Братские могилы, трупы на улицах и драки за гуманитарку: как выживают жители затопленных Олешек  

Днепровская вода, которая после подрыва россиянами Каховской ГЭС затопила Олешки* и десятки других населенных пунктов Левобережья, постепенно сходит, открывая ужасные картины злодеяний оккупантов и их бездеятельности во время эвакуации.

«Думская» пообщалась с жителями оккупированной Херсонщины, от рассказов которых волосы встают дыбом. Осторожно, фото могут вас шокировать.

Масштабы трагедии на левом берегу Днепра не знает никто: ни оккупационная администрация, в силу различных причин не ставшая проводить эвакуацию, ни украинская власть, которой там сейчас нет.

Фигурирующая в сети цифра в 500 погибших, скорее всего, близка к реальности, однако, разумеется, округлена.

По данным «Думской», количество трупов в городском морге увеличивалось волнообразно, и на сегодня их там не менее трехсот. Для Олешек, где до полномасштабного вторжения проживало 22-24 тысячи человек, а сегодня, по самым смелым данным, около 10 тысяч, это очень много.

«Основная масса выезжающих планировала перебраться в Железный Порт, но русские просто закрыли проезд, и люди вынуждены были возвращаться, — рассказывает местный житель Игорь. – Когда затопило частный сектор, бросились в центр, который на возвышенности. Я пустил в свою квартиру в многоэтажке семью, но многие просто взламывали двери пустующих квартир и селились там без спроса».

Никакой спасательной операции на оккупированной территории не проводили, говорят местные. Российские нацисты, очевидно, руководствовались своей пословицей, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

«Мы взялись за спасение сами: у меня была лодка, у ребят знакомых, где можно было пройти, шли, где нельзя, плыли, спасали животных, людей. Мне удалось забраться в дом, где был парализованный старик, так вода уже диван начинала заливать, слава Богу, удалось спасти. А кого-то, увы, не удалось: в какой-то момент, видимо, рухнули последние преграды, и вода пошла так бурно, что мою лодку перевернуло, сам чуть не утонул. После этого я сказал себе «стоп», нужно переждать», — говорит наш собеседник.

Точного количества погибших, повторимся, пока никто не знает. Известно, что большинство – это маломобильные люди (старики, инвалиды), которые не были способны забраться на чердак или крышу и встретили смерть в своих домах. Оккупанты уже начали обходы районов, где вода спала, при этом они требуют от хозяев писать на воротах количество мертвых – видимо, так они хотят оценить масштаб трагедии.

Так или иначе, но в Олешках уже появились братские захоронения — в одну могилу клали несколько человек.

«Тела людей с улиц они забрали, а вот животных нет. И это на сегодня сущий ад – сотни, если не тысячи собак, котов, кур и прочих создают такое зловоние, что выдержать это невозможно. Русские понемногу начали привозить гуманитарку, но это превращается в такие побоища… Доведенные до отчаяния люди бьются за нее с ожесточением», — свидетельствует жительница Олешек Елена.

Эксперт группы «Информационное сопротивление», блогер и журналист Александр Коваленко, он же «Злой одессит», сообщает, что оккупационные власти активно пытаются скрыть количество погибших, для чего были созданы специальные похоронные команды.

«Эти группы сейчас бродят по затопленным районам, вдоль левого берега Днепра — от Новой Каховки до Голой Пристани. Им поручено найти тела утонувших и транспортировать их в морг в Каланчаке. Контроль и надзор за работой команд возложены на сотрудников ФСБ. Это позволяет командам свободно передвигаться через блокпосты без проверки. Ежедневно в Каланчак доставляют около 70 тел, после чего их кремируют», — отметил он.

Олешковцы рассказывают, что оккупантам тоже досталось – примерно за сутки до подрыва ГЭС российским военным, которые находились на позициях близко к Днепру, дали отмашку покинуть их. Однако многие то ли не поверили, то ли не успели отойти. И погибли. А кто выжил, явно испытали шок.

«Магазины многие разграблены самими русскими, а затем уже обезумевшими от катастрофы людьми (местными жителями, обратите внимание, как четко отделяют оккупированные «русских» от «людей», — Ред.). Я недавно заговорила с одним «мобиком», так он мне говорит: «Не надо со мной разговаривать, скоро ваши придут и тебя за это расстреляют». Складывается ощущение, что они готовятся уйти», — рассказывает жительница Олешек Оксана.

Автор – Николай Мазур

* Редакция «Думской» в русскоязычной версии сознательно использует украинский вариант топонима, поскольку речь идет об украинском городе, первое упоминание которого датируется XI веком — Олешье. До 2016-го этот населенный пункт назывался Цюрупинск.

Стоит также напомнить, что в русском языке почти все слова, которые начинаются на «а» - это заимствования. Исключения составляют только «аз», «авось» и «азбука». Предупреждая вопросы: Ахтырка — неславянский ойконим, по многочисленным просьбам местных жителей, которые пережили весьма страшные времена, мы используем в обоих языковых версиях букву «а».