Избавиться от Пушкина и 411 батареи, спасаться арт-терапией и биеннале: как выжить одесским музеям (часть вторая)

С началом большой войны расходы на содержание музеев резко сократились. Коллекции вывезли в безопасные места или просто спрятали, сотрудников перевели на ополовиненные ставки, а то и вовсе отправили «на простой» (человек не работает и не получает зарплату, но и не уволен)… Кто-то и вовсе лишился места, другие защищают Украину с оружием в руках.

Музейщики могли выбрать: подойти к проблеме формально, работая с 10:00 до 16:00 только в будни, или встать на военные рельсы, «придумать» экспозиции, зарабатывать на мерче. Мы изучили работу одесских музеев и пришли к выводу — пытается выжить каждый. Однако далеко не все готовы выходить за рамки привычной рутинной работы.

Наши музейщики в совершенстве овладели искусством выживания. Во второй части нашего материала рассказываем, как Краеведческий избавляется от «Старой Одессы» и мечтает переписать судьбу 411-й батареи, Литературный уже избавился от Пушкина, Блещунова проводит арт-терапию и оцифровывает коллекции, а Музей современного искусства подумывает вернуть часть экспозиции и готовит Черноморскую биеннале.

В первой части читайте про мерч на месте Костанди в Худмузее, неопределенность с фондами Археологического и европейское турне Западного и Восточного.

КРАЕВЕДЧЕСКИЙ РАБОТАЕТ, НО ХОЧЕТ ИЗБАВИТЬСЯ ОТ 411-Й

Краеведческий музей, что на Гаванной — один из немногих полностью открытый для посещения. Но только по будням, что, согласитесь, странно. Работает и филиал «Степова Україна» на Ланжероновской. А вот музей мемориала 411-й батареи (тоже филиал) почему-то закрыт. Более того, все его экспонаты вывезли и поместили в подвалы основного здания. Сам мемориал влачит жалкое существование, о чем мы много писали.

К сожалению, и.о. директора Краеведческого Юрий Слюсарь говорить с нами не захотел, поэтому о ситуации в учреждении приходится судить лишь со слов отдельных сотрудников.

«Работает почти все, включая оружейную комнату. Ничего не эвакуировали (и правильно сделали, красного списка тут просто нет, — Ред.). Убрали только экспозицию «Старая Одесса» с дореволюционными вещами и почему-то экспозицию, посвященную Второй мировой (видимо, криво прочитали Законы о деколонизации и декоммунизации и решили перестраховаться). Все остальное открыто для посещения», — рассказал нам один из работников музея.

Часть коллектива перевели на половинчатые ставки, часть отправили на «простой», но обошлось без увольнений, продолжает он. 

Интересно с 411-й батареей. Руководство облсовета и нынешняя дирекция музея всерьез рассматривают вариант выделения ее в отдельное юридическое лицо.

«Краеведческий хочет избавиться от батареи, это факт. Хочется верить, что это будет новая жизнь, новое нормальное руководство, новая концепция и что все деньги, которые зарабатывает батарея от размещения коммерческих объектов, пойдут на ее развитие. Но пока все повисло в воздухе», — говорит собеседник «Думской».

ЛИТЕРАТУРНЫЙ БЕЗ ПУШКИНА: ТРАНСФОРМАЦИЯ ПОД ОБСТРЕЛАМИ

Проблема трансформации в новых реалиях остро стоит перед Литературным музеем. Изначально заточенный почти исключительно на русскоязычную культуру, он активно меняется, дополняя свои коллекции артефактами, связанными с украинским и другими пластами. Старается соответствовать, словом.

В 2023 году в здании на Ланжероновской — а это дворец Гагарина постройки середины XIX века — взрывной волной вынесло 69 окон, в двух местах обвалились потолки, появились трещины в стенах. С помощью Museum for Change окна закрыли щитами, а в Золотом зале и двух «виноградных» комнатах поставили новые. Как ни парадоксально, за время большой войны музей своими силами сделал больше ремонтов, чем до вторжения. Восстановили роспись на потолках галереи, привели в порядок три выставочных зала, фондовые помещения.

С самого начала большой войны доступ в Литмузей был заблокирован из-за близости к порту и Приморскому бульвару, с которого открывается вид, в том числе на военно-морскую базу.

«Однако ни на один день мы не прекращали работу, — рассказывает директор музея Татьяна Липтуга. — Мы заклеивали окна, демонтировали часть основной экспозиции. Многие предметы эвакуировали. Научный коллектив продолжал исследовательскую деятельность: писали статьи, вели сайт, выявляли новые имена украинских писателей, связанных с Одессой. В первые месяцы войны обосновались в отделе на Итальянской ,13 (бывший музей-квартира Пушкина, — Ред.), куда был доступ».

Сегодня этот филиал стал музеем иностранных писателей, бывавших и работавших в Одессе. Там начали готовить новую экспозицию, но работа прервалась в январе 2025 года. Прилет по соседнему отелю «Бристоль» задел и музейный дом.

«Крыша над ним полностью разрушена, окна вырваны и разбиты, потолки упали, — добавляет Липтуга. — Надеемся, что рано или поздно все будет восстановлено, ищем, кто нам поможет в этом. К счастью, экспонаты почти не пострадали, одна скульптура упала и люстра старинная раскололась, мы их своими силами уже реставрировали. Все что было эвакуировали в основное здание. На Итальянской одно пианино осталось».

МУЗЕЙ БЛЕЩУНОВА ЗАНИМАЕТСЯ АРТ-ТЕРАПИЕЙ, ОЦИФРОВЫВАЕТ КОЛЛЕКЦИЮ И ХОЧЕТ ВТОРОЙ ЭТАЖ

Одесский муниципальный музей личных коллекций имени Александра Блещунова тоже вывез свои сокровища в безопасное место. Сократилась и команда: некоторые сотрудники уволились «по собственному» и покинули страну, некоторые ушли в отпуска за свой счет.

«Традиционные наши посетители частично уехали, мы остались с непривычной аудиторией, — объясняет главный хранитель Елена Илясова. — Активным видом общения с посетителями стали регулярные тематические занятия с элементами арт-терапии».

Востребованными стали еженедельные занятия со взрослыми, которые проводит заведующая выставочно-популяризаторским отделом музея Мария Апрятова.

Совсем недавно открыли выставку в русле присущей именно этому музею красивой, изящной старины, правда, не из своих фондов, а из частной коллекции. Одесситам раскрыли тайны дамской сумочки.

Здесь музейщики тоже продолжают оцифровывать часть коллекции (в прошлом году сделали по фарфору, сейчас занимаются туркменскими украшениями, работа ведется за счет гранта от Гёте-Института), заносят данные об экспонатах в национальный реестр.

Воздушные удары россиян серьезного ущерба помещениям Блещунова не нанесли, но старинный жилой дом, в котором размещается музей, все же нуждается в реставрации.

«В идеале нам нужен второй этаж, — размышляет хранительница. — Но с этим проблема, ведь над нами сейчас еще есть жильцы, квартиры находятся в частной собственности. Еще нужно провести музеефикацию здания, отреставрировать, установить новое оборудование, это работа на несколько лет. За время войны мы смогли, как ни странно, починить электросеть и заменили аутентичную канализацию 1832 года, но делать капитальный ремонт в условиях войны невозможно».

МУЗЕЙ СОВРЕМЕННОГО ИСКУССТВА ПОНЕМНОГУ ВОЗВРАЩАЕТ ШЕДЕВРЫ

Музей современного искусства Одессы, недавно переехавший на Европейскую, в одно из зданий у католического собора Успения Пресвятой девы Марии, вывез свою коллекцию в самом начале большой войны.

«Здесь сработало, во-первых, качество команды, а, во-вторых, отсутствие государственного управления, — считает директор Семен Кантор. — В общей сложности, четыре человека, упаковали и отправили на запад Украины три громадных двадцатифутовых трейлера за месяц. Без какой-либо команды нашего любимого Министерства культуры. К середине апреля 2022 года вся транспортировка была завершена».

Сейчас музей подумывает о частичном восстановлении постоянной экспозиции. Сначала это будет порядка 35 работ. Кроме того, в Украину вернут десять жемчужин из коллекции раннего одесского модернизма, принадлежащей учредителю и банкиру Вадиму Мороховскому.

Новое здание музея на Европейской слишком маленькое для нынешних масштабов коллекции. Поэтому большое, современное музейное хранилище находится отдельно, рядом с основным здание банка Мороховского «Восток» на улице Грушевского. К сожалению, пока, до завершения войны, оно почти пустое.

«Хочу надеяться, что условия мира будут хоть как-то удобны нашей стране, и в результате значительная часть временно уехавших вернутся, — рассказывает Кантор. — Среди них будут и уже сложившиеся художники, и подающие надежды, которые включатся в творческую жизнь. Конечно, мы будем их площадкой, сочтем за честь и будем рады. Кроме этого, мы уже писали и областной власти, и городской, что хотели бы в 2027 году провести Первую Черноморскую биеннале современного искусства».

Недавно музей приступил к работе над мерчем, в том числе, шелковыми платками с принтами произведений великой одесситки Сони Делоне, которой в ноябре 2025 года исполнилось бы 140 лет. Ну и конечно, остаются лекции, кураторские экскурсии, кинопоказы.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Одесские музеи — это детство, юношество, молодость и зрелость. Это часть моего мира, который дал трещину в 2014-м и обрушился в 2022-м. Помню, когда умер дед, а мама ушла с работы, чтобы воспитывать нас с сестрой, мы постоянно ходили по ним. Археологический, Краеведческий, Художественный, Западного и Восточного искусства. Их экспозиции, отдельные шедевры запечатлелись в памяти еще ребенка. Потом был университет. Музейная практика именно там, в этих учреждениях. Я и сейчас, закрыв глаза, могу схематично нарисовать, где в Художественном был Ге с Иисусом и Пилатом, в Археологическом — Кузя с дубиной (неандерталец), а в Западного и Восточного искусства — греческий зал и голландцы. Гобелены! Из-за этого просто страшно попадать в эти музеи сейчас. Ты бредешь по залам, часть которых огорожена, не можешь свернуть в знакомый коридор. Стены или голые, или там какая-то актуальная выставка. Несомненно, важная, крутая, но… Это будто враг ворвался в мою детскую, сорвал обои, забрал компьютер, растоптал игрушки и нагадил на любимый плед сестрички…

Музейщики пытаются как-то все восстановить. Выживают. Уверен, после Победы они все переделают по-новому, и будет в стократ круче. Но… Того, что было, уже не будет никогда. Что ж, дополнительный повод ненавидеть их. 

Никита Горемыка

Я помню эти залы, заполненные зрителями, предварительно отстоявшими очередь у кассы. Речь о Художественном. Однажды здесь я встретила юных балерин, участниц перформанса. Они впервые оказались в залах старинной живописи. Жизнь у них особая, времени на музеи мало.

Ройтбурд радовался студентам, копирующим шедевры старых мастеров. А когда уже во время большой войны на наборной паркет, куда раньше не пускали без тапок из текстиля, поставили в рамках проекта современного искусства бетонные блоки, это вызвало грусть и протест.

Пусть наступит мир, наша Победа, вернутся шедевры, тапки пошьем новые и паркет сбережем, по нему еще толпам посетителей ходить и ходить. Музеи оживут и станут еще круче, активнее и сильнее, чем были раньше.

Ирэн Адлер