Как раскрыть заговор: краткое пособие для организаторов репрессий (колонка редакции)

Вчера апелляционный суд Киева оставил под стражей военнослужащего ССО, певца и поэта Андрея Riffmaster'а Антоненко, которого Аваков сотоварищи обвиняют в организации убийства журналиста Павла Шеремета. Оставил, несмотря на то, что защита буквально в пух и прах разбила доводы обвинения, убедительно доказав, что НИ ЕДИНОЙ УЛИКИ против Антоненко у полицейских нет. К сожалению, наша Фемида не настолько независима, как хотелось бы, и ситуация с этой самой независимостью при нынешней власти только ухудшилась.

Ваша редакция внимательно следит за перипетиями этого дела и диву дается беспомощности следствия. Взять хотя бы «важный вещдок», о котором вчера радостно известила всех пресс-служба Нацполиции. Речь идет о макете мины, который был найден у Антоненко. Как известно, изготавливают такие макеты путем выхолащивания настоящих боеприпасов. Естественно, после извлечения взрывчатого вещества в корпусе мины должны оставаться его следы (100%-я очистка невозможна даже в лабораторных условиях). Так случилось и с МОНкой Riffmaster'а. Следователи, однако, поспешили заявить, что обнаружено вещество, идентичное тому, которое взорвалось под машиной Шеремета. Ну да, и там, и там гексоген. Получается, найди певца-ССОшника дома крупицы пороха, это было бы доказательством его причастности к убийству Кеннеди?! С остальными доказательствами — та же история.

Посмотрели мы на все это безобразие и решили составить краткое руководство для украинских следователей — как привлечь к уголовной ответственности любого неугодного. Нет, не так. Следователи все это и без нас знают. Это будет просто иллюстрация для читателей — как это обычно происходит в наше время.

На рабочем столе одного из наших редакторов лежит своеобразный «сувенир» из АТО - хвостовик 82-мм мины. Любая экспертиза укажет, что на обломке присутствуют микроскопические следы взрывчатки — скорее всего, сплава тротила и динитронафталина ТД-42.

Лежит он так уже года четыре, но тут, допустим, приходит в гости к работникам СМИ какое-нибудь НАБУ. Мины антикоррупционеров не интересуют, поэтому они передают обнаруженный предмет полиции или СБУ.

«Ура!» — наверняка воскликнет следак, заполучивший этот сувенир с редакторского стола. Ведь следы аналогичной взрывчатки наверняка можно обнаружить на месте каждого третьего, а то и второго насильственного преступления, совершенного при помощи самодельных взрывчатых устройств.

Итак, первая улика. Согласно логике, проявленной следствием в деле Шеремета, уже можно объявлять о подозрении.

Далее, по давнему полицейскому алгоритму, следователь выясняет контакты лица, на столе которого обнаружена «составная часть боеприпаса со следами взрывчатки такого-то типа». Первыми будут коллеги — сотрудники того же издания. И в частности, военный корреспондент, который в общей сложности провел на фронте и в ближнем тылу год или два и привез упомянутую часть боеприпаса. Вот вам и подозреваемый №2.

Теперь исследуем номера телефонов, с обладателями которых когда-либо общались редактор и репортер, и - о, восторг! — обнаруживаем целую кучу подозрительных личностей, начиная с реальных дезертиров, контрабандистов, бандитов и прочих криминальных элементов, заканчивая огромным количеством действующих военнослужащих в звании от солдата до генерала или адмирала. Много фронтовиков, среди которых есть и такие, которые в свое время подозревались в совершении того или иного преступления. Такова профессия журналиста – общаться и получать информацию от всех согласившихся поделиться подробностями интересного случая или происшествия.

Но следователю это невдомек, точнее он это обстоятельство игнорирует. «Пробив» телефонные контакты, он ищет среди них самые подходящие под преступление, которое расследует. И обнаружив, смело пишет в деле: «Многочисленные исходящие и входящие звонки от лица N к лицу S свидетельствуют о том, что между ними существует реальная постоянная связь и/или существует преступный сговор с целью осуществления преступления». Иными словам, налицо что? Правильно, организованная преступная группа!

Дальше работа упрощается. Если даже у N (журналиста или редактора) или S (подозрительного фронтовика) есть алиби на момент совершенного где-то и когда-то преступления, то это лишь отягчающие обстоятельства, поскольку, с точки зрения следователя, граждане N и S просто заблаговременно позаботились об алиби. И, оставив где-то работающие мобилки, съездили в другое месте, «тихо взорвали и тихо ушли».

То, что в этот момент мобильные телефоны звонили и соединялись с другими трубками совершенно в другой географической локации, для аваковского следака вовсе не алиби. Ведь создатели ОПГ – N и S, - руководствуясь преступной логикой и пользуясь своим влиянием в коллективе, где работают, вовлекли в преступную схему других людей, поручив им совершать от их имени звонки с телефонов.

Даже то, что зловещие «создатели преступной группы» – N и S - в этот самый момент могли вкушать в присутствии нескольких свидетелей шашлыки, присутствовать на многолюдной свадьбе или вообще делать селфи где-нибудь за рубежом, тоже не принимается во внимание.

«Ведь мы живем в цифровую эпоху!» — восклицают следователи.

Были на свадьбе? Подстроили подставное мероприятие, заплатив лжежениху и лженевесте, заплатили и гостям за лжесвидетельство. Заплатили и свадебному фотографу (который тоже пойдет под раздачу как соучастник преступления).

Были на шашлыках? Заставили членов своей ОПГ лжесвидетельствовать. Селфи на фоне достопримечательностей Барселоны или Мадагаскара? Фотошоп!

С этими «неоспоримыми» аргументами следователь идет к следственному судье и получает разрешение на дополнительный обыск в квартирах и по месту работы граждан N и S. В офисе гражданина N – того самого редактора или журналиста — следователь находит модель немецкого танка «Пантера» с крестами Третьего Рейха, чашку с надписью «Україна» с национальным флагом, книги с провокационными названиями «Мемуары Германа Пынти», стреляную гильзу из АТО, сборник статей «Минное дело в АТО», книгу «Практика партизанской войны», одну-две визитки чиновников и политиков времен каденции Порошенко.

И пофиг, что редактор наполовину еврей, а наполовину русский. Следователь уже закусил удила и старательно выводит в ходатайстве о взятии под стражу: «Увлекшись ультранационалистическими идеями, культивируя величие арийской расы, разделение общества по принципу национальной принадлежности, стремясь сделать свои взгляды объектом внимания общественности…».

И Порошенко к делу можно подтянуть. Злочинний попередник! Организатор путча!

Да, еще ж ОТМ есть — оперативно-технические мероприятия, то есть прослушка. Журналистов часто слушают разные компетентные органы, часто незаконно. Некоторых журналистов слушают постоянно. Разговоры наши коллеги ведут самые разные, не всегда общаются с друзьями в трезвом состоянии. Допустим, наш N два месяца назад поздно вечером позвонил своему источнику на фронте, и они всласть перемыли косточки руководству страны.

«Я бы их всех расстрелял, гадов!» — в сердцах произнес кто-то из них. И тут же попал на карандаш.

Дальше подсказывать не будем. Уверены, что именно по этому сценарию развивается спектакль под названием «Сенсационное раскрытие дела Шеремета». Понятно, что судебной перспективы производство не имеет… Хотя…

P.S. Рекомендуем сравнить дело Шеремета с делом 2 мая. Многое станет понятным.

Авторы — Александр Сибирцев и Олег Константинов