«Копеечная» барахолка: как одессит Василия Теркина продавал или «при румынах было лучше»

«Барахолка» — для кого-то от одного этого слова веет смесью пренебрежения и брезгливости. Выносят какое-то барахло на продажу. Для других такие блошиные рынки — возможность поностальгировать, купить винтажные вещички, это я в целом про покупателей. Есть и третьи, кого барахолка кормит.

Решение делать репортаж про все вот это было в редакции единогласным, как выбор корреспондента, которому мы доверим такую деликатную задачу. Конечно, Жогов. В советское время он сам бывал и на «сходках» (подпольном базарчике грампластинок), бегал от милиции. Да и боны (что-то вроде валюты для моряков) возле Торгсина (на Французском бульваре) менял у «кидал» с оглядкой. Еще и от дружинников спасался, когда Ленину на плакате хотел фингал дорисовать. Отчего же стариной не тряхнуть? Отправили мы его попробовать продать что-то на барахолке и собрать материал для статьи. Получилось из этого ого-го и черти что. Читайте первую часть приключений «Думской» на блошином рынке на Героев Крут.

— Бомжатник! — безапелляционно заявил мой знакомый, давно и плотно торгующий на Староконном. — Про что там писать? Про лифчики ношенные и сковородки, не слишком хорошо отмытые из «Альтфатера»? Во-первых, бомжи тебя заклюют, во-вторых, колорита там ноль. Только блох наберешься!

Но я уже решил. Барахолка во время войны для многих была спасением. Румыны разрешали одесситам торговать с земли. Староконка процветала. Может и сейчас так?

СОВКОВЫЙ АССОРТИМЕНТ

Василий Теркин здоровый и тяжелый. Из гипса. Сильно облупившийся. С васильковыми глазами, с яркими, словно напомаженными, губами. Сидит на пенечке. Растягивает меха гармошки. После войны артели инвалидов-кустарей делали таких солдат-гармонистов. В пенечке прорезь. Теркин — копилка.

И инвалиды-кустари его же на базарах продавали:

Подходи, народ честной!
Теркин — парень фронтовой.
Всунь монету — не пропьешь,
Через год рубля найдешь!

Вот думаю, я и буду такие стихи орать на барахолке. Для пущего ажиотажу.

Долго собирал по сусекам свой нехитрый ассортимент. Ревизию на балконе и антресолях делал. Выудил из сора олимпийского мишку образца 80 года. Подставочку для ручек «Днепрогэс». Сувенир «Ленин в шалаше». Правда, самого Ленина не видно — видать, в шалаш уполз. Детская швейная машинка. Телефон тяжелый, зараза. Дисковый. Родом из 50-х, еще буквенный.

— Барышня, соедините меня с ХРЩ208!

Еще одна статуя — доблестный Карацупа со своим псом Ингусом (на самом деле пса звали Индус. В середине 1950-х годов, из-за улучшения дипломатических отношений между СССР и Индией, его переименовали в Ингуса). Прославился Карацупа тем, что беспощадно отстреливал нарушителей советской границы. И немало угрохал. Правда, он скромно умалчивал, что враги лезли не в СССР колодцы травить и колорадского жука разбрасывать, а из СССР бежали как от чумы. У Ингуса (Индуса) половины морды не было — кто-то, видать, в ярости отколол.

Была еще кукла Маша, которую надевали на самовар. Все очень яркое и большое. Мой товар однозначно привлечет внимание покупателей. Они как сороки слетятся на блестящее.

Прочел, между прочим, административный кодекс. Статья 160 КУоАП — Торговля с рук в неустановленных местах.

«Торговля с рук в городах на улицах, площадях, во дворах, подъездах, скверах и в других неустановленных местах — штраф от 1 до 7 необлагаемых минимумов доходов граждан, с конфискацией предметов торговли или без таковой».

Гм. Крепко задумался. Я человек упертый. Но закон нарушать не хотелось. Что же делать?
Сложил весь этот «совок» в две сумки, прихватил шезлонг и… как они эту тяжесть таскают? Навьюченный как верблюд я и пошел покачиваясь. О моя поясница! Ох-хо мое плечо!

ОХОТА НА ДЕДУШЕК С ОРДЕНАМИ

Доехал до Героев Крут на такси. За 100 гривен. Блин, пока в минусах.

Барахолка с последнего раза, как я на ней был (до полномасштабки), увеличилась. Расползлась. Еще немного — и ее бы было видно из космоса. Но она уперлась в перекрестокс Космонавтов, а с другой стороны в магазины. Перед ними особо не разложишься.

Я с клетчатыми баулами топтался на месте. Все места были заняты. Продавцы стояли плотно. И думать нечего где-то пристроиться. Народ обтекал меня. Рядом женщина отдавала котят в добрые руки. Котята были нагломордые и просились ко мне домой. Тут же торговали советскими книгами. И очень много китайских товаров.

- Какие три слова распространены во всем мире? «I love you»?

- Я вас умоляю, это «Made in China»!

Слонялись тут и личности подозрительные. Скрюченные. Про таких говорят «солевые». Кости лица обтянуты кожей, майка мешком висит. Протопал мимо меня один «солевой» с каким-то видавшим виды термосом. Продаст — и будет через время зависать, выгнувшись дугой.

- Димон???? — окликнул меня седой мужик с брюшком, усатый, в морщинах, что-то такое знакомое до боли. — 78-я школа! Б-класс!
- Ах ну да. Ну да. Одноклассник. Как я рад! (терпеть не могу встречать одноклассников — сразу сам вспоминаешь, какой ты старпер).
- Ты чего здесь?
- Да вот, кой-что продать хочу.

Одноклассник взял меня под локоть и повлек за собой.

- Продавать не сюда, — громким шепотом сказал он, оглядываясь. — Это на Староконный. Сюда приходят покупать. И вот такие кадры приносят что попало, — он мотнул головой на «солевого» с термосом
- Гмммм, — многозначительно ответил я.
- Я тут уже два года, — он посмотрел немного подозрительно, — не называй меня по имени в свой статье, мне еще здесь швондаться. Так вот, главная барахолка — это, конечно, Староконный. Но помимо него почти в каждом районе города есть очень много маленьких и локальных блошиных рынков. Например, на Таирова, на поселке Котовского есть, и возле Нового рынка имеется. И все эти базарчики я на выходных инспектирую. А этот рынок иногда называют еще «Копеечным».
- Гмммм гммммммммммммммммм, — я был уже заинтригован.
-  Ты мой одноклассник, ты в школе всегда жвачкой делился, и я тебя научу. Я расскажу, как фалеристом (коллекционером, скупщиком наград) стал. То, что ты продаешь (он заглянул в мои баулы), — громоздко и дешево. Я расскажу тебе о «мясе» (так называют что-то путевое). — У вас и сленг свой есть? — я был готов к новым открытиям.
- Ну а как же. Орден Ленина называют «лысый»: «Ой, я недавно лысого купил». Орден Кутузова — «Кузя». «Отечка» — орден Отечественной войны, — он повел рукой, обводя колыхающуюся толкучку. — Тут я могу купить и «лысого», и «отечку», то есть действительно ценное, уникальное и дорогое — но дешево. В отличие от Староконки, где такие мансы не прокатят! Это только если случайно на периферии какая-то бабушка выйдет. Слушай, бесплатный гайд даю, — добавил он усмехнувшись.

Так вот, одноклассник поведал, что с начала войны он активно здесь пасется. Люди стали выносить на продажу то, что раньше по «красным углам» лежало. И приехал он как-то на эту барахолку пораньше, часов в девять утра.

«Я не просто смотрю, что у людей на асфальте, а еще задаю дополнительные вопросы. А это важно, — поучал анонимный коуч. — В тот момент, например, я покупал советские игрушки. Смотрю: какой-то дедушка стоит и расстилает газетку на асфальте. Я подхожу к нему и, как обычно, здороваюсь и спрашиваю, есть ли у него какие-то игрушки, может быть, дома что-то сохранилось. Я, например, солдатиков покупаю.

На что в ответ мне дедушка говорит, что у него солдатиков нет. И тут же добавляет, что у него есть медальки. Я, отродясь, медалями и значками никогда не увлекался. Но как-то дедушка достаточно пожилой был, и мне стало его жалко. Я говорю: ну покажите, что вы имеете, какие медальки. Они у него с собой. И он достает из внутреннего кармана пиджачка две медали. Я тогда еще не знал, что это ордена. Я как-то сразу внутренним чутьем увидел, что это какие-то интересные вещи. Но я поблагодарил этого дедушку. Сказал, что меня не интересуют эти награды. Отошел где-то метров на пятьдесят вперед. А потом какое-то внутреннее чутье мне говорит: вернись, подойди. Он за них недорого просит».

Одноклассник рассказывает с азартом рыбака, глаза горят. Он явно очень горд собой. Продолжает он уже не просто торжествуя, он ликует!

«Я и не знал, что закинул приманку. Дедушка, когда я отказался, даже расстроился. Я возвращаюсь. Говорю: «Я передумал». Он достает ордена. Дает мне их, я ему деньги — и иду. (Не скажу, сколько дал: у меня с собой 2000 гривен было, а я все не отдал, еще на покупки оставил.)

Я дохожу до начала самого базара. На углу есть магазины, которые занимаются антиквариатом. У них свои объявления: «Куплю предметы старинные, иконы, картины, зубы кашалота» и так далее. Я удивился, почему этот дедушка туда не пошел. Не доверяет им, наверное.

Так вот. Иду я к покупателям антиквариата. Мне было интересно узнать, ценные ли я покупки совершил. Я помню, как у этого человека загорелись глаза. Как он смотрел на ордена, как он их боялся отпускать.

— Сколько хочешь за это? Давай я дам за это 300 долларов.
— Да нет, я только купил.
— Давай я дам тебе 500 долларов, — не сдавался он.

Я понял, что я не прогадал, что купил что-то дорогое. Я потом к этому дедушке вернулся. Я не могу сказать, что заплатил полную стоимость за них, но я докинул ему немножко денег».

И вот тут его монолог стал плавно переходить в тот самый гайд анонимного коуча.

— Так что переходи на медали. Или на солдатиков! А то так и будешь баулы таскать. И все без толку.

В это время я заметил проплешину в монолитном строю продавцов и рванул туда.
— Место! Место есть!

Соседи, два приличных мужика (один торговал велосипедами, другой — пылесосом и прибамбасами к нему), сказали, что тот, кто застолбил участок, сегодня не пришел. Так что могу занимать.

Я быстро расстелился, поставил Теркина и Карацупу, разложил шезлонг и с облегчением рухнул на него.

И тут по рядам пробежало:
— Облава!

— Бляяяяя! Я же только присел! — пронеслось в голове.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ!

Да, мы знаем, что «на самом интересном месте». Совсем скоро мы опубликуем вторую часть истории про то, как наш Дмитрий Жогов на барахолке торговал и что из этого вышло.

Автор – специальный корреспондент «Думский» Дмитрий Жогов, фото Валентины Бакаевой