Как там наши: сводки из 411-го госпиталя

На востоке страны идет АТО, и увы, раненые прибывают с фронта ежедневно. По разу в неделю уполномоченные на то командованием армейцы докладывают общественности об обстановке. Ситуация все больше начинает напоминать полномасштабные военные действия. Сегодня корреспондент «Думской» побывал в военно-медицинском клиническом центре южного региона, который когда-то именовался 411-м госпиталем. После этого визита нет никакого желания описывать происходящее от себя. Поэтому ниже — просто расшифровки разговоров с двумя медиками, одним раненым и одним репортером.

Рассказывает начмед госпиталя Юрий Сахно:

«Реальность такова, что раненые прибывают к нам не «вчера» и не «сегодня», а ежедневно. Все потому, что наш госпиталь – одно из ведущих медицинских учреждений Министерства обороны. В последнее время к нам поступило 84 человека, подавляющее число которых – это пострадавшие от огнестрельно-осколочных и огнестрельно-пулевых ранений. Повреждены в основном конечности, голова и органы таза. Всего в данный момент в госпитале занято 617 коек из 625. При этом мы можем работать с двукратной перегрузкой.

Что касается обеспечения медицинскими препаратами, то никаких вопросов у нас нет – мы обеспечены полностью. Если граждане желают помочь госпиталю, то я бы рекомендовал помогать родственникам раненых – вот кому сегодня нужна помощь, в том числе и моральная. Нам же помогает огромное количество специализированных организаций – и питанием, и оборудованием. Это очень реальная помощь.

Наш мобильный госпиталь, действующий в зоне АТО, точно так же полностью обеспечен всем необходимым. Не хватает разве что специального санитарно-медицинского транспорта повышенной проходимости, чтобы в полевых условиях можно было выносить пострадавших. Но врачебно-фельдшерский состав (более ста человек!) работает и очень интенсивно: за время работы мы оказали помощь более чем восьмистам пострадавшим. Причем чаще всего это раненые, которые поступают непосредственно с поля боя. Но ребята пока справляются – если надо, оперируют на месте, после чего распределяют раненых по стационарным госпиталям. Один из сотрудников даже получил осколочное ранение головы.

Что касается бойца из Кошар. Он успешно прооперирован – был поврежден сосудисто-нервный пучок и бедренная артерия. Как только об инциденте стало известно, наша группа выехала в больницу города Южный, где и была проведена довольно сложная операция. Артерию удалось спасти, несмотря на большое смещение бедренной кости. Сейчас парень проходит реабилитацию, учится заново ходить».

Рассказывает главный хирург госпиталя профессор Михаил Каштальян:

«Раненые действительно поступают каждый день. И это всегда сложные случаи: пулевое ранение изначально инфицировано, а потому требует большого внимания медиков. Сегодня переполнен харьковский госпиталь, и к нам санитарным самолетом прибудут 16 человек. Как правило, им уже оказана первая медицинская помощь. Но что там будет – еще увидим.

По поводу раненого медика. Кроме полевых госпиталей, на передовой есть мобильные группы. В них входят фельдшеры, хирурги, анестезиологи. Одна из таких групп попала под обстрел. Огнестрельное осколочное ранение получил наш парень, майор Дубенко. Череп цел, но сотрясение мозга он получил очень серьезное, поэтому сейчас офицер находится на лечении. Состояние удовлетворительное, стабильное.

Еще есть очень сложный парень, Александр Бачинский. Получил осколок в область шеи, где бронежилет не прикрывает. Повреждено легкое, разрушен позвоночник и спинной мозг. В результате голова соображает, руки работают, а вот все, что ниже третьего позвонка – с этим большие проблемы. Поступил он к нам из днепропетровской больницы имени Мечникова. Там сделали первичную медицинскую обработку, после чего доставили к нам. Сейчас он в реанимации. Внешнее состояние – средней тяжести, но прогноз – очень печальный. На снимке видно, как осколок застрял в спинном мозге. Сейчас мы занимаемся воспалением, а потом будем думать, что делать с осколком».   

Рассказывает 22-летний боец полка специального назначения из Кировограда Вадим Соренко:

«Попали в засаду 12 июня при выполнении задания возле одного из пропускных пунктов на границе. Там и получил ранение. Засада была в посадке, когда мы ехали на двух бронетранспортерах. Погиб один мой сослуживец, а ранено – пятеро. Сначала попали под снайперский огонь, а следом за ним – под массовый обстрел из ДШК. Каких-то особых ощущений в бою и при ранении не было. Кровь впервые увидел, когда меня раненным оттащили товарищи и накладывали жгут. Дальше – полевой госпиталь, и вот теперь я здесь. Созваниваюсь с сослуживцами, у них все в порядке. Жду, когда снова смогу встать в строй».

И, наконец, впечатления известной одесской журналистки Татьяны Милимко:

«Сегодня была в военном госпитале. Лежат ребята по 20-30 лет, кривятся от уколов и капельниц. А санитарки — пухленькие такие и веселые одесситки — приговаривают:

-Ну, давай, мой хороший, сожми кулачок. Ну поработай кулачком…

Один был очень красивый, прикрыт только простынкой. Простите мое женское, но тело читалось очень даже. Осколочное ранение. Лежит и улыбается мне.

- Выздоравливайте скорей, — говорю.

- Спасибо.

- Вам спасибо…

Он улыбнулся еще шире красивой своей улыбкой. Киевлянин, домой хочет. У меня двое сыновей, а я кокетничаю. Может, потому и кокетничаю, что двое сыновей и… страшно.

Его сосед по палате был странно скрюченный, так спал, так ему удобно. Сестричка сказала, что им сон дается тяжело. А мой, красивый, так вообще один выжил после того, как мина разорвалась, и чувствует себя виноватым, что выжил.

Таких мальчиков в нашем госпитале сотни. Они в железных конструкциях, им собирают кости, их склеивают по кускам, приглаживают души. Половина из них так и не поняла, что произошло. Циничное в голове — хорошо, что не хоронят.

Подумала, вот бы Наташке, ну той моей одинокой знакомой, вот этого. Они даже похожи. Детей бы нарожали, красивых. Кивает медсестра:

- Этот? Ходить, наверное, не будет.

Времени на общение с ребятами было в обрез. Признаюсь, очень хотелось задержаться. Где-то улыбнуться еще раз, где-то вытереть слезу. Хотелось кричать кому-то, кто придумал эту больную игру — сотни плохих слов кричать. А потом так: верните наших мальчиков! Наших красивых, сильных и смелых мальчиков. Верните. Живыми и здоровыми!»