Мы едем по полупустой трассе. Села, люди у обочины, бегающие курицы, где-то ремонтируют дорогу. Всего сто километров до Донецка, а не скажешь, что рядом война. Разве что блокпосты по дороге еще от Одессы начинаются, да и ближе к цели назначения изредка встречаются вояки — перевозят технику или просто куда-то едут. Еще в полях иногда виднеются палатки защитного цвета. Тоже солдаты.
Нам нужен военно-полевой госпиталь, в котором работают одесситы. Помогавшие организовать поездку офицеры трижды напомнили, что место расположения называть нельзя — военная тайна. Даже область нельзя упоминать. Якобы боевики, узнав, где находится госпиталь, могут обработать его «Градами». В век информационных технологий, прослушки мобильной связи и снимков с военных спутников запрет странноватый — но ничего не поделаешь. Есть еще более жесткие. Так, за съемку без разрешения лиц военных летчиков и по лицу, простите за каламбур, схлопотать можно.
На съезде с трассы нас встречает военный УАЗик с начальником мобильного госпиталя – подполковником медицинской службы Еленой Лавринец.
Несемся за ней по разбитой дороге. Временами наша машина чиркает дном о грунтовку, но продолжает ехать. На въезде – КПП. Автоматчик проверяет документы.
Рядом — трактор. «Местные боятся, что урожай накроется и собирают без остановки, несмотря ни на что», — поясняет один из солдат. Как-то это не укладывается в голове — военнный госпиталь в лесопосадке и тракторы на соседних полях…
За КПП уже видны палатки. Перед ними — носилки. Поступающих с поля боя раненых перегружают на них и несут в сортировочную.
Дальше — кого куда: на перевязку, на операцию и т.д.
Медики работают тут уже с начала июня, периодически происходит ротация. Трудятся как кадровые военврачи, так и резервисты.
«У нас тут все, что надо, есть, уникальные операции проводим», — поясняет главный хирург госпиталя Виталий Шаповалов.
Когда мы заходим в посадку, то понимаем, что госпиталь действительно крупный — десятки палаток. Где-то стоят и грузовики-кунги — в одном проводят перевязки, другие, видимо, используются для связи, в третьих работают генераторы.
Палатка-операционная, противошоковая, интенсивной терапии — мы идем из одной в другую.
«Тут, посмотрите, зачастую старая советская техника, но все работает!» — гордо говорит главный хирург. Кстати, палатки и грузовики — тоже «старой советской школы».
Конечно, медики надеются, что они получат когда-то и новое оборудование, но пока обходятся тем, что есть.
В день нашего визита раненых было немного. В одной палатке лежал солдатик, получивший осколки в живот. После операции длительностью в несколько часов его отправят в стационарный госпиталь. Жить будет.
Рядом с другой палаткой прогуливаются в ожидании перевязки еще несколько человек — с легкими осколочными ранениями рук и ног.
Долго раненые здесь не задерживаются – сразу после операций их стараются эвакуировать на запад, в Днепропетровск и дальше. Ведь в любой момент после нового «Зеленополья» может поступить 30-50-100 пострадавших, и свободные места должны их уже ждать.
С момента развертывания госпиталя тут уже приняли около 800 человек, провели 350 операций.
Дальше за медицинскими палатками — «бытовые». В столовой кормят супом и гречневой кашей с мясом, в углу работает телевизор. Все с любопытством смотрят выпуск новостей — там как раз рассказывают о сводках с фронта и запрете Компартии.
Рядом с госпиталем — площадка для игры в волейбол.
«Как у вас раненых, меньше становится?» — спрашиваю у одного из медиков.
«Нет, — качает он головой, — Меньше точно не становится, да и наш госпиталь — не единственный, еще много куда везут прямо с фронта».
Мы подходим к карте, висящей в одной из палаток, и врач показывает, где проходят ожесточенные бои. Я спрашиваю его про Саур-Могилу — сражения за нее идут уже не одну неделю, боевиков оттуда выбить не могут.
«Там, говорят, еще в Великую Отечественную бои были жуткие. Наши пару десятков тысяч положили», — он грустно машет рукой и мы идем дальше.
Медики рассказывают, что возле российской границы по нашим стреляют из «Градов» — и с сопредельной территории, и с «нейтралки», и с украинской земли.
Пока мы разговариваем, раздается звонок. Скоро прибудут около ста человек — вырвавшиеся из котла у границы десантники 79-ой бригады. Ранены не все. Но всех надо осмотреть — они около недели сидели под круглосуточным ракетным и минометным огнем. Кому — в операционную, кому — на реабилитацию, кому просто надо выспаться.
«Снять их хотите, ребята? — спрашивает один из медиков. — Снимать нельзя, и не пытайтесь даже. Ради вашей же безопасности. Людей там власти бросили на неделю под обстрел, они с боями выходили оттуда. Ели уж на медиков бросаются, что о вас говорить. Не надо их снимать».
Поэтому мы заваливаемся просто поспать — на часик перед отъездом обратно. Я засыпаю прямо на земле, в палатку идти не хочется. Поют кузнечики, где-то недалеко с ревом проносятся вертушки, жужжит трактор.
Через полчаса нас будят — пора в обратную дорогу. Мы выезжаем на трассу и находим ближайший блокпост. Нам нужно спросить, как в Мариуполе — необходимо туда заехать.
«Ребята, а чей Мариуполь мы не знаем. Днем украинский, а ночью кто - непонятно. Да и нашу машину обстреляли вчера там на трассе, когда туда шла. В общем, решайте сами», — говорят вояки.
До заката еще часа 4, но пока доедем — будет темно, а попадать в разборки и под обстрелы на трассе не хочется. Подумав, мы ложимся на обратный курс, в Одессу. Тихая и спокойная трасса, ухоженные села вдоль дороги и временами — блокпосты.
В голове крутятся фронтовые сводки и картинки из «Апокалипсис сегодня».
Автор – Максим Войтенко
Telegram-канал
Застосунок:
iPhone
Android
Надіслати фото через telegram
Patreon