Экс-губернатор об одесской трагедии: «Милиция саботировала практически все, игнорировала решения о запрете маршей с флагами РФ« 

«Думская» продолжает публиковать интервью с участниками трагедии 2 мая 2014 года. Сегодня мы беседуем бывшим губернатором Одесской области, бизнесменом Владимиром Немировским. Многие уверены, что он сыграл ключевую роль в тех страшных событиях. Другие полагают, что вину на экс-главу ОГА пытаются возложить те, кто действительно стоял за кулисами майской трагедии и остался в тени.  

«Думская». Вы стали главой ОГА 3 марта 2014 года. Какие задачи ставило перед вами руководство страны при назначении?

В.Н. Это был конец активной фазы революции в Киеве и рождение новой системы власти. В столице тогда уже определились ключевые руководители, но ситуация в регионах все еще была нестабильной. Вертикаль отсутствовала, ее только начинали строить, потому моей команде никто никаких задач не ставил, даже если от меня следовал прямой вопрос. Исполняющий обязанности главы государства (Турчинов – ред.) отвечал: «Нет никаких задач, просто работайте».

При этом ситуация была максимально тревожной. На первое губернаторское совещание мы заходили в грязной рваной одежде, потому в этот день вместе с сотнями одесситов отбивали очередной штурм Одесской областной государственной администрации. Каждую неделю в городе проводились марши с триколорами, за деньги местных негодяев на Куликовом поле собирались вече сепаратистов, приверженцев русско-фашистского мира и просто заблудших во вражеской пропаганде граждан.

В глазах обывателя губернатор – главный человек в области. У меня не было опыта госслужбы, но был опыт ответственного управления крупным бизнесом, крупными предприятиями, я понимал, что вверенная мне система нуждается, прежде всего, не в программе развития, а в программе обороны. Внутренне я чувствовал самым важным потушить политический пожар, жестко навести порядок, восстановить дисциплину и действие закона. Если слить воедино силы и средства одесского УМВД, УСБУ, прокуратуры, а также государственной пограничной службы — можно было добиться необходимого результата.

С первых дней почти все время и все силы нашей команды тратились на то, чтобы наладить взаимодействие и работу именно с правоохранительными органами. Я говорю не о типичных протокольных совещаниях, где губернатор сидит на самом высоком стуле, я говорю о том, что вся обладминистрация и все мои личные ресурсы, включая информационные, человеческие, финансовые — все это было направлено на то, чтобы помочь силовикам выполнить очевидные для всех задачи того периода. Также в тот момент бизнесмены различных уровней, банкиры, промышленники, застройщики, транспортные операторы, собственники проукраинских СМИ - все они были собраны в облгосадминистрации, чтобы выслушать руководителей основных ведомств и начать системно оказывать им необходимую поддержку. Под мои личные гарантии, что государство отныне будет видеть в активных предпринимателях опору, а не рогатое животное для ежемесячного надоя. В армию и милицию потекли дополнительные ресурсы, деморализованный «Беркут» и некоторые другие подразделения начали выше держать нос.

Я верил, что это сработает, пребывал в приподнятом настроении, однако меньше, чем через неделю стало понятно, что ситуация близка к кадровой катастрофе. Начальником одесской милиции был кадровый сотрудник ГАИ - мало того что человек некомпетентный и глубоко пьющий, так еще и форменный трус. Прокурором области — во всех отношениях добрый и мягкий парень из Николаева. Начальником СБУ - человек с крайне осторожной, совершенно неопределенной внутренней позицией. Как только мы разобрались в наших силовиках, я сделал то, что не делал до этого ни один руководитель области — обратился к исполняющему обязанности президента, премьер-министру, генеральному прокурору, к министру МВД с официальным требованием, учитывая социально-политическую ситуацию в регионе, сменить руководителей прокуратуры, милиции и Службы безопасности, которые по своим морально-деловым, личным и профессиональным качествам не соответствуют вызовам того периода.

Эти письма вызвали в Киеве огромный скандал и управленческий ступор. Были звонки: «Владимир Леонидович, ну так же нельзя, кто-то же этих людей продвинул, назначил — давайте не расшатывать баланс компромиссов». Просили отозвать претензии. Я отвечал резко: «У нас тут в любой момент все может загореться, враги хотят сделать второй Славянск. На компромиссы нет времени, пришлите боеспособных руководителей». В итоге, подумав, они решили, что самое правильное — сделать вид, что никаких писем не было вовсе, а всех силовиков оставить на своих местах. Тогда руководству страны показалась, что они могут себе это позволить. И, по моему убеждению, именно тогда была совершена ключевая ошибка, предопределившая дальнейший трагический сценарий событий в Одессе.

«Думская». Поддерживали ли вы контакты с активистами противоборствующих сторон, с Антимайданом и Евромайданом? И какого рода были эти контакты? Патриотические организации утверждают, что вы отказывались с ними сотрудничать, не прислушивались к их советам и обвиняют вас в том, что ваше бездействие привело к трагедии второго мая.

В.Н. Мы общались со всеми активистами. И с Евромайданом, который собирался у Дюка. И с действующими лицами Куликова поля. Коммуницировать с последними мне помогал покойный Славик Маркин (депутат Одесского облсовета, умер в больнице после падения с Дома профсоюзов, – Ред.). Я пригласил его, а он уже приглашал тех, с кем, по его мнению, реально было вести диалог: Барда, младший Кваснюк, младший Марков, некоторые другие.

«Думская». С кем из евромайдановцев вы встречались?

В.Н. Со всеми.

«Думская». Из каких источников финансировались оборонные мероприятия в области? В частности, создание добровольческого батальона «Шторм», блокпостов на ключевых магистралях. Это все стало появляться при вас.

В.Н. Блокпосты были созданы еще до 3 марта (до назначения Немировского, – Ред.). Основная масса людей там оказалась не одесситами. Они вроде бы ничего плохого не делали, но мне внутренне хотелось, чтобы там стояли местные. Поэтому уже ближе к маю мы собрали ребят из охранной структуры, одели их. Они и должны были дежурить на блокпостах.

Касательно батальона. Поступил звонок поздно вечером от министра внутренних дел Авакова, который сказал, что принято решение о создании особого батальона под руководством начальника главка Петра Луцюка. Его видение было такое: вы, ребята, ни во что не вмешивайтесь, только придумайте название и деньги давайте. Выкатил первый список. Там, чтоб не соврать, было или двадцать миллионов, или шестнадцать.

Безусловно, я контактировал со многими бизнесменами, которые были готовы помогать. Чего они хотели? Помогите нам, а мы готовы помогать армии и стране — снимите с нас некие коррупционные подати. Конкретно приходили и говорили, кто вымогает, сколько вымогает. Я и сказал: беру это на себя, вымогать больше не будут. Но доверия к Луцюку ни на одном из этапов, в том числе на этапе создания «Шторма», не было.

«Думская». Вы крупный бизнесмен. От вас, как и от Коломойского, ожидали, что вы создадите маленькую армию, станете финансировать ее и таким образом сможете удержать ситуацию в области. Почему вы так не поступили?

В.Н. Коломойский оперся не только на патриотов, но и на собственные охранные силы. У него вокруг «Приватбанка» и других бизнесов всегда существовала огромная охранная структура. Им раздай оружие – они выполнят любую задачу. И они смогли это сделать. У нас проблема была в том, из кого и из чего создавать армию. Деньги — самое легкое. Оружие и люди — самое сложное. Идея сбить замки на оружейных комнатах и раздать патриотам оружие приводила прокурора области и руководителя милиции в ужас. Они все время говорили: «Так нельзя. Если это произойдет, мы будем действовать по закону». Ну и соответственно, с людьми была проблема, потому что они не чувствовали поддержки системы. Даже на блокпосты тогда не все хотели идти.

«Думская». В конце апреля вы озвучили задачу – освободить Куликово поле для военного парада 9 мая. Кому принадлежит эта инициатива – вам? Если киевскому руководству – то кому именно?

В.Н. Начальник Южного оперативного командования согласовал вопрос с Министерством обороны о том, что городу Одессе разрешено провести парад Победы. Он пришел радостный такой и сказал: давайте делать. Я говорю: а ты понимаешь, как ты будешь это делать? На Куликовом поле стояло двенадцать палаток. У каждой был свой хозяин и спонсор. Мы начали проводить встречи, готовя парад. С большой частью были конструктивные разговоры. Я попросил включиться часть депутатов областного совета, которые воевали в Афганистане, боевых офицеров. Мы пригласили в обладминистрацию коменданта Куликова поля и человек десять активистов. Разговор был непростой, но мы вот к чему пришли: через несколько дней я приду на Куликово поле, и мы на месте решим технические вопросы. Утром мне позвонил Луцюк и попросил никуда не ходить и ни с кем не встречаться. «Мы с Фучеджи про все домовылыся», — это его любимая фраза. Я поставил в известность собеседников (с Куликова поля, – Ред.), что теперь с ними продолжит работать милиция.

«Думская». В материалах уголовного дела есть показания о некоторой сумме денег, выделенной на мирную ликвидацию палаточного городка. Называются конкретные суммы, которые якобы передавались через Дмитрия Фучеджи…

В.Н. (прерывает). Понятия не имею!

«Думская». Вы считаете, что перенос палаточного городка никто не финансировал?

В.Н. Цели любой ценой что-то там сделать не было. Большая часть Куликова поля и так пошла на конструктив и готова была переехать на 411 батарею. Самые несговорчивые согласились сдвинуться в проход, в сторону вокзала, чтобы парад все-таки состоялся.

«Думская». А почему в судебном порядке нельзя было эти палатки убрать?

В.Н. На одном из совещаний с правоохранительными органами и руководителями судейского корпуса по моему предложению началось моделирование ситуации на случай вынесения законного решения о демонтаже малых архитектурных форм на Куликовом поле. Присутствовали милиционеры Луцюк и Фучеджи, прокурор Боршуляк, начальник СБУ Курош, моя команда и председатели соответствующих судов. Судьи заявили, что есть все основания для такого решения, но прежде чем вынести его, они должны быть уверены в том, что милиция его выполнит. Потому что их прежние решения о запрете маршей и шествий с триколорами милиция просто игнорировала. Была долгая дискуссия, все требовали от милиции дать гарантии, что их силы реализуют решение суда, но в итоге Луцюк закатил истерику, начал дергаться и кричать, что он вообще не обязан ходить на совещания к губернатору и что-то от кого-то выслушивать. Гаишник сошел с ума и попросту убежал с совещания. Дмитрий Васильевич (Фучеджи, – Ред.) мне тогда еще сказал: «Леонидыч, чего ты такой горячий? Послушай, мы же не знаем с тобой, какой флаг тут будет развеваться через три месяца, не горячись».

Это был крах системы управления областью. Тогда мною была предпринята еще одна попытка повлиять на милицию через Киев, но Одессу не услышали. Столица была занята спорами о том, как поделить между собой таможню, налоговую и «Укрзализныцю». Страна и ее безопасность мало кого интересовали.

«Думская». В интернете распространена запись телефонного разговора с вашим подчиненным — начальником управления оборонной работы Игорем Болянским. Болянский требует от командира «Самобороны» зачистить Куликово поле. Был ли Болянский координатором событий второго мая? Какова была его функция в тот день?

В.Н. А вы ее слышали эту запись? Вы слово «зачистить» слышали?

«Думская». Именно этого глагола там не было. Болянский просил «развернуть» людей в сторону Куликова поля.

В.Н. Давайте начнем с первого мая. Я спросил у силовиков, что у нас на завтра? Луцюк сказал, что приезжают болельщики. Их встретят у поезда, локализуют. Можете, мол, не волноваться.

В двенадцать часов второго мая в Одессу приехал зам генерального прокурора Банчук. Когда он проводил коллегию, связанную с сепаратизмом, на Греческой уже шла бойня. Мы с помощниками поехали туда. Пробыли там какое-то время, оценили обстановку. После этого вернулись в обладминистрацию. Единственный источник, откуда поступала информация — это «Первый городской». И я вижу – толпа уже движется, потом приходит на Куликово поле и начинает жечь палатки. Тогда-то, видимо, и была просьба – именно просьба — к активистам «Самообороны», которые были единственным подразделением, которое оказывало помощь всем пострадавшим. И одной стороне, и другой стороне…

«Думская». Вы утверждаете, что попросили Болянского попросить «Самооборону» развернуться и вмешаться?

В.Н. У Болянского не было каких-либо прикладных задач 2-го мая. Для всех такое развитие событий было большой неожиданностью. Собирали информацию там, где могли. Обсуждали ситуацию с теми, с кем могли. Опирались на тех, на кого могли. Милиции там было крайне мало. А активисты были, да.

«Думская». Какие распоряжения еще вы отдавали? Имели вы связь с силовиками в эти часы?

В.Н. Мы пытались взаимодействовать с правоохранителями. Луцюка я больше не видел. Как мы на Греческой расстались, так я больше его и не видел. Взаимодействовали с прокуратурой, у которой есть полномочия координировать деятельность и СБУ, и милиции.

Немировский в центре Одессы 2 мая. Фото bessarabiainform.com

«Думская». Согласовывал ли с вами Дмитрий Фучеджи оперативный план «Волна»…

В.Н. (прерывает) Нет! В мою компетенцию не входило согласование каких-либо документов МВД.

«Думская». А он был введен — этот план — второго мая?

В.Н. Мне это неизвестно.

«Думская». Есть видеозапись, где вы на Куликовом поле. Зачем вы туда приехали?

В.Н. Оценить обстановку. Сработала простая эмоциональная реакция – можешь помочь, иди. Я приехал, вышел из машины и пошел, надеясь чем-то помочь.

«Думская». Были ли вы в самом Доме Профсоюзов?

В.Н. Уже глубокой ночью после приезда председателя специальной правительственной комиссии – Виталия Яремы. Около пяти утра мы пошли вместе в Дом Профсоюзов. Он провел общий осмотр. Был очень возмущен. Мы провели там больше часа. Внизу ждали Луцюк, Цветков, еще какие-то там правоохранители. Ярема стал вставлять пистоны: семь утра, не делается ничего, где следственно-оперативная группа? Где эксперты? Где работа? Разговор был на повышенных тонах. Спрашивал меня про красные повязки на правоохранителях. У него свое мнение было, все-таки всю жизнь в милиции — есть понимание многих вещей – сказал, это не просто так. Также дал какие-то свои комментарии по погибшим – по позам и по тому, что люди не были обожжены. Он подошел, пальцем потрогал, говорит – это сажа, т.е. они не сгорели, а либо вдохнули горячую смесь, или что-то еще.

«Думская». А почему доступ в Дом Профсоюзов был открыт с 4 мая, то есть до начала работы основной следственной группы, которая приехала 5 мая?

В.Н. Вопрос к правоохранительным органам.

«Думская». Скажите, а в чем, по сути, ваш конфликт с Дубовым, потому что в организации трагедии второго мая вы обвинили его?

В.Н. Фраза выдернута из контекста. Я его не обвинял в событиях второго мая. Я сказал, что когда человек расставляет правоохранителей, он должен нести при этом некую политическую ответственность. Ведь и начальник милиции, и прокурор, и СБУшник — все это были люди Александра Дубового. Потом уже, спустя какое-то время, Дубовой признал: «Понимаешь, ты попытался сбить моих людей. Я это воспринимал, как личное. Они меня подкручивали, а я им давал указания тебя игнорировать». Бездеятельность и неумение вести себя в военное время работников прокуратуры, руководителя главка, СБУ – всегда рано или поздно приводят к трагедии.

«Думская». Когда вам стало известно о предстоящем назначении на должность главы ОГА вашего преемника Игоря Палицы? Стало ли его назначение следствием событий 2 мая, или решение о его назначении было принято до?

В.Н. Еще в конце апреля ходили упорные слухи о моей замене на Игоря Палицу. Мне позвонил премьер-министр, что-то уточнил для себя, он, видно, не дал добро. А такая замена действительно предполагалась.

«Думская». Не дал добро на что?

В.Н. Замены глав обладминистрации идут через Кабинет Министров. Возглавляет его премьер-министр. Возглавил Одесскую ОГА я по его предложению. А дальше было так – утром я приехал на работу. Никто ничего не знал. Находясь в коридоре, идя на встречу, узнал о своем увольнении. Пришел Палица. Палицу представлял я – уволенный губернатор. Собрал хозактив и сказал: прошу любить и жаловать.

«Думская». Скажите, а почему вы за год не дали ни одного интервью?

В.Н. Никто настоятельно не обращался. А звонившим последнюю неделю я отказал.

Беседовала Екатерина Ерская, специально для «Думской»