«Дело 2 мая»: семеро одного ждут

Сегодня в очередной раз было отложено судебное заседание по делу о массовых беспорядках, произошедших в Одессе 2 мая 2014 года. Причиной переноса снова стала неявка в суд участников уголовного процесса.

Напомним, месяц назад, после долгих блужданий между Генеральной прокуратурой, Приморским, Малиновским и апелляционным областным судами, обвинительные акты на 20 обвиняемых вернулись в Малиновский суд для рассмотрения по сути. Многочисленные неточности, обнаруженные в них судьями, обвиняемыми и их защитниками, исправлены не были, но апелляция решила, что все нормально.

Однако вот уже второй раз собрать«кворум», необходимый для рассмотрения дела, не удается, и суд вынужден откладывать заседания.

Подсудимым предъявлено обвинение в совершении особо тяжкого преступления — организации и участии в массовых беспорядках с многочисленными человеческими жертвами, за что Уголовный Кодекс предусматривает наказание на срок до 15 лет. При рассмотрении такой категории дел обязательно должны присутствовать все подсудимые, их защитники и прокурор. Ну и конечно, судьи. Без этого совершать любые действия и тем более принимать какие-то решения суд не имеет права.

Обвиняемые пока приходят на заседания исправно (часть, правда, приводит конвой). Что касается прокуроров, то и они обычно ходят в суды, хотя по другим делам бывают исключения. Пока наибольшие проблемы возникают с защитниками.

На скамье подсудимых — 20 человек, у всех есть защитники — либо адвокаты, заключившие договоры, либо «государственные», назначенные в порядке бесплатной юридической помощи. У некоторых подсудимых — два или три защитника. Для того, чтобы провести заседание, нужно присутствие как минимум одного. Увы, вот уже второй раз не удается собрать хотя бы по одному защитнику на каждого подсудимого, и заседания приходится откладывать.

Судьи не испытывают восторга по этому поводу и обещают «принять меры». Однако по закону все, что они могут — пожаловаться в коллегию адвокатов. Оштрафовать защитника или распорядиться о его принудительном приводе суд не имеет права.

О сложностях, которые неизбежно возникнут при рассмотрении столь масштабного дела, экспертно-журналистская «Группа 2 мая» предупреждала еще в год назад. Суд, несомненно, столкнется с объективными сложностями: для проведения заседания нужно присутствие нескольких десятков человек, каждый их которых может заболеть, опоздать, застрять в автомобильной пробке или задержаться на заседании в другом суде. Кроме того, наверняка могут быть случаи недобросовестного поведения, когда прокурор или защитник не являются в суд, чтобы затянуть дело.

Какой может быть выход из ситуации? Если говорить объективно, у суда нет действенных рычагов воздействия на нерадивых прокуроров и защитников. Поэтому им остается только взывать к совести и грозить «принять меры».

Теоретически есть еще одна возможность: суд может выделить материалы по каждому подсудимому в отдельное производство. Тогда вместо одного процесса с двадцатью фигурантами мы получим двадцать «индивидуальных». Заседаний придется проводить в десятки раз больше, однако в каждом случае достаточно будет присутствия одного подсудимого и одного защитника. Однако, по мнению специалистов, такое развитие событий выглядит маловероятным.

В любом случае, все процессуальные нормы нужно строго соблюдать, даже если процесс растянется на годы. Иначе ни о каком объективном рассмотрении дела речи быть не может.

И последний момент. Обвинительные акты были переданы в суд в ноябре прошлого года. Помимо нескольких десятков участников процесса, чье присутствие является обязательным, в довольно небольшом зале заседаний Малиновского суда находятся десятки потерпевших, журналисты, наблюдатели миссий ООН и ОБСЕ, родственники подсудимых. Сегодня температура воздуха достигала 30 градусов, и слабенький бытовой кондиционер не справлялся с жарой. А ведь это только июнь.

Процессуальный кодекс не предусматривает ситуации, когда участник заседания получает тепловой удар или просто падает в обморок от духоты. По всей видимости, судьи с такими ситуациями могут столкнуться — если только суд не перенесут в более просторное помещение.