Ирландская рапсодия. В одесском Театре «На Чайной» показали, почему «главного глазами не увидишь»

Вчера в Театре «На Чайной» (Маразлиевская, 34а) состоялся второй премьерный показ спектакля «MOIIY. На границе реальности и фантазии» — о том, как важно видеть сердцем.

Актриса и режиссер Юлия Амелькина два года назад поставили «На Чайной» спектакль «Наш городок» Торнтона Уайлдера. Это была Юлина дипломная работа, так уж случилось, что сперва умная и красивая девушка стала актрисой, а затем режиссером.

Дело в том, что с детства мечтала она стать ассистентом режиссера, всем помогать и ловко разруливать проблемы в театре. Сейчас оказалось, что мыслит она по-режиссерски небанально, и по-прежнему ее волнуют философские вопросы: как жить, зачем приходить в этот мир, каковы критерии оценивания объективной реальности? Пьеса ирландского драматурга Брайена Фрила «Молли Суини», которую Юля поставила на актеров среднего поколения, как раз и помогает поразмышлять над тем, что волнует.

Спектакль «MOIIY. На границе реальности и фантазии» переносит нас в зеленое графство Донегал на западном побережье Ирландии. Снова маленький городок, где все друг друга знают, маленькое мирозданьице. Часто сцену, а заодно зрителей, расположившихся на ней вокруг небольшой игровой площадки, заливают зеленые лучи, а с колосников свисает бутафорская зелень, маскирующая дополнительные светильники.

Местной жительнице Молли Суини (Елена Юзвак) за сорок, она почти ослепла в раннем детстве, но судьбу свою не считает несчастной: отец научил ее распознавать травы и цветы по запаху и на ощупь, работает массажисткой, счастлива в браке с Фрэнком (Олег Шевчук).

Вполне здоровая и красивая, уверенная в себе дочь ирландской природы… Точка опоры для Молли – больничная каталка, от которой она «пляшет» в каждой сцене. И не попасть бы ей в больницу, но офтальмолог Райс (Олег Симоненко) решил прославиться за ее счет:

«Как только я решил, что я буду оперировать Молли, меня охватило непре­одолимое желание — меня толкала головокружи­тельная, распирающая, всепоглощающая, опья­няющая сила позвонить и Роджеру Блюмштайну в Нью-Йорке, и Гансу Гирдеру в Берлине, и Хироко Матоба в Киото, даже Мурнэму в Дублине и сообщить им, что я собираюсь делать. Да, да, особенно старому Мурнэму в Дублине, чтобы сказать: «Это Пэдди Райс, профессор. Конечно, вы помните его? Вы как-то назвали его великим проходимцем — да, правда, все вокруг хихикали над этим. Так вот, он работает теперь в занюханной больнице в Донегале. И я подозреваю, я думаю, я полагаю, что Пэдди Райс, без всяких на то оснований, делает страшный шаг, профессор. У него есть пациентка, ослепшая сорок лет назад. Так вот знаете что? Он собирается возвратить ей зрение — это будет двадцать первый случай за более чем тысячу лет? И впервые в ее жизни — как там говорится в Еван­гелие от Святого Марка? — впервые в жизни она «увидит проходящих людей, как деревья». Белая горячка… гордыня… знак неповиновения великого проходимца… последний, смешной рос­черк. Боже ты мой, столько шуму из-за обычной операции по поводу катаракты?».

Но скажите, каким офтальмологом может быть закомплексованный пьяница, постоянно хлещущий джин? У него же в любой момент может дрогнуть рука! В какой-то момент Райс и Фрэнк начинают игровую возню с каталкой, вовсе позабыв о Молли, а у той другая беда: увидев окружающий мир более или менее четко, она отнюдь не испытывает восторга…

Перед ней какие-то размытые пятна, движущиеся хаотично линии, она не понимает, что все это значит, ведь и дальтоники не понимают, как называются цвета окружающих предметов. Чтобы отобразить состояние своей героини, Елена Юзвак не играет слепую, мы видим разочаровавшуюся, но не до конца, прелестную женщину, от которой мужчины, каждый на свой лад, подпитываются энергией.

«Тесты — тесты — тесты — тесты — тесты! Я, должно быть, провела много месяцев под аналитическим обстрелом мистера Райса, Джин Уол­лес и Джорджа Уоллес, и самого Фрэнка, отвечая на вопросы, опознавая рисунки, делая наброски. И, о Боже, эти проклятые тесты с фото­графиями, светом и предметами — бесконечные фокусы, оптические иллюзии и искажения — ил­люзия Цолнера, кривые зеркала Эймса, лестни­ца-иллюзия, иллюзия Мюллера-Лайера. И они никогда не говорили, выдержала ли ты этот тест или нет, поэтому всегда казалось, что не выдер­жала. Какой покой наступил… какой покой насту­пил, когда они все закончились», — выкрикивает Молли.

Скоро она начнет заговариваться с уверенным видом, перечисляя давно умерших людей в качестве своих визитеров… Неужели с того света ее посещают уже в психиатрической клинике?

Кто знает, не свела бы нас, зрячих, с ума полная информация о внешнем мире? И не лучше ли лелеять внутренний мир и хрупкое равновесие на границе фантазии и реальности? Это лишь некоторые вопросы, которые могут посетить зрителя после просмотра необыкновенного, щемящего спектакля. К слову, следующий показ состоится 26 ноября.

Автор — Ирэн Адлер, фото Владимира Андреева