«Есть город, который мы видим во сне, пора бы уже и проснуться»: к вопросу о переименованиях в Одессе (колонка)

«Есть город, который мы видим во сне, пора бы уже и проснуться», — это предвыборный слоган Эдуарда Гурвица в 1994 году. Я вспомнил его, когда чуть ли не из каждого утюга посыпались новости о переименовании улиц. Вспомнил потому, что 30 лет назад все было точно так же. 

Первое массовое переименование в Одессе прошло еще в первую каденцию Эдуарда Гурвица (1994-1998). Тогда в Одессе появились улицы Ришельевская, Преображенская, Екатерининская, Ланжероновская и другие. В то время аргументы против переименований звучали так: «Зачем воевать с историей?», « Маркс и Ленин тоже наша история», «Нечем заняться, только улицы переименовывать? В городе столько актуальных проблем».

Время идет, аргументы не меняются. Люди по-прежнему говорят о войне с историей и расколе общества. Вчерашние новинки сегодня уже стали привычными и милыми сердцу. Почти родными. Самыми одесскими.

При этом недавнее решение горсовета, инициированное Трухановым, о переименовании площади и улицы Екатерининской в Европейскую прошло абсолютно незамеченным среди ревнителей «исконной одесскости». Это город не «обнулило», и никто не говорил о том, что «Одесса теряет свое лицо». А ведь решение не имеет прямого отношения к закону о деколонизации, поскольку улица и площадь названы не в честь российской императрицы, а в честь храма святой Великомученицы Екатерины Александрийской.

Многие из противников переименований годами закрывали глаза на другие проблемы с «обнулением»: уничтожение памятников архитектуры, хаотичную застройку и неконтролируемые надстройки и перестройки старинных зданий.

Правильно ли была организована процедура переименования? Очевидно, что нет. Департамент культуры областной военной администрации явно провалил как сбалансированное формирование рабочей группы, так и коммуникацию по переименованиям.

В рабочей группе, возглавляемой заместителем директора департамента культуры областной военной администрации Ярославой Ризниковой, был явный перекос в сторону людей с крайне правыми, а иногда и антисемитскими взглядами. Члены рабочей группы подтягивали исторические справки под собственные идеологические представления. Например, Ильфа и Петрова превратили одного из завскладом в активного участника продразверстки, а второго из сотрудника уголовного розыска — в карателя ЧК.

А справочник по новым и старым названиям, который следовало бы опубликовать хотя бы одновременно с распоряжением, не издан до сих пор и, по нашим данным, находится только в стадии разработки. Ну а то, что родственники и друзья родителей чиновницы оказались в списке тех, чьи имена стали названиями улиц, выглядит как минимум некрасиво (мы третий день тщетно пытаемся связаться с Ризниковой, чтобы получить ее комментарий на этот счет, — Ред.).

Кроме того, произошел полный провал в области: уже переименованные в честь погибших улицы были названы в честь других погибших. Дальше — больше: в одном селе решили демонтировать памятник дважды герою соцтруда. Он стоит в самом центре населенного пункта. Однако это не просто монумент — это фактически надгробие. С могилой что делать? Впереди эксгумация?

Но и Гурвиц, к слову, не стал пионером переименований. В советское время Дерибасовская была улицей Лассаля, Французский бульвар — Пролетарским, Приморский — бульваром Фельдмана, а Пале-Рояль — сквером Дарвина. От этого Одесса не перестала быть Одессой.

Я уверен, что несмотря на неудачные публичные действия городского головы, который сделал практически невозможной корректировку распоряжения, самые грубые несоответствия и ошибки будут исправлены в ближайшие сроки, а остальное исправит время.

История показывает, что очень немногие улицы в Одессе могут похвастаться неизменностью названий.

Автор — Владимир Имуш