История Юлии из Мариуполя: «Больше всего жаль, что мой дом уцелел, потому что там теперь живут эти орки»  

Историю Юлии Быковой из Мариуполя невозможно спокойно слушать. Девушка закрывала собой сына во время обстрелов. При этом рассказывала сказки, отвлекая шестилетнего малыша от криков и смерти вокруг. В какой-то момент она потеряла связь с родителями, но, прячась с ребенком в подвале, находила силы помогать другим старикам, поддерживая морально и делясь последним куском хлеба.

Мариупольчанке удалось выехать, но она до сих пор вспоминает, как издевались оккупанты – совали сыну украденную шоколадку, а потом забирали назад. Юле больше всего жаль, что ее дом уцелел, потому что там поселились оккупанты. Девушка с сыном переехала в Одессу и занимается волонтерством. Она уже успела принять участие в благотворительных акциях одесского Гончаренко центра и рассказала «Думской», каково это - выбраться из ада.

«Думская». Как вы жили в Мариуполе до войны?  

Юлия Быкова. Мы с моим мужем Алексеем оба родились в Мариуполе и все 36 лет прожили там. То есть мы коренные мариупольцы. До войны мы жили в достатке, все было хорошо. Мы обычные мирные люди, гражданские. У нас была своя машина, своя квартира, свой бизнес. У мужа была клининговая фирма, я преподавала английский.  

«Д». Каким был первый день полномасштабной войны для вас?  

Ю.Б. Большая война для нас началась 24 февраля. Неожиданно, как и для всех. Единственное, мы были более спокойны, чем остальные, поскольку мы уже сталкивались с российским вторжением в 2014 году. Поэтому сначала страха мы не испытали. Однако в этот раз события развивались иначе. Орки начали наступать, причем очень активно, быстро. Сначала били «градами», были постоянные минометные обстрелы, а затем начала использоваться авиация.  

«Д». Что происходило в Мариуполе после начала полномасштабной войны?

Ю.Б. В первые дни войны у нас пропало отопление. Это было еще в феврале, в марте его тоже не было. При минусовой температуре, а было минус 12, с выбитыми стеклами мы с детьми сидели без тепла. Воды тоже не было. Сначала питьевую воду пытались привозить, потом и это стало невозможно. За привозной водой очереди были по 500 человек, люди записывались по номерам, в одни руки давали ограниченное количество литров, но люди старались набирать в любые емкости, какие только были. Спали все время одетые — из-за холода и из-за постоянных бомбежек, чтобы была возможность быстро выбежать из квартиры. Спуститься в подвал, бомбоубежище или хотя бы в подъезд.

Проблема была и с продовольствием: магазины быстро опустели. Многие закрылись. Продукты найти было очень проблематично. Потом люди начали вскрывать закрытые магазины – некоторые мародерили, растаскивали, кто что мог. Света тоже не было с первых недель войны, хранить продукты питания было сложно. Мы подвешивали пакетики с продуктами за окошком на веревочке. А потом ситуация стала ухудшаться. Жестче и жестче. Приходилось постоянно экономить еду. Самое лучшее отдавали детям. Мы с мужем ели очень мало – экономили.  

«Д». Как вы приняли решение уезжать? Когда это произошло?  

Ю.Б. Когда начались постоянные авиаудары, стало понятно, что оставаться дальше просто невозможно. Но проблема была в том, что нам приходилось все время сидеть в подвалах, связи практически не было, не было никакой информации о коридорах, о том, как выйти. К счастью, наша знакомая поймала где-то связь, и ей дочка прислала сообщение о коридоре. Мы приняли решение срочно выезжать, когда однажды утром мы вышли из подъезда, а во дворе стояло пять российских танков. Они заставили людей покинуть спортзал, в котором пряталось около четырех тысяч человек. Тут мы поняли, что сейчас начнется что-то страшное. Будут бомбить дальше, пока не разрушат все и пока всех не убьют.  

«Д». Как вам удалось покинуть город?

Ю.Б. Мы выбирались из Мариуполя вдевятером на одной машине. Наша машина была разбита, она попала под обстрелы. Выезжали мы очень сложно, через 15 чужих блокпостов. Орки постоянно проверяли двух наших мужчин. Проверяли на наличие татуировок. Еще перетряхивали сумки, машину, даже детей и собак. Очевидно, думали, что «Азов» спрятался среди детей и домашних питомцев. Но в итоге нам удалось выехать целыми, это было огромное счастье. Больше всего жаль, что мой дом уцелел, потому что там теперь живут эти орки.

«Д». Как вы обустраиваете свой быт в Одессе?  

Ю.Б. Мы приехали в Одессу. Здесь живет наша кума. Она разрешила нам пожить у нее, за что мы искренне благодарны. Это огромная поддержка. К сожалению, жить нам больше негде. Мы с мужем искали работу, но пока что не нашли. Работу очень тяжело сейчас найти. Конечно, нам бы хотелось наладить свой быт. Жить в чужой квартире очень тяжело. Мозг отказывается понимать, почему у кого-то есть все – есть кастрюли, диваны, у кого-то кровать отдельная, одеяло, а у тебя нет ничего. А еще совсем недавно было, но пропало в одно мгновение. Хоть ты ничего плохого никому не сделал.

Вроде бы ты остался в той же стране, вроде в тех же условиях. Но у тебя нет больше ничего. Это очень сильно давит. Но человек так устроен, что он привыкает ко всему и даже к таким страшным вещам. Очень помогают группы психологической поддержки. Часто бываю в Гончаренко центре, там очень душевные волонтеры, они проводят такие встречи и еще занятия для детей. Благодаря общению с другими переселенцами, которые, как и мы, убегали из оккупированных городов – понимаешь, что ты не один. Есть люди, которые попали в такую же беду. И то, что они находят в себе силы это пережить, и тебе добавляет сил.  

«Д». Что еще помогает адаптироваться к новому месту жительства?

Ю.Б. Привыкнуть и адаптироваться к новому месту жительства нам помогает факт принятия, что уже никогда не будет так, как было раньше. Но душу греет надежда на то, что не будет хуже. Будет по-другому. Это понимание и приятие, как я уже сказала, приходит на группах, помогают психологи и другие люди, потерявшие все из-за войны. Благодаря им, мы чувствуем, что не остались наедине со своими потерями. Еще помогают старые привычки, наверное. Когда делаешь хоть что-то, пусть самое простое, самое незначительное, что делала раньше – это как-то тебя поддерживает. Ты будто пытаешься вернуть ту старую жизнь, хотя бы маленькую частицу прежней жизни.

Помогают дети, потому что ради них ты живешь, ради них стараешься. Потому что понимаешь, какой настрой будет у тебя, такой настрой будет и у твоего ребенка. Поддержка очень сильно помогает – близких, волонтеров. Нам очень много всего дали. И я очень рада, что в разных городах Украины есть такие отзывчивые люди, которые не оставляют тебя наедине с твоей бедой, помогают, чем могут. Это очень ценно. У людей есть душа. Очень здорово, что такие люди есть!

Беседовала Сабина Никитенко, специально для «Думской»