«Нестандартная» мечеть с баней и следы осады: что нашли археологи в Аккерманской крепости    

Археологи подводят итоги полевого сезона-2017 в Аккермане. Напомним, в этом году Белгород-Днестровская экспедиция института археологии НАН Украины под руководством Ирины Тесленко вплотную занялась самой крепостью и сооружениями на ее территории, несколько отвлекшись от античного периода истории города. «Думская» расспросила об итогах работы участника экспедиции, заведующего кафедрой истории Украины Педагогического университета кандидата исторических наук Андрея Красножона.

По его словам, особое внимание ученые уделили остаткам средневековой турецкой мечети, построенной в центре крепостного ансамбля на месте снесенной османами православной церкви.

«Раскопки здесь проводились ровно 40 лет назад, — говорит ученый. – Тогда было решено, что христианский храм датируется XIII веком. Мечеть была изучена лишь частично, а к западу от минарета был обнаружен богатый могильник. Теперь же удалось полностью расчистить остатки мечети, выявить ее планировку и получить твердые датировки этого сооружения, ведь раньше с завоевавшим Аккерман султаном Баязидом II (1481-1512) ее ассоциировали лишь по традиции, опираясь на сообщение Эвлия Челеби, посетившего город спустя 170 лет после Баязида».

Археологи нашли на полу и у фундаментов мечети свыше двух десятков монет, которые позволили установить возраст сооружения. Добавило ясности в этот вопрос и жилое здание, остатки которого были найдены под фундаментами мечети. Оно было разрушено до строительства мусульманского культового объекта. Здание перекрывает слой пожарища – по всей видимости, оно сгорело во время осады. В нем найдена керамика третьей четверти XV века (1470-1480-е годы), а Баязид завоевал будущий Аккерман 4 августа 1484 года.

«Отдельное внимание мы уделили христианскому храму, который еще ждет более детального изучения, — говорит Красножон. — Но уже сейчас ясно, что он построен не в XIII, а не раньше XV века, и к генуэзцам и византийцам никакого отношения не имеет, а является, скорее всего, молдавским».

Как выяснили исследователи, внутри православный храм был украшен фресками, на которых доминировал красный цвет. Мечеть же была покрыта зеленой штукатуркой.

«Мечеть оказалась очень большой – 400 квадратных метров, — констатирует Красножон. — До строительства Ханской мечети в Бахчисарае (Крым, — Ред.) она была крупнейшей в Северном Причерноморье. По размерам она была такой же, как мечеть на Ришельевской улице («Арабский культурный центр»), только отсутствовал купол: в свежезавоеванном Аккермане турки, видимо, очень спешили, посему конструкция была относительно простой. Внутри вдоль западной и восточной стен шли галереи. В них было по две колонны, на которые опиралась двухскатная крыша».

Неожиданным для специалистов оказалось расположение минарета – у южной стены. По словам Красножона, обычно его строят у северо-западного угла, сразу при входе, который в нашем полушарии размещают с севера (на юге находится михраб, ниша, указывающая направление на Мекку). Муэдзин, заходя в здание, сразу ныряет в дверцу минарета. В аккерманской мечети ему приходилось для этого пересекать весь зал. Кстати, сохранившийся до наших дней минарет – второй. Первый был разрушен, скорее всего, во время одной из русско-турецких войн (или в 1770-1774, или в 1789-1791 годах), когда в крепости размещался российский гарнизон. Тогда мечеть некоторое время функционировала как церковь Троицкого пехотного полка.  

«Почему минарет расположен нестандартно? Дело в том, что северная стена сооружения, у которой должен был быть минарет, находится в трех-четырех метрах от разделительной стены крепости и дозорной башни. Поставить там минарет – значит, сделать подарок возможному противнику в случае штурма. Кроме того, стена крепости глушила бы звук призыва на молитву. При этом с севера располагался парадный вход в мечеть, как и должно быть, и парадный фасад плохо просматривался из-за близости крепостной стены.

Почему же турки не построили мечеть в другом месте? Похоже, для султана Баязида II было очень важно возвести свою крупнейшую в северном Причерноморье мечеть именно на месте православной церкви, на самом высоком участке Аккерманского мыса. Это был символ того, что мусульмане пришли на этот берег моря всерьез и надолго. Турки 60 лет добивались Белгорода», — рассказывает наш собеседник.

Одновременно с мечетью в торговом дворе, у лимана, Баязид построил небольшую баню-хамам — для того, чтобы верующие могли совершать омовения перед молитвами.

Здание мечети простояло до 1830-х годов, пока российские военные не списали крепость. Ее разобрали на строительный камень местные жители. Особое предпочтение отдавалось дубовым балкам – это дефицитный стройматериал в безлесой Бессарабии. Когда в 1920-х годах в крепости начались раскопки румынских ученых, руководитель экспедиции Пауль Никореску язвительно высказался по поводу остатков мечети: «При входе в крепость справа мы видим руины здания, которое русские построили (имеется в виду здание казначейства, — Ред.), а слева – руины здания, которое русские разрушили (то есть, мечеть, — Ред.)».

Второй участок раскопок 2017 года был разбит с внешней северной стены цитадели, на склонах лимана.

«С научной точки зрения, это уникальный участок: это единственное место, где сохранилась нетронутой стратиграфия (культурные напластования, примыкающие к сооружению и позволяющие узнать его датировку, — Ред.). По всему остальному периметру фундаменты цитадели полностью обкопаны румынскими и советскими археологами. Я бы сказал, этот участок надо беречь как археологический мини-заповедник», — говорит Красножон.

Здесь удалось обнаружить фундаменты некоего массивного средневекового сооружения, которое предшествовало цитадели. Последняя, напомним, сама является древнейшей частью крепости.

«Это приоткрывает тайну генуэзской или византийской истории Белгорода, о которой мы знаем пока только из письменных источников», — отмечает историк.

Также здесь были найдены следы одного из многочисленных штурмов или осад крепости – наконечники стрел, дротиков, биты и каменные ядра.

Работы в крепости продолжатся следующим летом.  

Беседовал Николай Ларин