Дрессировка советскими топонимами и ментальный «манеж»: как часть молодежи сопротивляется деколонизации Одессы и почему это не «ждуны» (исследование)

Почему снос памятников и переименование улиц вызывают у части одесской молодежи глухое раздражение, а других стимулируют полностью отказаться от всего российского? Ответ на этот вопрос дало исследование проекта ODREAM («Одесса преодолевает российский имперский миф»), результаты которого презентовали на этой неделе. Это исследование качественное, а не количественное: вместо привычного подсчета голосов (сколько процентов за и сколько против) социологи использовали глубинные интервью, чтобы раскопать то, что скрыто за сухой статистикой, — истинные мотивы, страхи и психологические защиты людей.  

Ученые сфокусировались на коренной русскоязычной молодежи Одессы от 18 до 30 лет, которая с детства росла внутри имперских мифов. Команда MAS «Mova Moria» под руководством Ларисы Вирниной разделила участников на две полярные группы по 11 человек: в первую вошли те, кто категорически против любых изменений в городе, во вторую — сторонники деколонизации. Причем исследователям было важно понять именно вторых: как молодые люди, выросшие в той же самой консервативной среде, смогли перешагнуть через навязанные маркеры. «Думская» побывала на презентации отчета. Ниже мы приводим исключительно результаты исследования. Без их оценки.

НЕ «ЖДУНЫ», А ЗАЛОЖНИКИ «ПЕРВИЧНОЙ ИСТИНЫ»

Исследование разбивает главный стереотип: молодые противники переименований — это вовсе не обязательно «ждуны» или коллаборанты. Выраженной любви к стране-агрессору у них нет, а свою позицию они маскируют под абстрактный пацифизм.

«При этом ни один человек, с кем мы общались, не любит россию. Они ее не ждут. Это не ждуны. Все они называют себя пацифистами. Это позиция, их гордость. Мы находим в этом индивидуальную ригидность и самообъективацию», — отмечает Вирнина.

За этими терминами скрываются конкретные психологические блоки. Самообъективация — это когда люди воспринимают себя не как активных граждан, а как пассивный, беспомощный объект, с которым власть или «радикалы» делают что хотят («нас никто не спрашивает», «на нас давят извне»). Ригидность — это крайняя зажатость и негибкость мышления, неспособность менять свое мнение под воздействием новых фактов.

Этот ложный пацифизм социологи называют ментальным «детским манежем» — попыткой спрятаться от реальности в иллюзию, где «культура вне политики». Сознание таких людей намертво заблокировано эффектом «первичной истины» — мифами, заложенными еще в детстве.

Один из респондентов честно признался: «Я из тех людей, которых просто научили, что 1794 — дата основания… Когда вскрывается факт, что Одесса была основана раньше, перестроиться уже намного сложнее».

При этом знания об имперском величии города у них абсолютно поверхностны. Например, молодые люди из обоих лагерей, как выяснилось, вообще не знакомы с творчеством Бабеля, и писатель остается для них «слепой зоной». Но как только противники переименований слышат, что его памятник могут убрать, они тут же начинают его защищать. Это обычный протест вопреки: когда на людей давят и не спрашивают их мнения, они автоматически начинают защищать даже то, чего не знают, просто из желания отстоять свой привычный комфорт.

Еще одна фигура, скандалы  вокруг которой  не угасают вот уже несколько лет, Александр Пушкин в представлении антидеколонизаторов выступает чуть ли не революционером и борцом за свободу слова.

На контрасте сторонники переименований очищения публичного пространства демонстрируют высокую субъектность (чувство личной ответственности за происходящее) и гибкость ума. Они прошли через болезненный слом прежних иллюзий, начали воспринимать российские маркеры как уязвимость и осознанно отказались от имперского контента ради безопасности: «Я не хочу спонсировать свою смерть».

Руководительница исследовательской группы Лариса Вирнина подчеркивает этот ментальный разрыв. По её словам, противникам деколонизации крайне сложно пройти ту же внутреннюю трансформацию самостоятельно.

«Для того чтобы преодолеть этот путь, который вторая группа прошла своими силами, остальных людей нужно буквально вести за руку. Для них это переосмысление оказывается слишком сложным и ресурсозатратным: требует огромных внутренних усилий и психологической зрелости».

ПОКА НЕ НАЗОВЕШЬ СОВЕТСКУЮ АРМИЮ — МАШИНА НЕ ПОЕДЕТ

Откуда берется этот железобетонный блок в сознании? Авторы исследования считают, что все идет из семьи и школы, где годами укоренялся имперский миф о «рождении города в 1794 году в пустой степи». Мозг намертво держится за «первичную истину», полученную в детстве, игнорируя исторические факты (например, то, что первое упоминание Кочубеева/Хаджибея датировано еще 1415 годом), говорит Вирнина.

Доходит до откровенного семейного абьюза на почве топонимики. Исследователи приводят пример молодой одесситки, которую отец, сам, по сути и не живший при СССР, буквально дрессировал на знание старых названий.

«Она рассказывала, что папа, когда они садились в машину, спрашивал куда ехать. И пока она не назовет правильное с точки зрения отца названия улицы (Советской Армии или Чкалова, к примеру), даже не имперскую, а советскую, они не двигались».

Девушка, которая не застала СССР, под таким давлением учит советские названия улиц как обязательный «скилл» для выживания в семье. Школьное образование тут выступает соучастником: «базовые настройки», заложенные в детей, почти полностью состоят из российских наративов.

КОНФЛИКТ ИДЕНТИЧНОСТЕЙ И ПРОВАЛЫ МЭРИИ

Исследование зафиксировало колоссальный разрыв между двумя лагерями одесской молодежи. Пока одни защищают даже незнакомого им Бабеля (просто потому что «там рядом удобные скамеечки»), другие проходят через болезненный внутренний кризис, отказываются от российского контента и воспринимают деколонизацию как вопрос национальной безопасности.

При этом социологи подчеркивают: государственная политика должна быть системной, а действия городской власти часто эту системность разрушают.

«Яркий пример – это памятник Екатерине II и миф о том, что Одессе 200 лет. Имеется официальный день города 2 сентября. Вместе с этим есть школьное образование, рассказывающее об этом. Была огромная информационная кампания вокруг. И был сам монумент, который в символическом пространстве это закреплял. Человек без каких-либо ориентиров, где бы он ни искал информацию, всюду находил, что Одесса была основана Екатериной. Чтобы это перебить, нужно комплексное противодействие. Есть даты и топонимика, увековечивающие часть ученых или фигур, связанных с реальным возрастом Одессы. Имеется демонтаж памятника. Но на официальном уровне, например, Одесский горсовет в новом уставе оставил 2 сентября как день города. И здесь эта комплексность рушится. Люди, которым трудно воспринять какую-то новую реальность, дезориентированы, потому что одна официальная позиция говорит одно, другая – другое», — объясняет Артем Карташов, глава фонда «История.Культура.Демократия».

В сущности, длительная ретрансляция имперских мифов в одесском образовании годами подкреплялась наполнением культурных мероприятий и памятниками. Это яркий пример успешной работы российской пропаганды: «первичная истина» автоматически срабатывает даже у тех людей, кто не является сторонником России или противником Украины.

ЧТО ДЕЛАТЬ?

Исследователи проекта ODREAM не только обрисовывает и анализирует проблему, но и дает ответ на вопрос, как же ее решить.  

«Только если мы будем совмещать образование, культуру и публичное пространство, только так мы сможем избавиться от всех этих пропагандистских имперских якорей», — уверен Артем Карташов.

Для этого эксперты предлагают конкретные шаги. Во-первых, полностью отказаться от российских исторических нарративов в школах и изменить «базовые настройки» обучения. Во-вторых, продолжить изменения в топонимике и внедрять даты, связанные с реальным возрастом Одессы, устанавливать информационные таблички об османском и казацком периодах. Кроме того, нужно переносить отдельные памятники в музеи (как экспонаты), добавляя объективные таблички с объяснением, кем была эта фигура и почему ее устранили из публичного пространства. Ведь музей — это об истории, а публичное пространство — о высшей форме чествования. Ну и напоследок, популяризация новых имен. Нужно активно распространять контент о фигурах и организациях, длительно затираемых пропагандой и местными властями.

Авторка — редакторка «Думской» Алия Замчинская