Один из лидеров одесского «антимайдана»: Мы хотим снова ставить палаточный городок

Пытаясь узнать все подробности трагедии 2 мая в Одессе, «Думская» продолжает общаться со свидетелями и непосредственными участниками кровавых событий. Предлагаем вниманию читателей рассказ одного из лидеров одесского «антимайдана», депутата Одесского облсовета Алексея Албу.

После событий 2 мая Алексей Албу некоторое время не появлялся на людях, дав этим самым повод для домыслов и предположений. Как только по городу поползли слухи, что Албу скрывается, депутат объявился – с перебинтованной головой и неизменной гражданской позицией.

«Думская»: Алексей, поделитесь с нами своей историей о том, что произошло в Одессе 2 мая.

Алексей Албу: Я был дома, когда узнал, что в городе происходят беспорядки. Я съездил на Греческую площадь, посмотрел на то, что происходит, увидел пожарную машину, которую угнали, и уехал на Куликово поле. Там было достаточно немного людей – около 200. Это были активные участники митингов, в том числе и такие лидеры, как покойный депутат Вячеслав Маркин, Олег Музыка, Ростислав Барда и Артем Давидченко. Был хаос: кто-то кричал строить баррикады, кто-то призывал снимать брусчатку, была полная дезорганизация. За 15-20 минут до начала атаки пришла подмога с Греческой – человек 20-30. А в целом, контингент был возрастной – либо мужчины старше 50 лет, либо женщины. К тому моменту на ступеньках около входа в здание соорудили баррикады и какое-то подобие госпиталя. Все были готовы, что будет атака, так как нам звонили с Греческой и предупреждали, что палаточный городок будут сносить. Уходить мы не хотели, так как не ожидали, что наступающие вооружены и не знали, что нас идут целенаправленно убивать. Кстати, если бы у защитников Дома профсоюзов было оружие – то на площади было бы около 30 трупов.

«Д»: Правда ли, что кто-то специально загонял людей в здание Дома профсоюзов?

А.А: Когда толпа ультраправых начала наступать, все люди машинально начали забегать в здание. Конкретной команды к этому не было, как и не было какого-то вожака, который бы контролировал толпу.

Потом в нас полетели камни от ультраправых и мы начали бросать камни в ответ. Потом они бросили «коктейль Молотова» в первую палатку со стороны вокзала. У нас я ни одного «коктейля» не видел. На втором этаже я увидел, что в зале, который находится над главным входом, открыты все окна и в них летят камни, а в ответ — вазы. Затем окна стали забрасывать «коктейлями Молотова», загорелась занавеска, оконные рамы и начался пожар. Так как началось сильно задымление, я ушел оттуда в сторону левого крыла, увидел что толпа начинает окружать здание, а сторож открывает им дверь во внутренний двор. Мы стали забрасывать их камнями.

Потом залетел коктейль в окно с торца здания на втором этаже, и я увидел как женщина несет воду в пластиковой каске чтобы потушить возгорание. Кстати, вода в здании была только в кранах, а гидранты не работали. Потом я пошел в левое крыло, где почувствовал едкий запах слезоточивого газа. Дышать было невозможно, как будто в воздухе очень много перца. На втором этаже над входом уже было сильное задымление, как будто там горела резина. В тот момент я услышал, как кто-то крикнул, мол, «майдановцы» уже в здании. Все стали подниматься наверх, но я предложил бежать на второй этаж в сторону правого крыла, чтобы в случае чего выпрыгнуть из окон и бежать в сторону вокзала. Однако у нас не хватило сил выбить дверь в кабинет, чтобы пробраться к окнам. В этот момент ультраправые боевики выломали дверь с черного входа и стали подниматься наверх с криками, что, мол, не бойтесь, мы одесситы и что готовы выпустить женщин, но почему-то не более двух. К тому моменту мы уже были в другом крыле здания около лестничной клетки и вылезали через окно во внутренний двор.

Когда мы выбрались, нас окружила толпа ультраправых, но нам повезло – рядом уже были правоохранители. Появилось несколько старших в военной форме, бронежилетах и с кобурами. Они начали срывать с нас «георгиевские ленточки» и кричать, чтобы мы стали в колонну. Потом нас били палками, цепями и арматурой рядовые нападающие. Что примечательно, меня никто не узнавал до тех пор, пока я не пролез через кордон милиции. Там уже стояла группа одесских «майдановцев», которые с криками: «Смотрите, это коммунист Албу, ану иди сюда!» избили меня по голове. Спасли меня милиционеры, прикрыв щитами, за что им большое человеческое спасибо. Потом кто-то из людей оказал нам медицинскую помощь и нас отвезли в автозаке в Малиновский райотдел. Там нас пересадили в «скорые» и отвезли в Еврейскую больницу. Только через несколько дней ко мне пришло понимание, из какого ада мы выбрались.  

«Д»: Ваша версия, от чего все-таки погибли люди внутри здания?

А.А: Я сначала даже не поверил в такое количество трупов, тем более в то, что они сгорели. Потом, когда я смотрел фотографии в интернете, то видел людей с пулевыми и ножевыми ранениями, у которых были обожжены только лица. Это невольно наталкивает на мысль, что там шла физическая расправа. На следующий день я пытался дозвониться своему другу Андрею Брожевскому, который тоже был на Куликовом. Трубку взяла его крестная, которая сказала, что его уже нет. Она сказала, что он выпрыгнул из здания и оставался жив, но его добили на земле. Сначала у меня не укладывалось это в голове, но потом я понял, что это делалось для того, чтобы убрать свидетелей происходившей внутри расправы. Точно так же погиб Вячеслав Маркин.

Есть подозрения, что погибло гораздо больше людей. Так, мама Андрея Брожевского рассказала мне, что в морге ей давали на опознание фотографии около 60 тел.

«Д»: Была ли в Доме профсоюзов какая-то база «антимайдана»?

А.А: Я не знаю об этом. Но когда я ходил по зданию, я был очень удивлен, когда увидел в коридорах матрацы. Я так и не понял, жил ли там кто-то до штурма или их заносили во время подготовки к обороне.

«Д»: Как, по вашему мнению, можно снизить напряжение в обществе?

А.А: Я вам вот что скажу, 17 апреля в день гибели Максима Чайки мы могли видеть, сколько у нас есть националистов в городе – на марш вышло около 50 человек. 2 мая мы видели хорошо организованную колонну из 700 человек. Конечно, мы понимаем, что это все свезенные люди. Для того, чтобы сейчас стабилизировать ситуацию в городе, нужно убрать их отсюда. Одесситы с одесситами, они между собой договорятся. Конечно, девочки, которые разливали «коктейли Молотова», должны быть привлечены к ответственности за то, что делали, но убивать и избивать их никто не будет. А присутствие ультраправых боевиков здесь, в Одессе, только накаляет атмосферу. Новый губернатор должен сделать все, чтобы этих людей отсюда вывезти. Тогда накал страстей немного утихнет и можно будет переходить к какому-то диалогу между противоборствующими сторонами. Во-первых, нужно показать, что закон один для всех, а не только для части. Если люди увидят, что задерживают не только «антимайдановцев», но и тех, кто стрелял по окнам, люди увидят объективность. Также снять напряжение можно, отпустив арестованных после допроса. Ведь их вина еще не доказана.

«Д»: Какие дальнейшие планы активистов «антимайдана» по отстаиванию своей линии?

А.А: На сессии областного совета, которая должна была быть в этот понедельник, мы хотели поставить вопрос о создании депутатской комиссии по расследованию событий 2 мая с привлечением родственников погибших людей. Однако власть сделала все, чтобы отменить эту сессию. Также мы хотим снова ставить палаточный городок. Если власти и правые силы не вынесут из произошедшего никакого урока и сожгут городок второй раз, будет просто резня. Я думаю, он (палаточный городок) будет создаваться после 9 мая и теперь там будет находиться больше людей. Никто из активистов не испугался, наоборот, озлобились. Это рана, которая будет кровоточить очень долго.

Беседовала Надежда Маркевич

«Думская» готова пообщаться с другими участниками и очевидцами трагическихз события 2 мая, независимо от их политических взглядов.