Будни фронта: хроники минной войны

В дни новогодней суеты редакция «Думской» не забывает о наших земляках, которые продолжают служить в рядах Вооруженных сил Украины и выполняют боевые задания в зоне антитеррористической операции. Военнослужащие ВСУ рассказывают, что сейчас боец при желании может освоить любую смежную специальность. «Кадровый голод» и спрос на толковых слушателей открывают дорогу к военным знаниям для всех, кто готов учиться. Хочешь быть снайпером — пожалуйста, хочешь научиться корректировать артиллерию — научат, хочешь стать гранатометчиком — было бы желание.

Однако для украинских разведчиков, которые работают на переднем крае обороны, военные знания — не предмет любопытства, а вопрос выживания. Например, разведчик Николай Полторак рассказывал, что остался жив благодаря углубленному тренингу по медицинской подготовке, который он прошел вместе с сослуживцами. В экстремальной ситуации и он, и те, кто был рядом, не растерялись и знали, что нужно делать.

Тогда, 15 июня 2015 года, Николай подорвался на мине.

Работа сапера — еще одна важная часть действий разведчика в зоне АТО. Сейчас, когда тяжелое вооружение вроде бы отведено и боевые действия ведут в основном разведывательные и диверсионные группы, «минная война» стала, увы, главной причиной потерь среди украинских бойцов.

О том, как выглядит эта война и какие «сюрпризы» оставляют сепаратисты, нам рассказал одессит с позывным Deca. Сейчас он добровольцем служит в том самом разведывательном подразделении, в котором раньше воевал его друг Николай Полторак.

«Разминирование — часть нашей ежедневной работы, — рассказывает разведчик. — Вот сегодня сняли три МОН-50. Одну нашел я, две другие — мой товарищ Валера. Пришлось понервничать — три дня назад их тут не было, успели поставить…»

Противопехотная мина направленного действия МОН-50 — это советский аналог известной американской «Клеймор». Достаточно оборвать растяжку, и сотни осколков уничтожат все живое на расстоянии до 50 метров.

Это не самый большой «улов» одесских разведчиков. В октябре с маленького пятачка 5 на 10 метров в лесополосе они сняли 17 нажимных мин ПМН-2.

«Всего их там было 20 штук. На одной подорвался разведчик-морпех, на второй — Коля Полторак. А на третьей подорвался один из минеров, которые их ставили», — рассказывает Deca.

Справочник сапера сухо рассказывает, чем грозит солдату встреча с ПМН-2:

«Обычно при взрыве мины отрывается полностью стопа ноги, которой солдат противника наступил на мину. Кроме того, ударная волна достаточно большого заряда лишает человека сознания, высокая температура взрывных газов может причинить значительные ожоги нижним конечностям».

Сейчас на полях, в посадках, в заброшенных селах на Донбассе можно встретить самые разные смертельные «сюрпризы», начиная от банальной растяжки с гранатой Ф-1 и заканчивая подлинными шедеврами саперного искусства. Например, Deca показал нам фотографию фугаса, искусно замаскированного под безобидный пень — только зоркий глаз разведчика может вовремя усмотреть провод.

Одна из самых мощных мин, которые применяют на Донбассе — ОЗМ-72. Эта пятикилограммовая советская разработка при подрыве «выпрыгивает» на полметра, после чего во все стороны разлетается две с половиной тысячи готовых осколков. В апреле 1984 года в Афганистане при подрыве одной ОЗМ-72 погибло 13 и было ранено 14 советских десантников. Эту мину оставили советские солдаты во время одной из предыдущих операций. Сейчас на Донбассе сепаратисты ставят их парами.

«Спаренные ОЗМ-72 — это просто ад. При взрыве стоящего рядом человека буквально разрывает пополам. Недавно у нас был случай — взорвалась спарка, двое наших бойцов погибли, еще четверо были ранены, причем последний шел замыкающим метрах в сорока», — рассказывает Deca.

В вооруженных конфликтах последнего десятилетия от мин пострадало больше людей, чем от пуль, гранат и снарядов вместе взятых. Гибнут и солдаты, и мирные жители. В 2006 году Украина присоединилась к Оттавской конвенции о запрещении противопехотных мин. Российская Федерация этот документ не подписала.

На вооружении Вооруженных сил нет мин ПМН-2. В соответствии с Оттавской конвенцией, они были утилизированы до 2010 года. «Срок боевой работы мины не ограничивается. Самоликвидатором мина не оснащается. Особенности конструкции исключают обратный перевод мины из боевого в безопасное положение, поэтому мина относится к категории необезвреживаемых», — утверждает справочник.

Несмотря на смертельную опасность, наши разведчики эти мины снимают десятками. Откуда они берутся на украинской земле? Кто знает… Может, «отпускники» из «военторга» привозят, а может — «гуманитарные конвои».

Иногда сепаратисты подрываются на собственных минных полях. В таких случаях наши разведчики находят не только мины, но и снаряжение и свежие консервы российского производства.

Боевые действия на востоке Украины уже принесли немало горя. И «эхо войны» — в виде неразорвавшихся снарядов, противопехотных и противотанковых мин - еще многие годы будет сеять смерть на Донбассе.

«От мин страдают не не только люди. В последнее время здесь подрывались кабаны, волки, лисы, зайцы, один раз даже камышовый кот, — говорит Deca. — Сколько этих мин уже установили на Донбассе, сколько лет уйдет на разминирование, сколько людей, сколько животных еще пострадают — страшно даже представить…»

Автор — Сергей Дибров, фото Deca