц. Половину я зарабатывал на рыбе».

В Одессе судно выгружалось, пополняло припасы и не меняя экипажа уходило обратно на промысел. Добытые водоросли везли тягачом с огромной сеткой на Жевахову гору, где раскладывали сушиться на солнышке. Потом ее привозили обратно на завод. После обработки соляной кислотой и каустической содой филлофору вываривали два часа в огромных котлах-диффузорах, а после этого сушили на вращающихся барабанах. Выход агароида был невелик: примерно 50 кг с тонны водорослей. В год Одесский агароидный завод вырабатывал 600 тонн ценнейшего продукта – 50% всего агара страны! После всех процедур оставалось огромное количество вываренной водоросли, которую называли «йодкой» – более 5000 тонн в год.

В начале 80-х завод планировали модернизировать, чтобы довести ежегодное производство агароида до 2700 тонн. В рамках проекта должны были построить новый причал, реконструировать заводские цеха и обновить флот. Одесским ученым даже удалось придумать, как перерабатывать йодку в богатый белками и легкоусвояемый животными продукт, тем самым создав практически безотходное производство.

ЗАКАТ

Но, увы, не случилось… С конца брежневской эпохи биомасса филлофоры в Черном море стремительно снижалась. К распаду Союза площадь поля сократилась настолько, что добыча красной водоросли стала нерентабельным занятием. Вылов остановился, причем формальной причиной было присутствие в зарослях краснокнижного краба.

Есть несколько версий по поводу сокращения «поля Зернова». По одной из них, во всем виноват чрезмерный вылов растений. Филлофора — медленнорастущий вид, и если добывать ее слишком много, то популяция быстро деградирует. Но сотрудники Института морской биологии НАН Украины (бывший одесский филиал Института биологии южных морей) установили, что главный удар всей экосистеме, в которой филлофора занимала доминирующее положение, нанес не водорослевый промысел, а резкое ухудшение качества речной воды, поступающей в море.

Как рассказала «Думской» заместитель директора ИнБЮМа по науке, заведующая отделом морфофункциональной экологии водной растительности Галина Миничева, всему виной — интенсификация сельского хозяйства, происходившая с середины 1970-х и до самого конца СССР. Концентрация соединений азота и фосфора в речном стоке увеличилась в разы.

«Начался процесс активного эвтрофирования, или «цветения», северо-западного шельфа. Бурный рост фитопланктона, как крышкой, накрыл уникальное филлофорное поле, отрезав его от света и угнетая развитие донных водорослей», — говорит Галина Григорьевна.

Остановившийся агаровый завод вслед за ЧМП и «Антарктикой» уничтожили по стандартной схеме. В 1992 году предприятие акционировали, потом долго разворовывали. В 2007-м году его наконец признали банкротом и ликвидировали. Остатки имущества оказались в собственности ОАО «Кортек». Контролирующие структуры все это время смотрели на разгром сквозь пальцы. Только недавно, летом минувшего года, прокуратура заметила, что уникальное бомбоубежище агарового площадью свыше 200 кв. м оказалось в руках частников и стало использоваться как склад. Сейчас ведомство пытается вернуть объект гражданской обороны государству.

НАДЕЖДА

Однако не все так плохо. И если агаровый завод воссоздать в обозримом будущем вряд ли удастся, то поле Зернова понемногу возвращается к жизни. По словам Галины Миничевой, начиная с середины 1990-х годов, подводные закрома Родины понемногу восстанавливаются.

«В 2008 году, благодаря помощи европейских организаций, экспедиция нашего института смогла обследовать на судне «Посейдон» акваторию большого филлофорного поля. В 2008 и 2010 гг. на научно-исследовательском судне «Спрут» были проведены исследования малого филлофорного поля. Собранные в Каркинитском заливе и на поле Зернова данные показали, что система оживает. На смену микроскопическому планктону пришли нитчатые водоросли. Если в дальнейшем северо-западную часть Черного моря обойдут экологические катаклизмы, то есть надежда, что со временем филлофора опять сможет вернуться в свой дом и стать хозяйкой», — говорит ученый.

В 2008 году указом Президента Украины филлофорное поле Зернова получило статус ботанического заказника общегосударственного значения. А в 2012 году такой же природоохранный статус получило малое филлофорное поле в Каркинитском заливе.

Надо сказать, что присвоение малому филлофорному полю охранного статуса было очень своевременным. В 2011-м году некие предприниматели, охочие до бесхозного добра, чуть не уничтожили восстанавливающуюся плантацию:

«Они пытались получить лимиты на добычу, ничего не вкладывая, хотели просто изъять большую часть восстановившейся филлофоры. Только благодаря тому, что в Министерстве экологии услышали ученых, нам удалось отстоять уникальную экосистему», — рассказывает Миничева.  

Автор — Александр Гиманов