Диверсионная история: как российским спецназерам крупно повезло

Военный корреспондент «Думской» Георгий Ак-Мурза продолжает исправно снабжать нас историями (он называет их «фронтовыми байками») с передовой российско-украинской войны. Осторожно, много нецензурной лексики!

Об этом случае я узнал еще в середине марта. О нем мне рассказал знакомый еще с 2015 года по АТО – боец N-ской бригады. 24 февраля его соединение одним из первых приняло на себя атаку российских оккупантов на Донбассе.

Далее с его слов. Стиль собеседника сохранен.

- Мощно наваливать из арты по нашим позициям начали ночью 23 февраля. После этого лупили беспрерывно еще трое суток. А в редкие промежутки пытались прорвать нас, танки перли, шо дурные.

Но всегда перед атакой их ДРГ и саперы шарились на нейтралке – пытались разминировать поля перед нами. Мы-то еще до 24-го нейтралку сплошь утыкали «подарочками» — и противопехотными, и противотанковыми, хрен пройдешь. Вот эти ДРГ с саперами втихую и пытались «зеленую» дорогу для своих «коробочек» (танков и другой бронетехники, — Ред.) устроить, почти каждую ночь. Шарятся и шарятся…

Значит, сидим под обстрелами сутки, двое, трое, зарылись в землю по самое не могу. Русня нам сплошную свистопляску пристраивает, мы почти все оглохли маленько – ну очень громко на позициях. Но из опорников все равно наблюдение ведем – как орки ползают да наши мины выковыривают. Посидели, подумали с пацанами – если будем сидеть на жопе ровно, то орки так все минные поля повыдергивают. И тогда нам вообще кранты: закопают нас их танки вообще с концами. В общем, решили, что пора выбираться на нейтрал да нахлопать по ушам осмелевшим с той стороны. Одну-вторую группу саперов прибьем, подумали, другие уже не полезут – дураков нет. Это только чечены в тик-ток снимают, как они геройствуют за десять километров от фронта. Там, где реально наваливают, там героев особо не наблюдается.

В общем, дождались тишины, полезли втроем. План такой – доползем до середины нейтрала, заляжем в воронку, закидаемся ветками да землей. Дождемся российских саперов, пришибем парочку и айда обратно. Главное, быстро все сделать и тихо. Поэтому одолжили у «соседей» пару «калашматов» с ПБСами (приборами бесшумной стрельбы, — Ред.), которые им волонтеры подогнали когда-то. У нас-то таких отродясь не было. Других вариантов нема – это только в кино тихо ножами на нейтралке врагов режут. На войне нож - это предмет, которым колбаску порезать да консерву открыть.

Долезли до середины, сунулись в воронку. Закидались землей, только глаза видно – даже сверху, коптером не увидишь. Не шевелимся, не высовываемся, даже дышим в полвздоха: в ПНВ видать далеко, подстрелить могут, шо два пальца. Лежим, ждем. Главное, чтобы поближе эти россиянские саперы подлезли, может, тогда наглухо и пришибем всю группу.

Лежим час, полтора. Два лежим. Тихо. Вдруг тихонько так будто хрюкает кто-то рядом. Похоже на кабана – на нейтрале животинки часто шастают. Ну и все ближе и ближе к нам это хрючево. Похоже, даже на кабанью семейку с детенышами. Честно говоря, по кабанам и лисам часто все стрелять начинают, особенно по ночам, принимают за ДРГ. Нам это вообще не в тему: начнем по кабанам пулять — нас накроют. Кабаны с лисами совсем не дурные – давно научились прятаться по воронкам, когда по ним с обеих сторон шмаляют.

Ну и тут сверху в нашу воронку скатывается нечто такое хрюкающее. Сразу двое таких… кабанов. Здоровые такие орки, в суперкамуфле, снаряга на них первоклассная, повязочки белые на ляжках и рукавах. Выпадают они прямо на нас, почти по нам прокатываются бочком. Но нас в упор не видят.

Один россиянин дышит так своеобразно, с хрюканьем. Другой этому хрюнделю возмущенно так шепчет: «Хохлы, б…ядь, через полтинник от нас, а ты, б..ядь, своим …баным хрюканьем, б..дь, нах..й, нас, б..ядь, демаскируешь. Нах…й тебя командир со мной, бл..дь, послал, х..й знает, б..ядь?».

Второй, здоровый такой бугай, обиженно шепотом в ответ: «Ты, б..ядь, не ..изди до..уя. Я, б..ядь, лучший, б..ядь, в роте разведчик. Нос у меня, б…дь, сломан, потому и хряпаю им. Я вообще чемпион округа по самбо и боксу, любого хо..а (это о нас, — Ред.), б..дь, сниму втихую, на..уй. Щас до х…ов доберемся, я первый язычка сниму, б..ядь, посмотришь».

Вот так орки пару минут шепотом переругивались. Потом, слышим, примолкают. Минуту-другую молчат. «Хрюдель», который здоровый, тихо так другому, но нервно, шепчет: «Слышь, братан. У меня чей-та, б…дь, между лопаток твердое, б…дь упирается…». А второй в ответ: «Б..ядь, …издец. У меня, б..дь, та же …уйня».

Тут уже я вступаю в разговор, тоже шепотом: «Так, рыбы мои, — говорю, — Не дергаемся, прибыли. Догнали уже, шо у вас промеж лопаток? Стволы — тихенько-тихенько, медленно и очень спокойно кладем под ноги. Если орать будем – тут же к Кобзону в гости. Нашпигуем, шо поросят на Новый год…».

Дальше такая себе минута молчания. Только воздух кто-то попортил из них. Но тоже тихонько. Знает, диверсант, толк в войне. На нейтралке даже пер…ть громко не рекомендуется. Размышляют пару секунд, спецназеры мамкины. Затем тихонько кладут стволы под ноги. Мы-то их держим под прицелом, а третий наш ищется в их снаряге, телефоны, стволы, гранаты да прочее все собирает.

«Ну шо, самбисты, — шепчу, — Вы ж к хохлам ползете? Ну, дык, поползли. К нам. Если кто дернется, в ж…у сразу весь рожок засаживаем, ясно? И по…уй, что потом по нам прилетит – вы все равно первые задвухсотитесь».

Поползли. Тихенько-тихенько. В нашу сторону. Впереди бугай-хрюндель, второй рядом. Кстати, пока ползли, хрюндель даже не хрюкал, видимо, нос сразу прочистился.

Уже у нас на позициях орки раскололись: мол, спецназ элитный, за языком вышли в рейд. Потом я этого хрюнделя-боксера по украинскому телевидению видел. Бормотал, что, мол, мобилизовали его насильно, и он вообще против войны в Украине. А Путина, дескать, в гробу видал с его войной.

А орковские саперы после пропажи их ДРГ на нейтралку больше не совались – просто плотно минировали территорию между нами.

Диверсанты, спецназ, да рукопашка в окопах — це таке. Может, и было во Вторую мировую, врать не буду. Деда, ветерана войны помню хорошо, но он о своих или других геройских подвигах никогда не рассказывал. На 9 мая накатывал пару стопок, молчал. Когда по телеку показывали «геройские» кино советские про войну, матерно ругался, хз почему…

Потом уже, как сам на войну попал, понял, почему дед ругался. В ножи, в рукопашную кидаться на нейтралке, на амбразуры с пулеметами лезть в кино очень даже волнующе для зрителя выглядит. Если ножи резиновые, а пулеметы фанерные – всякое можно наснимать. Но когда реальный ствол между лопатками упирается, редко кто-то самбо припомнит. Да за рассеюшку-матушку с врагами-«фашиздами» врукопашную или в ножевую схлестнется…

Кстати, орковский бугай-хрюндель, тот, который чемпион их округа по рукопашной и спец по сниманию часовых, очень быстро к нам плен полз. Даже своего напарника обогнал. После нам помогал хорошо окопы копать под их обстрелами, пока его наши ВСПшники (Военная служба правопорядка, — Ред.) не забрали в тыл. Здоровый такой амбал. Выносливый. Вот что значит, спортсмен. В спецназе рассейском плохому не научат…

А вообще, конечно, им крупно повезло: живы-здоровы, после победы Украины домой вернутся.

Записал Георгий Ак-Мурза