Почти лавкрафтианский ужас от украинского автора — Голодомор, чума и «буря» 2014 года

Вдогонку к недавно прошедшему Хэллоуину «Думская» публикует интервью с автором романа в жанре ужасов «Заколот. Невообразимые культы» Владимиром Кузнецовым, с которым беседовал наш специальный корреспондент Дмитрий Жогов.

Помню, в начале этого года, в феврале или марте, когда зябкий весенний ветер тащил из Китая слухи о невиданной эпидемии. Тогда мы еще и подумать не могли, какие масштабы она приобретет. Но сейчас речь не об этом. Листая ленту новостей, как-то вечером я увидел в соцсетях, что в Одессе состоится презентация книги «Заколот. Невообразимые культы» Владимира Кузнецова.

Я прочел, что это один из признанных украинских авторов, пишущих в жанре ужасов. Посмотрел на фото. У писателя был «дурной глаз» и в средние века его наверняка сочли бы колдуном, хотя, как я потом понял, прочитав его книги, скорее, перекрестились бы и отправили на костер.

Но еще Хичкок говаривал: «Нужно дать публике здоровый психический шок! Вырвать человека из состояния одеревенения и тем самым вернуть ему утраченное психическое равновесие!»

Вот я хотел вернуть себе «утраченное психическое равновесие» и потому на встречу с человеком, пишущим в жанре ужасов, пошел смело.

ЛАВКРАФТИАНСКИЙ УЖАС

Уличный свет фонарей пробивается сквозь моросящий дождь. В Украинском доме книги — узенькая скрипучая лестничка на второй этаж. Точь-в-точь как в романах Лавкрафта! Его персонажи жили обычно в постоялых домах и, трепеща, поднимались по похожим лестничкам в комнатенки, где Невыразимый Ужас притаился за стеной.

Здесь же на втором этаже проходила лекция Владимира Кузнецова «Лавкрафтианские ужасы». Он был красноречив. Сверкая глазом, рассказывал о скором пробуждении Ктулху своей новой книге и о великом писателе из Провиденса.

После лекции Владимир любезно согласился поговорить об ужасе и о мастерах этого жанра в украинской литературе и «за жизнь».

КАК ВЫЧИСЛИТЬ ПИСАТЕЛЯ УЖАСОВ ЕЩЕ В ДЕТСТВЕ?

«Думская». Извините, а ваш глаз – это, как у Мэрилина Мэнсона, контактная линза? Вы специально себе такой имидж выбрали ?

Владимир Кузнецов. Нет, это была школьная травма. В 11 классе я подрался с одним парнем и так это случилось. Я вообще не драчливый был, такой себе ботан. Я потом у вас, в Одессе, в институте Филатова лечился целый год.

«Д». Уф, а я-то думал, это специальная линза. Извините. Но это первый вопрос, который приходит в голову…

В.К. Да ничего.

«Д». Мрачные фантазии, откуда они приходят? Когда лучше пишется — ночью или днем?

В.К. Я жаворонок. По правде говоря, мрачные фантазии приходят, когда сталкиваешься с нашей жизнью (смеется). Я ничего страшнее не видел. Никакая фантазия не может быть такой же страшной как то, что вытворяют люди друг с другом.

«Д». Наверняка многие родители сейчас спросят, по каким признакам в детстве отличить писателя ужасов от обычных детей, что бы его …

В.К. Нейтрализовать? (смеется) Для меня хороший писатель ужасов — это тот, кто хорошо понимает в психологии. Вот чем крут Стивен Кинг? Не тем, что выдумывает каких-то монстров. У него всегда показан культурный срез маленького городка в штате Мэн.

Хороший хоррор – это роман про людей. Ты не можешь переживать о персонаже, если он ходульный, нереальный. Он должен быть живым и тогда сердце замирает, когда его кто-то пытается разрезать на куски. И человек, который хорошо видит людей, подмечает нюансы, он имеет все шансы стать классным писателем в жанре хоррор.

Ну, а если ты пишешь какой-нибудь сплэттер (от англ.splatter — брызги (подразумеваются брызги крови) — поджанр ужасов), в котором акцент делается на предельно насыщенную натуралистичную демонстрацию крови, внутренностей, то можно закончить мединститут на патологоанатома — тоже нормас будет.

«ГЕГЕМОН»

Перед интервью я прочел один из рассказов Владимира. Он назывался «Гегемон». Не буду спойлерить, аудиоверсия выложена на YouTube, скажу лишь, что рассказ о Голодоморе. О страшной зиме в колхозе с издевательским названием «Новая жизнь».

Если сравнить потусторонних чудовищ и чудовищ в облике человеческом, отбирающих хлеб у селян, то не знаешь, что хуже. Наверное, вторые. Они во всяком случае были реальные.

Сам рассказ произвел на меня ощущение стылого страха и жалости к его героям. Но, как оказалось, у некоторых читателей он вызывает несколько другую реакцию.

В.К. Я когда садился писать «Гегемон», то думал, хорошо, есть там Сталин, Лазарь Каганович, Молотов, которые подписывали расстрельные списки, но они собственноручно людей не убивали. Поставить подпись — это опосредованное убийство, это не личный опыт. А что ощущали люди, которые это реализовывали на местах? Меня этот вопрос гложет изнутри.

И в том селе украинец, отнимавший зерно у украинцев, он же должен оправдываться перед самим собой, потому что он убивает этих людей. Что он чувствует? Что он должен чувствовать? Я стал искать документы и пришел к выводу, что это двоемыслие, они же думали, что, действительно, поступают правильно.

И то, что говорит комиссар и демон, это цитаты из советских документов: «Селяне сами себя истощают голодом, чтобы подорвать Советскую власть!»

Этот рассказ был в свое время написан еще на русском языке для российского хоррор-сообщества. Ох, там «пуканы рвались» здорово. Как «подгорало» у них.

Они мне писали: «У меня тоже семья пережила голодомор, они в блокадном Ленинграде жили! Все ты врешь!» И я понял, что мне не по пути с российским сообществом.

Тоталитарный склад общества в России воссоздан. Хромое отображение и без того кривого и хромого совка. И люди, чтобы оправдать свое существование в извращенном мире, создают иллюзию, что тот мир на самом деле был не уродливый, а классный. В их выдуманном мирке нет места Голодомору и репрессиям.

«ЛЮБЛЮ ПОЗАДРОТСТВОВАТЬ!»

«Д». Много ли тратите времени на поиск документов, архивов и т.д.?

В.К. Я обожаю этот процесс. Я, может, поэтому и пишу, чтобы был повод чего-нибудь поискать. Позадротствовать. Я ищу историчные документы, очень люблю это. Я свою известность как писателя приобрел не как писатель ужасов, а как писатель исторических ужасов. Я писал и про Монголию времен развала Китайской империи, и про Первую мировую довольно много, и про Миланскую чуму 1630 года.

Когда писал «Заколот», то залазил и в физику, и астрономию. У меня уходит больше времени, чтобы найти какие–то архивные материалы, чем написать про это.

Я когда-то отсмотрел целую кучу обучающих программ по судебно-медицинским экспертизам. Внимательно просмотрел учебные фильмы про психические заболевания. Мне нужно было знать, как ведет себя человек при том или ином заболевании.

Перед тем как писать ты делаешь глобальное исследование. А когда пишешь, может вылезти какая-то мелочь. А какой там была одежда? А какие сигареты курили? А какой стол был? Ищешь фотографи или карты. У меня есть произведение про еврейских колдунов Дрогобыча, и я сильно залез в историю Дрогобыча, читал старые газеты и искал сведения про уголовные дела и про смертную казнь. Я нашел и прочел статью про систему судов, узнал, какой суд в Галиции мог выносить смертный приговор, а какой нет. Этот рассказ про колдунов на шесть страниц, но я полдня потратил, чтобы эту статью найти.

«ЗАБИРАЙСЯ ПІД ТРИ ЧОРТИ»

«Д». Сперва вы издавались в России?

В.К. Я был уже сформировавшимся писателем. Меня приглашали на встречи и лекции. И сейчас приглашают что-то писать, что-то издать. Но в российскую среду я больше не хочу. Там есть люди, которые отрицают войну между Украиной и Россией. Это защитная реакция для них. Есть люди, которые злятся, потому как если не злиться, то им придется признать, что та «срака», в которой они оказались, произошла по их вине.

Последней каплей для меня стал конкурс-батл. Российский фантаст сказал, что хоррор — это фигня, мол, любой фантаст напишет его в сто раз круче, чем вы. Собрали десять хоррористов и десять фантастов. Среди хоррористов — трое украинцев и двое белорусов, то есть там такой еще российский хоррор.

Там среди нас был писатель из Путивля, который написал космический хоррор в стиле «Чужих» в стиле игры «Dead Space». Но он сделал фатальную ошибку с точки зрения россиян. В его романе один из главных героев — украинец. Он обозначил тем самым, что Украина в будущем существует и в космос летает.

Россиян «припекло» не по-детски. Они его заплевали и заклевали, и это был единственный из хоррористов, который проиграл фантастам. Меня это, конечно, не касалось, но я для себя решил: раз тут ты не имеешь права сказать, что ты украинец, то «забирайся під три чорти».

В Украине меня практически не знали. Я начинал с нуля, сказал, теперь я буду писать на украинском. Но сперва я написал несколько вещей на украинском в стол. Потому как если ты привык писать на русском, то надо время, чтобы привыкнуть. Хотя украинская мова для меня родная. У меня и мама разговаривала на украинском, а бабушка и сейчас разговаривает. Мама, когда переехала в Северодонецк, ей делали замечания, что не следует образованной даме так говорить.

Но был момент, когда я окончательно перешел на украинский, и это был такой кайф. Ты не чувствуешь никаких преград, не запинаешься и не спотыкаешься!

РОССИЙСКИЕ ПИРАТЫ

«Д». А как у нас дела с книжными пиратами?

В.К. То, что я писал на русском, абсолютно все есть в пиратском доступе в интернете. Оно появлялось там еще раньше, чем выходила книга. В России пиратство — это стиль жизни.

Люди не понимают, что я пишу год роман. Если бы я жил с денег, заработанных этим романом, а по факту, я с него даже тысячи долларов не имею. И воруют текст. Нет смысла издавать его тиражом более тысячи экземпляров. Все равно «спиратят». Они не будут его покупать.

Но есть украинская сторона. У нас книжного пиратства фактически нет. Украинский читатель говорит: э, нет, хлопцы, если сегодня мы украдем эту книгу, то, что завтра будем читать?

ООС И РОМАНЫ УЖАСОВ

«Д». Издается ли в Украине литература ужасов?

В.К. Когда-то у нас практически не было жанровой литературы. Я честно отправлял произведения в украинские издательства, но получал от них отказы. С 2014 года все изменилось. Я рад, что есть сообщество «Бабай», есть фэнзин «Подвал», выходят сборники украинских авторов, больше десятка сборников вышло разных авторов. Это взрывное развитие.

«Д». Говорят, реальные ужасы не дают жанру развиваться. У нас война, эпидемия, нищета, какие тут к черту ужасы?

В.К. Мне такое высказывание недавно попалось: «Стресс подавляет креативность. И в эмоциональном дискомфорте сложно творить». Я до конца с этим не согласен. Хотя это базовое утверждение и оно используется на научном уровне.

Есть писатели, которые работали в очень сложных условиях. Вспомнить хотя бы Германа Гессе и его «Степного волка», он писал его в пору жизненного кризиса.

«Д». Маркиз де Сад вообще почти все в Бастилии и в Шарантоне (лечебница для душевнобольных) писал.

В.К. У меня есть оиличный пример. Влад Сорд, позывной «Змей», основатель издательства «Дом Химер». Он целиком сфокусирован на темной литературе. У него есть сборник рассказов «Безодня». Это наполовину ветеранская проза, которая продиктована личным опытом, а наполовину это хоррор, мистика, темная фантастика. Все это сплетено вместе. Там есть такие вещи, что вышибают мозги. Всем советую. И результат травматичного опыта, который у нас есть.

Влад Сорд был ранен под Иловайском. В интервью он рассказывал, что в госпитале решил покончить с собой, когда врач сказал, что неизвестно, сможет ли он ходить. От суицида его удержали соседи по палате.

В 2014 году, когда я вывез семью с оккупированной территории, я написал о том, как люди вынуждены были бежать от приближающегося апокалипсиса. Я называю его просто — Буря. Она надвигается и уничтожает все. Саму возможность человеческого существования.

И беженцы находят на берегу моря домик, и поскольку дальше море, идти некуда, они там селятся. К ним приходят люди, которые тоже убегают от Бури. И это рефлексия на переселенцев 14-го года. На то, что мы чувствовали, как вели себя.

К счастью, мой город освободили. Северодонецк. Серьезных боев не было. Они отступили в соседний Лисичанск, потому как он на горе и «сепары» занимали высоту.

И вот, почувствовав, что «сепрарня» отступила, люди стали выходить и накрывать столы во дворах. Они праздновали. И потом из года в год люди праздновали этот день. Целыми дворами.

P.S: Первая книга Владимира Кузнецова была издана в 2010 году. Всего уже вышло более десятка его книг. В 2020-м вышел тот самый «Заколот. Невообразимые культы», который я и сам сейчас читаю.

Автор — Дмитрий Жогов