В Одесской области суд отправил под домашний арест пожилую жительницу Измаила, которая ударила ножом мужчину

Измаильский горрайонный суд поместил под ночной домашний арест женщину, которая 13 января нанесла ножевое ранение мужчине, игравшему в снежки с ребенком в районе ледового катка в Измаиле.

В ближайшие два месяца 60-летняя Елена И. не имеет права покидать место проживания с девяти часов вечера и до семи утра, передает корреспондент «Думской».

Подозрение правонарушительнице следователи Измаильского районного отдела полиции предъявили 16 января. В тот же день была переквалифицирована статья, по признакам которой было открыто уголовное производство в отношении подозреваемой. Первоначальная ст. 125 (умышленное нанесение легкого телесного повреждения) УК Украины была изменена на ст. 121 (умышленное нанесение тяжкого телесного повреждения). Согласно медицинскому заключению, у потерпевшего оказалась поврежденной плевральная полость левого легкого. В настоящее время он проходит лечение в Одессе.

Судебное заседание по избранию меры пресечения вел судья Асен Адамов. Сторону защиты представляла адвокат Зося Славицкая.

На заседании подозреваемая озвучила свою версию произошедшего. К слову, на суде выяснилось, что она является инвалидом 1 группы, ее заболевание относится к разряду неврологических (во всяком случае, так было заявлено в суде). По словам женщины, ни она, ни ее супруг не были ни в чем виноваты – все выглядело так, будто бы потерпевший напал на пару и избил ее без всякой причины.

«Когда мы прогуливались с мужем, я увидела, что мужчина кидает снежки в памятник нашим морякам-дунайцам. И когда он вложил снежок в руку ребенка, я сказала, что не следует детей учить плохому. Мы находились на приличном расстоянии от него, но я говорила громко. Он нам ничего не ответил, и мы пошли дальше. Он кинул снежок нам вслед. Тогда муж сказал: «Давай вернемся, так как молодой человек, по всей вероятности, хочет поговорить».

Мы вернулись. Мужчина начал говорить, что корабль, который на постаменте, не принимал участия в военных действиях. Мы не спорили. Я просто сказала, что это символ. Нельзя бросать снежками в символ, потому что вся наша жизнь — это символы. Я не слышала, был ли разговор у мужа с ним. Мужчина замолчал. И произнес — я не могу сказать, что слышала это ушами, прочла по губам: «А теперь на тему «дать в ухо». Потом он встал в боксерскую стойку и бил моего мужа. И они передвигались.

Я стояла как завороженная. Я достала ножик. Маленький. Перочинный. Он бы не принес ему вреда. Я защищалась».

Подозреваемая пыталась убедить суд в том, что с помощью ножа она надеялась остановить оппонента, что защищала себя, поскольку думала, что ее мужа мужчина уже убил и теперь настала ее очередь. По словам Елены, после удара ножом мужчина прошел немного, а потом повернулся и спросил, чем она его ударила. После того, как она ответила, что ножом, он якобы нанес ей два удара. Так выглядело описание подозреваемой этих ударов: «Он закричал возмущенно: «Меня? Ножом?». И очень быстро ко мне приблизился, и я опять услышала «Ду-дух!». Подумала, что он опять бьет моего мужа, но оказалось, что это он бил меня. А потом я уже не помню ничего. Пришла в себя только, когда увидела, что, опершись на палочку, стою на коленях. Мужа в тот момент я не видела. Если до того в голове было много мыслей, то после этого мыслей в голове вообще не было».

Примечательно, что после нанесения удара Елена сложила ножик и положила его назад в сумочку, «чтобы никто не видел». Полиции его отдала по первому требованию.

Свое повествование подозреваемая то и дело сопровождала эмоциональными вставками о том, как ей было страшно, что ее нельзя бить по голове, а также выпадами в сторону потерпевшего относительно того, «как можно было бить пожилых людей на глазах у ребенка» и т.д. Между тем когда со стороны обвинения прозвучал вопрос о том, как же она на глазах у ребенка смогла ударить ножом его отца, Елена сказала, что девочка стояла у нее за спиной, а ножик был маленький, и она его не могла видеть…

Кстати, подозреваемая сообщила, откуда у нее в сумке взялся нож. Якобы он лежал у нее там еще с осени, когда она ходила на кладбище убирать сорняки на могиле.

Адвокат Славицкая в свою очередь сообщила, что в показаниях потерпевшего дается совсем иная версия: якобы после словесной перепалки с подозреваемой и ее супругом он взял дочь за руку и хотел уйти, но тут почувствовал удар в районе лопатки. Когда он узнал, что это был удар ножа, то вернулся и ударил супруга Елены, завязалась драка. Защитница тем самым акцентировала внимание суда на том, что если бы спутник подозреваемой наносил удары потерпевшему, то это должно было быть отражено в медзаключении. Однако иной информации о телесных повреждениях, помимо раны от удара ножом, не было. Также Славицкая задала вопрос, почему нет в деле информации о том, что супруги И. также получили телесные повреждения в момент конфликта. По ее мнению, это указывает на то, что расследование проводится однобоко.

Из всего услышанного в ходе заседания напрашивается вывод, что теперь каждая из сторон конфликта пытается выгородить себя и свалить вину на другого. Во всяком случае, ни путанные пояснения подозреваемой, ни скупая информация о картине произошедшего со стороны потерпевшего пока не дают более-менее вразумительного представления о стычке. Единственное, что пока ясно, так это то, что если бы супруги после сделанного ими замечания и полетевшего в их сторону снежка не подошли выяснять отношения, то никакого конфликта с дракой и ножевым ранением не было бы.

Автор — Снежана Стрепетова