Дело 2 мая: нищета без блеска государственного обвинения

Сто пятьдесят лет назад Оноре де Бальзак написал роман «Блеск и нищета куртизанок». С тех пор это название стало крылатой фразой, которая обозначает одновременно величие и ущербность.

Сравнивать французских куртизанок XIX века с украинской прокуратурой, конечно же, неправильно. Сегодняшнее заседание Малиновского суда по «делу 2 мая» показало, что никакого «блеска» у обвинения нет. Есть одна только нищета — само собой, юридическая.

В суде отказался от своих показаний ключевой свидетель обвинения — активист Куликова поля Александр Посмиченко. По нынешнему процессуальному кодексу, суд может принимать во внимание только те показания, которые были оглашены в ходе заседания. Поэтому следствие лишилось главного аргумента — на Посмиченко базируются конкретные претензии следствия к подсудимым.

Безусловно, у прокуратуры есть и другие аргументы, однако и с ними, как выясняется, будут проблемы. На сегодняшнем заседании суд изучал доказательства виновности гражданина России Евгения Мефедова. Опять же по процессуальному законодательству, суд должен изучить оригиналы документов и осмотреть вещественные доказательства. Где находятся изъятые у Мефедова вещи и другие предметы — увы, прокурор не знает. На прошлом заседании судьи настойчиво попросили прокурора найти и предъявить их суду. Увы, этого не случилось.

Кроме того, как выяснилось, прокуратура передала суду не оригиналы, а заверенные копии. Это - нарушение, и рассматривать их в качестве доказательств виновности суд не может. Где находятся оригиналы — увы, прокурор не знает и может только предполагать.

В качестве доказательства прокуратура передала в суд реестр звонков, которые производились с мобильного телефона Мефедова. Как выяснилось, следствие запросило у мобильного оператора информацию, начиная с 2006 года (карточка была приобретена летом 2013-го). Мобильный оператор передал эти сведения на компакт-диске. В суд передали распечатку. К счастью, суд по согласию всех присутствующих не стал зачитывать увесистый том с номерами телефонов и IMEI мобильных устройств — на это ушло бы еще несколько месяцев. При этом никто не выяснял, когда, куда, к кому звонил подсудимый и как это доказывает его вину.

Но даже такое, с позволения сказать, «доказательство» суд не может принимать к рассмотрению. Потому что оригинал — это компакт-диск. Где он - неизвестно. Распечатка сама по себе доказательством служить не может.

Честно говоря, если бы вместо распечатки звонков в материалах дела оказалась заверенная ксерокопия самого компакт-диска — это было бы не удивительно и соответствовало бы остальному уровню.

Таким образом, никаких реальных доказательств того, что Евгений Мефедов должен быть признан виновным в организации массовых беспорядков в центре Одессы 2 мая 2014 года и/или участии в них, следствие не представило. Даже задержали его не там, а в Доме профсоюзов. Отметим, что ни протокола задержания, ни протокола обыска в материалах уголовного дела тоже нет. Даже копий.

Суд сделал прокуратуре «последнее китайское предупреждение» и дал последний шанс исправиться. Если до завтрашнего дня не будут представлены доказательства виновности Мефедова, которые по закону могут быть признаны судом — значит, суд будет принимать решение по тому, что есть. А это практически гарантирует оправдательный приговор, даже без учета тех доказательств, которые предоставит защита.

Удивляться такому развитию событий не стоит. Напомним, в прошлом году суд дважды возвращал обвинительный акт прокуратуре на доработку. В первый раз сторона обвинения «проволынила» два месяца и не исправила ничего. Во второй раз прокуратура вообще обжаловала решение, и апелляционный суд постановил — рассматривать то, что есть. По всей видимости, результатом будет оправдательный приговор для всех подсудимых.

Что это? Умышленный развал дела? Вряд ли. Халатность? Может быть. Непрофессионализм? Скорее всего. Но лучше всего нынешнюю ситуацию с государственным обвинением описывает бальзаковское слово «нищета». Без всякого «блеска».

Автор — Сергей Дибров