Земля и ее защитники: в Одессе АТОшники добиваются положенных им по закону участков, чиновники их «бортуют» (фото)

Это война, как она есть. Грязная. Садистская. Жестокая.

А есть еще война подленькая. Необъявленная. Там не свистят пули и снаряды. Там застыло злобное равнодушие, правит бал самодовольное хамство. Желание досадить, унизить людей, вернувшихся с войны. Хотя бы кольнуть, буркнув: «Мы вас туда не посылали!».

Эта фраза иной раз действует посильнее вражеской пули. Охватывает безнадега. Опускаются руки. Заливает тоскливое чувство незащищенности и предательства. И вдруг… Мгновенный выброс адреналина, ослепляющая ярость, и свой крик слышишь как будто издалека и приходишь в себя только когда толстомордый водитель маршрутки, отказавшийся везти инвалида-«атошника», лежит на полу и юшка течет из носа, и перепуганные вытаращенные глаза: «Н-н-не нада! Я п-п-понял!». И ты, переводя дух, отпускаешь его…

Как там, в романе Толстого «Гадюка», где прошедшая гражданскую войну злая и тощая Оля не смогла жить в мире мещан. И не стерпев нападок «Вороньей слободки», схватилась за револьвер: «…выстрелила и — продолжала стрелять в это белое, заметавшееся перед ней лицо…». Это, кстати, первый в литературе опыт описания военного синдрома.

В этой статье я не стараюсь прошерстить весь чиновничий мирок в поисках, кто виноват.

Когда я прочел, что написал в «Фейсбуке» Константин Слободниченко, артиллерист, основавший военный музей в спальном районе (мы о нем писали), то невольно вздрогнул: на меня как холодом подуло:

«Даже страшно, признаться, о чем я думаю… После общения в течение двух месяцев с госструктурами — мысль одна. Это ТТХ РПГ-18 (гранатомет «Муха»). Больше ничего в голову не лезет».

Не буду пытаться разобраться в механизмах бюрократической машины. Просто послушаем монолог комвзвода. Пусть это будет статьей-предупреждением. И мне бы очень не хотелось через время сказать с горечью: «Мы же говорили! Писали! Довели, сволочи!».

Константин — человек доброжелательный, рассудительный. И если такое написал, значит, допекли. Или его, или кого-то из его бойцов. А за них Константин готов хоть сейчас в бой. Я встретился с ним. И вот его рассказ.

РЕКОГНОСЦИРОВКА НА МЕСТНОСТИ

На старенькой «шестерке» мы с Константином едем смотреть «его землю». Участок, который находится в границах города. Его каким-то образом не заметило недреманное чиновничье око, и Константин решительно за землю борется, вызывая у чиновников приступы ярости. Всем, кто хочет потребовать у города свой «клаптик» земли, Константин может провести мастер-класс:

- Каждому гражданину Украины положено десять соток земли под строительство дома, — говорит Слободниченко. — Под строительство дачи – 12 соток. Под строительство гаража – сотку. Под ведение сельского хозяйства — два гектара земли. Закон этот принимали еще при Кучме или Кравчуке, он популистский, конечно, но такой закон есть. В четырнадцатом году постановили, что участники АТО пользуются внеочередным правом. Землю под строительство дома в границах населенного пункта ты должен сам искать и договариваться с местным советом. Можешь, конечно, и в Царское село прийти и спросить: а у вас участка свободного нет? Понятно, что у них нет. Но спросить-то можно!

Когда в 15 году я был в АТО, меня солдаты спрашивали: «А ты писал заявление на землю?». А я даже не знал. Между тем несколько бойцов из Днепропетровска получили участки. Пусть на объездной. Но все равно получили. Даже три участка дали на выбор. Я приехал в отпуск в Одессу, написал заявление: «Прошу выделить мне участок!». Приложил все справки. Только я еще не знал, что в Одессе землю не дают.

В мэрии ответили: «Вы неправильно подали документы».

Я спросил, почему.

- А вы должны сами найти участок земли и предоставить его географические материалы!

- А откуда же я знаю, где в городе есть свободные участки?

- Мы такой информацией тоже не владеем. Поэтому ищите.

Я часто езжу по работе на машине и тут смотрю: на 7-ой Пересыпской столько земли свободной! Пусть она и в камышах. Рядом самострои ромы лепят. Я нашел кадастровую карту, посмотрел: вроде как частной собственностью участки не являются. Позвонил еще двум товарищам-побратимам. И мы втроем написали заявления.

СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ХИТРОСТИ

Бойцы уже привыкли на гражданке к чиновничьему лицемерию. Почести павшим бойцам, возложения цветов и торжественные речи, как правило, существуют для проформы. На деле же, чиновники, которые выстаивают минуту молчания и делают скорбные морды, уже через полчаса в упор не видят проблем живых бойцов АТО. Чтобы победить этого врага, нужна хитрость.

- Зачастую человек пишет заявление, — продолжает свой рассказ Константин, — и ему через месяц приходит ответ, что земли вашей уже нет! Я с ними ругался до хрипа: «У вас же компьютер! Вы же видите, что участков на 20 человек, зачем вы принимаете заявление от 21-го?». А люди месяц ждут. Надеются. Поэтому мы выбирали с бойцами пять участков и писали сразу пять заявлений на каждый участок. Может, кому-то повезет. Может, и всем.

Наши заявления отправили в городское управление земельных ресурсов. Оттуда перезванивают и гневно спрашивают:

- Вы чего столько заявлений написали? Ваша компашка собрались что-то намутить!

- Какая разница сколько заявлений написали? – говорю им. - Рассмотрите одно! Если есть пустой участок земли, дайте его, а по остальным напишите отказ. Я же не расстроюсь.

Мне дама заявляет:

- Я такой маразм первый раз в жизни вижу! Я столько лет в госструктурах, а таких глупых людей первый раз встречаю!

- Давайте я к вам подъеду, и вы мне лично объясните, что я неправильно написал. Это же ваша работа, верно?

- Забудьте мой номер телефона, — отвечает.

ДЬЯВОЛИАДА

«Товарищ! Без истерики. Конкретно и абстрактно изложите письменно и устно, срочно и секретно – Полтава или Иркутск?» (Михаил Булгаков)

Бумажные тигры живут в этих коридорах. Рыцари волокиты, вооруженные скоросшивателем и печатью. Они грозно и брюзгливо наблюдают за каждым вошедшим в их логово. У них есть хорошее оружие – они вас не понимают. Они багровеют и трясутся, когда вы робко протягиваете им бумажки.

– Это не ко мне!

- А куда?

- Не знаю, — ответствует раздраженно и дает понять, что своим посещением ты мешаешь занятому человеку.

Через час суматошной беготни:

- Мне сказали, что это все-таки к вам!

- Кто сказал?

- Ваше начальство!

Прошение берут, как дохлую крысу, и вчитываются:

- Это же составлено не по форме! Прочтите на доске объявлений, как заполнять, и тогда приходите.

А далее происходит диалог как в книгах Дугласа Адамса:

«- На какой доске? Чтобы найти ее, мне пришлось спуститься в подвал!

- Да, доска объявлений находится именно там.

- С фонарем!

- Наверное, лампочка сгорела.

- А лестница в подвал тоже сгорела?

- Но ведь вы же нашли объявление, правда?

- Да, нашел. Оно было на дне запертого шкафа с бумагами, который стоял в неработающем туалете, на двери которого висела табличка «Осторожно, леопард!».

Читайте также: Земля для фронтовиков — почему дают только избранным?

Наступает момент, когда беганье по инстанциям вызывает у имярека нервный смех, переходящий во всхлипывания. Он поводит безумно глазами и судорожно икает. Чиновники держат оборону, словно у них приказ: «Ни пяди земли! Позади нас…». А черт его знает, что позади них. И гражданин сникает, отчаивается и, осознав свое убожество, под довольное молчание бюрократов бредет домой.

Но бойцы АТО не привыкли сдаваться. И решили дать бой. Константин рассказывает:

- В Земельном кодексе написано, что органы власти должны в течение месяца дать ответ. Через месяц никакого ответа нет. Еду туда. Говорят: «Мы отправили вам ответ (!) из земельных ресурсов в управление архитектуры. Спрашиваю: «Долго от них ответа ждать?» — «Архитектура недели три точно будет рассматривать».

Прихожу через время в архитектуру:

- Готов ответ?

– Нет, не готов.

Еще через пару недель. Выходит женщина и говорит:

- Такая ситуация: я обнаружила в архиве, что эта земля в 1950-е годы передавалась кому-то советом народных депутатов Одессы. Мы можем написать вам разрешение на застройку этих участков, но у вас могут быть неприятности. Появятся вдруг хозяева. Подадут на вас в суд…

- Что они скажут? Что прописаны в камышах с 50-го года? Пусть подают.

- Мы так не можем. Не можем разрешение дать.

- Хорошо, что нам делать?

- Поезжайте на район, опросите соседей, найдите поселковый совет, найдите домовую книгу 1950-х годов. Или церковно-приходскую. Выясняйте, кто там прописан.

То есть, то, что они должны делать, почему-то взваливают на меня! Мы с побратимами подумали и решили за домовыми книгами не бегать и ромов не опрашивать, а через пару недель еще прийти. Оказалось, правильно сделали, что никуда не рванули, сведения эти по большому счету никому не были нужны.

В управлении архитектуры говорят:

- Ваш ответ уже готов.

- А где же он?

- В секретариате. Его должны отправить на Артиллерийскую, 1, в земресурсы.

Пошли в секретариат. У секретаря спрашиваем:

- Отправили наш ответ?

- Нет, не отправили.

- А покажите его. Можно сфотографировать или сделать ксерокопию?

- Нет, нельзя.

- Дайте хотя бы переписать!

- Давайте быстро, пока нет посетителей…

В ответе куча воды. Зонинг, красные, зеленые, синие линии. По поводу двух участков говорится, что они передавались советом народных депутатов кому-то. А еще по поводу двух ничего не написано.

И внизу вывод: «На этих участках разрешено строительство одноквартирных домов». То есть архитектура дает на эту землю добро!

Я сходил еще в архив и попросил бабушку божьего одуванчика найти что-либо по этим участкам. Подождал пару дней, захожу. Она мне: «Ничего по ним нету! Никаких сведений!».

Ветераны АТО довольны и счастливы. Нашли в Одессе ничейную землю и вот-вот получат разрешение на ее использование. Я слушаю Константина с уважением и благоговением: все же он почти прошел этот квест. Ха! Как бы не так!

- Приходим в земресурсы. Женщине, которая ведет Суворовский район, говорим: «Вам ответ должен был прийти. Из архитектуры» — «Сейчас схожу, посмотрю». Возвращается с ксерокопией. Дает ее и говорит: «Ну что же. Все понятно в этом письме. Вам не разрешено эти участки эксплуатировать».

- Подождите! Тут же написано совсем другое. Напишите тогда ответ, на каком основании вы мне отказываете в получении участка.

- Я ничего писать не буду! И вообще, на этот участок многодетная мать претендует. И ответа вам не будет.

- Почему? Вы же по закону должны ответить!

- Зачем он вам нужен?

Представляете, вы в магазин за хлебом приходите, а вам продавщица, глядя в глаза, говорит: «А зачем он вам нужен?».

- Знаете, что сделайте. На те два участка, по которым претензий нет, пойдите в архив и поищите, может, какие-то люди получали все же их.

- Вы же бумагу получили, что нет никаких претензий!

- Пойдите в архив, возьмите справку и приходите к нам. Мы будем всю эту запутанную историю отправлять Брындаку, председателю земельной комиссии. Пусть он определяет, кто заслужил этот участок, вы или (говорит насморочно, с придыханием) многодетная мать!

ДО БЕЛОГО КАЛЕНИЯ

Бывший старший офицер батареи капитан Слободниченко чувствует свою ответственность за ребят из бригады. Он начинает звереть, когда его побратимов гнобят чиновники:

- Всем людям сейчас массово пишут отказы под надуманными предлогами. Андрей, один из наших взводных, увидел на сайте Госгеокадастра области пошаговую инструкцию, как получить 2 гектара земли. Пишет заявление. Через месяц приходит отказ. Он к ним:

- Я сделал все, как указано в инструкции на сайте.

- Ой! Извините!

Присылают новый ответ: так и так, мол, в связи с возросшим количеством АТОшников вам отказано, ищите другой участок.

Приходим к начальнику геокадастра:

- На каком основании человеку отказывают? Нигде не написано, что этот участок занят. Он делает все пошагово, как у вас на сайте написано.

- Понимаете, с лета 2017 года правительство изменило порядок получения земли. Теперь нет никаких схем. Просто раз в квартал выставляется земля в свободный доступ, вот на нее и пишите заявление.

Я говорю:

- У вас в приемной сидят десять фронтовиков, которые пишут заявления по схеме, выложенной на вашем сайте. А вы точно знаете, что это неправильно и через месяц им откажете?

- Да, я им откажу.

- Так идите им скажите! Чтобы люди свое время не тратили! Уберите с сайта неправильную схему, напишите, что она не действует, а действует какая-то другая глупость, которую никто понять не может.

- Я не могу этого сделать.

Константин вздыхает. Я смотрю и представляю, как он с «Мухой» решительно заходит в «стекляшку» на Канатной. Как говорил Жванецкий: «Я хочу купить, как во время войны, танк на средства артиста, но пользоваться самому какое-то время… Мотовзвод огнестрельного сочувствия».

- А я же знаю, что земля выставляется раз в квартал уже под готовых людей, — продолжает Константин. — Вот, допустим, 12 соток в Фонтанке. Я не верю, что областная власть расщедрилась и эту землю отдает воинам. Написал заявление и получай участок возле моря? Нет, конечно. Цинизм такой по отношению к ребятам… Лучше бы они ничего не обещали.

Или вот случай.

Есть государственная программа. Раз в год правительство выделяет деньги на покупку жилья для семей погибших и фронтовиков, ставших инвалидами. У нас есть парень, который потерял ногу в АТО. Андрей. Командир взвода. Приезжаем в Киевский райсобес, заходим в кабинет, там сидит начальница. Спрашивает:

- Что вы хотели?

- Я возглавляю общественную организацию «Союз ветеранов, инвалидов, участников АТО 28-й мехбригады «Сталеві Янголи». Вот мой побратим. Он без ноги. Мы хотим, чтобы его поставили в очередь. Чтобы ему купили квартиру.

- Откуда я знаю, что он без ноги?

Этот Андрей, на что спокойный парень, снимает протез и кладет ей на стол.

Она в крик:

- Уберите! Что это вы положили!

А он ей:

- У вас совесть есть? Я у вас стою на учете, в райсобесе, как инвалид, и вы меня спрашиваете, с ногой я или без?

- Успокойтесь, мужчина! – и тут же она достает папку с его делом.

То есть знала, кто он! Пролистала и говорит:

- Вы хотите, чтобы его поставили в очередь? В программу включили? Так я этого сделать не могу.

- Почему?!

- Потому что в распоряжении Кабинета министров написано, что оно распространяется на людей, утративших функциональные возможности нижних конечностей в зоне проведения АТО.

- Ну! Он и утратил!

— У него в справке написано, что он «втратив ногу, захищаючи Батьківщину». А где он ее защищал, непонятно.

Занавес.

ЗАВЕТНЫЙ ПУСТЫРЬ

Мокрый пустырь с ржавой травой. Кое-где видно, что тут было когда-то пожарище: земля черная. По краям пустырь порос камышом. Тут же брошены старые доски. Кто-то уже приспособил территорию под свалку. Возле пустыря бродит бабуля в тряпье с плешивой дворнягой.

- А что, бабушка, кто живет-то тут? Чья земля?

- Да хто его знает, чья земля. Чичас все продают! Лужа чья-то! Яма чья-то! Колдоебину и ту купят и продадут! — старуха, ругаясь, ползет прочь.

- Мы хотим создать прецедент, — рассказывает Константин. — Мне в земресурсах сказали: «Вы что, не понимаете, что у нас еще ни один АТОшник землю не получал».

Наш побратим, замполит минометной батареи, он юрист, написал исковые заявления на бездействие городского совета. Нам в течение двух месяцев так и не ответили. Мы требуем заморозить все действия с этой землей, чтобы они подставным многодетным матерям, нуждающимся студентам, ветеранам картофелеуборочных кампаний эту землю не отдали, а передали нам.

Константин вздыхает и обходит пустырь. Неказистый клочок земли, за который приходится сражаться:

- Этот кусок городской земли никому не нужен, кроме нас. Но ОНИ нам его не хотят давать. Как я понял, в городе существует негласное правило: бесплатно никому землю не давать. А если давать, то только своим людям. Но ничего, мы поборемся.

От редакции. Константин Слободниченко абсолютно прав: мэрия Одессы принципиально не дает случайным людям землю, если на ней нет какой-то их недвижимости. За последние два года в выделении участков отказали сотням ветеранам войны на востоке Украины. Есть вступившие в силу решения судов, которые признают такую практику незаконной и обязывают городскую власть выполнить положения статьи 118 Земельного кодекса. Увы, чиновники игнорируют и их. В других городах Одесской области ситуация похожая. Единственное исключение – Белгород-Днестровский, где власти нашли для ветеранов аж 100 участков, правда на окраине.

В мэрии Одессы говорят, что свободной земли в городе нет вообще (что, конечно же, неправда). Вместо того, чтобы ее добиваться, чиновники предлагают участникам АТО писать заявления на квартиры. Дескать, есть план построить в каждом из четырех районов по социальному жилкомплексу. В них будут заселять всех льготников – ветеранов войны, многодетные семьи, сирот и отселенцев из аварийных домов. Один социальный комплекс уже строится на поселке Котовского.

Однако верить муниципалитету склонны далеко не все АТОшники. Оно и понятно: выше мы описали, как выделяют квартиры безногим инвалидам войны сейчас. Где гарантия, что через год, или когда там построят социальное жилье, отношение изменится? Да и Земельный кодекс, как и Уголовный, никто не отменял.

P.S. Кстати, липовым организациям инвалидов землю и в области, и в городе дают, причем целыми массивами. Подробнее об этом — читайте здесь.

Автор – Дмитрий Жогов