Реклама

«Думская». Юлиан, вы считаете себя одесситом, однако в Одессе, насколько я знаю, прожили буквально пару недель, ведь так?

Юлиан Милкис. Да, здесь родились и выросли мои родители. Окончили школу Столярского, консерваторию. Но спустя два месяца после моего рождения мы уехали в Ленинград, где мой папа работал в оркестре Мравинского. В Одессу меня регулярно привозили летом. Сами мы всегда снимали домик на 16-й станции Большого Фонтана, а наши родственники жили на Ришельевской, 69. Забавно, что и сегодня я живу на Ришельевской. Потом мы эмигрировали с семьей в Канаду, но я продолжал приезжать сюда уже с концертами в Филармонию и на фестивали. Конечно, с Одессой у меня связаны очень сентиментальные, детские воспоминания.

«Д». Я знаю, что в свое время вы протестовали против советского режима. Даже сожгли пионерский галстук. Что вас к этому подтолкнуло?

Ю.М. Это была моя реакция на оккупацию Чехословакии. В нашей школе учились дети из Праги, которые рассказали, как советские танки давили детей и женщин. Я был настолько ошеломлен, что сжег пионерский галстук, за что меня выгнали из пионеров. С маленького возраста я хотел уехать и жить в нормальном, свободном мире. И сегодня я горжусь, что эмигрировал из страны. Ностальгии у меня не было.

«Д». Какие эмоции переживаете сейчас, после начала полномасштабного вторжения россии в Украину?

Ю.М. Какие могут быть эмоции? Это абсолютное варварство! Сегодня я каждый день проживаю эти эмоции, пока хожу по городу и общаюсь с друзьями. Я преклоняюсь перед невероятным мужеством всех украинцев и чувствую огромную гордость.

Но я надеюсь, что скоро закончится это кровопролитие, а у Украины будет большое и светлое будущее. Она заслужила уважение во всем мире, я думаю, что теперь все страны будут помогать ее восстанавливать. А вот судьба россии для меня туманна. Я не представляю, как она сможет интегрироваться в нормальное общество.

«Д». В россии у вас тоже есть публика. Она как-то отличалась от украинской или какой-либо другой?

Ю.М. Все люди были нормальными, но в россии годами велась такая пропаганда, что множество хороших, образованных людей превратились в зомби, и никакого рецепта для них у меня нет. Впрочем, если в свое время пропаганда смогла сделать это с образованным немецким народом, то с российским народом это было сделать намного легче.

«Д». По вашим ощущениям, изменилась ли Одесса за время войны?

Ю.М. Конечно, изменилась! По городу расставлены противотанковые ежи, мешки с песком. Именно такие воспоминания были у моих родителей о периоде оккупации во время Второй мировой войны. Они тогда одни из последних эвакуировались из города.

Насколько я знаю, первые недели город был вообще пустой, все было в блокпостах. Сейчас город живет, рестораны открыты, людей полно. Вчера был утром на Привозе – там все есть, кроме свежей рыбы. Видел только замороженного бычка.

Это, конечно, неправильно, но я уже, как и большинство одесситов, перестал реагировать на воздушную тревогу. Как и говорили мне местные – я привык.

«Д». Расскажите о концерте в Оперном театре. Какая программа ждет одесситов?

Ю.М. Приехать в Одессу и дать концерт — это была моя инициатива. Я понял, что хочу поддержать город и страну таким образом. На концерт приглашены волонтеры, военные, раненые. В программу войдут произведения Мирослава Скорика, Левковича, Сильвестрова и Шора, которые я исполню совместно с молодежным оркестром под управлением дирижера маэстро Черного. И конечно, зрители услышат произведение Гии Канчели «Ночные молитвы». Это мое любимое произведение, которое я играл в Одессе 20 лет назад. Я помню этот переполненный зал, многие люди тогда сидели в слезах. И в этот раз на концерте будет тихая грусть.

Я считаю что музыка – это то, что необходимо сейчас людям. Если звучит музыка — значит, жизнь продолжается. Это какой-то всплеск, заряд любви и энергии. Конечно, мы предупреждены, что если будет воздушная тревога, то концерт придется прервать и пройти в подвал. Но будем надеяться и уповать, что все пройдет гладко.

Беседовала Надежда Маркевич, фото Юлии Городецкой

 
СМЕРТЬ РОССИЙСКИМ ОККУПАНТАМ!