Армия-2015 в уголовных делах: меньше дедовщины и воровства, больше дезертиров и уклонистов (инфографика)

Сегодня, когда Украина ведет войну и прошла уже четвертая волна частичной мобилизации, ситуацию в военной среде оценивают двояко. С одной стороны, почти все наблюдатели констатируют рост доверия к армии и улучшение мотивации у самих военных. С другой, очень много свидетельств того, что к старым проблемам добавились новые, связанные как раз с мобилизацией. Слишком уж неоднородный контингент был призван в ряды Вооруженных сил и других силовых структур — есть там, говорят, и многократно судимые. В воинских частях якобы процветают пьянство, рукоприкладство, а уж такие события, как дезертирство и неповиновение командирам, стали обыденным явлением.

«Думская» решила проанализировать структуру преступности в военной среде до начала боевых действий на востоке страны и после. Для этого мы воспользовались общедоступной базой судебных решений и отобрали приговоры, вынесенные в Одесской области в марте 2013, 2014 и 2015 годов. Первые два массива данных касаются преступлений, совершенных еще до начала боевых действий и мобилизации, третий отображает, как нам кажется, текущее положение в силовых структурах.

Вывод первый и самый очевидный — после начала АТО количество преступлений среди людей в форме выросло в разы. Однако грабить-насиловать военнослужащие массово не стали (дело младших сержантов Богдана Дмитренко, Виталия Русина и Анатолия Кавуна, которые 11 мая совершили побег из расположения 28 отдельной механизированной бригады в пгт Черноморское Коминтерновского района, после чего занялись разбоем, так и остался единичным).

Второе — если раньше преступления совершали в основном офицеры, контрактники и срочники, то теперь внимание правоохранителей больше привлекают мобилизованные. Впрочем, и они не столько бьют друг другу морды и воруют оружие, сколько уходят в самоволки, дезертируют или отказываются выполнять приказы начальства об отправке в зону АТО. Чаще всего грешат этим новоявленные сотрудники Госпогранслужбы, что, видимо, объясняется характером комплектования пограничных частей. Мобилизованный армейский сразу после призыва отправляется в учебный лагерь, расположенный в другой области. Там его, если был совершен уголовный проступок, и судят. А вот призванные в ряды Госпогранслужбы остаются в регионе, и их «художества» портят статистику здесь.  

Третье — в 2014 году резко снизилась доля хозяйственных преступлений, которые раньше составляли почти 70% всех наказуемых деяний, совершенных в военной среде. Растаскивать имущество, конечно, не перестали (некий мобилизованный боец ГПСУ спер у государства аж 8 пистолетов, за что будет сидеть в тюрьме ближайшие пять лет), но масштабное расхищение прекратилось — во всяком случае, прокуратура и СБУ таких фактов не фиксируют. Раньше, если помните, в 28-й бригаде воровали все, кому не лень.

Четвертое — как и раньше, украинское правосудие проявляет чудеса гуманизма по отношению к людям, нарушившим присягу. В 99% случаях люди, которые отказались защищать Украину, избегают тюрьмы — им назначают условные сроки, после чего дезертиры и уклонисты возвращаются к мирной жизни. Не наказывают сурово и другие категории преступников. Даже избиение одним бойцом другого, после чего пострадавший на месяц с лишним загремел в больницу, не закончилось колонией для драчуна. Удар ногой в лицо капитан-лейтенанту стоил рядовому члену команды одного из катеров ВМСУ всего-навсего четырех месяцев гаупвахты.

Ну и прогноз. Ваша редакция, конечно, поддерживает все усилия правительства по повышению боеспособности украинской армии, однако возвращение призыва наверняка усугубит и без того непростое социальное положение в силовых структурах.

Автор — Виктор Босняк, инфографика Марка Эльсона