Лес вместо ожидаемого опустынивания и неясное будущее: год, как россияне подорвали Каховскую ГЭС 

Ровно год исполнился сегодня с того дня, как российские нацисты совершили одно из самых масштабных своих преступлений на украинской земле. Речь о подрыве дамбы Каховской гидроэлектростанции, произведенном в ночь на 6 июня 2023 года военнослужащими оккупационной армии. Это случилось через двое суток после начала украинского контрнаступления на Левобережье и явно было связано с ним.

Тогда в СМИ появились самые разные прогнозы последствий этого злодеяния, от сдержанных до откровенно алармистских. Некоторые эксперты даже назвали подрыв дамбы самой страшной техногенной катастрофой в Европе со времен аварии на Чернобыльской АЭС.

Минул год. Что из предсказанного сбылось, а что нет? Что сейчас угрожает в природном плане югу Украины? Нужно ли будет после победы восстанавливать дамбу и водохранилище, или есть какие-то другие решения?

«Думская» попробовала разобраться.

С военной точки зрения, в подрыве гидротехнического сооружения смысл был, считает наш военный обозреватель Виктор Босняк.

«Конечно, мы не можем залезть в головы планировщиков Генштаба и самого главкома, но в целом вполне допустимо предположить, что форсирование Днепра и создание плацдарма в районе Крынок собирались увязать по времени. Плацдарм должен был отвлекать внимание российского командования от того, что происходит к востоку и северо-востоку от реки, оттягивать на себя их резервы. Однако подрыв, резкое повышение уровня Днепра, затопление низкого левого берега спутали эти планы и весьма усложнили украинскую операцию. Наверняка те невыразительные темпы, которые мы наблюдали минувшим летом, во многом были связаны со срывом замысла по выходу на левый берег возле Херсона. Плацдарм, как известно, образовали лишь в октябре 2023-го. Он существует до сих пор, играет, несомненно, важную роль, однако далеко не ту, которую, по всей видимости, что отводили ему изначально. И да, то, что высадка произошла спустя четыре месяца, сказалось на уровне потерь украинских защитников — увы, в негативную сторону. Словом, давайте не забывать, что нам противостоит умный, даже коварный, и весьма решительный враг, способный на многое».  

Разрушение плотины привело к затоплению 14 населенных пунктов на левом берегу Днепра и такого же количества на правом. Без жилья осталось почти 40 тысяч человек. Не менее 52 украинцев погибли. Водопроводной воды лишились Кривой Рог и Марганец, большая часть Никопольского района Днепропетровской области. Остановили работу ирригационные системы, питающие сельскохозяйственный комплекс южного Левобережья, который производил ежегодно до 4 млн тонн зерновых стоимостью в 1,5 млрд долларов, почти половину украинских овощей и бахчевых культур.

Украинские власти оценили прямой ущерб в 2 млрд долларов. Экологи же заявили, что грядет природная катастрофа: стремительное опустынивание юга страны и критическое загрязнение северо-западной части Черного моря.

Прошел год. Судя по всему, мгновенной катастрофы-катастрофы не случилось, хотя ученые все же допускают, что подрыв еще скажется на природной среде и сельском хозяйстве, но в долгосрочной перспективе.

«О состоянии моря мы практически не можем судить, разве что о ситуации в Одесском заливе, — говорит экс-ректор Одесского государственного экологического университета доктор физико-математических наук профессор Сергей Степаненко. — Очень мало данных. Что касается суши, то там все куда лучше, чем мы предполагали. Великий Луг покрылся растительностью, а не стал пустыней. Природа все же мудрее, чем мы. Включила защитные механизмы. Все позарастало ивняком и тополями. Будет лес».

«У природы большой потенциал к такому самовоспроизведению, — вторит Степаненко доцент кафедры географии и геоэкологии Центральноукраинского государственного педагогического университета кандидат географических наук Ольга Гелевера. — Некоторые писали и говорили, что будут пыльные бури, что эти загрязняющие вещества, которые оседали в водохранилище, их будет разносить ветром. Я, например, писала, что такого не будет, потому что там осадки 400 миллиметров, пустыни не будет, потому что пустыня — это когда осадков меньше 200 мм. Но была опасность, что территорию заселят инвазивные (пришлые и агрессивные) виды растений. Бурьян, амброзия и так далее. Но этого не случилось. Теперь там вербы и тополь черный. Верба под четыре метра. То есть уже молодой лес. Там и кустарники, и мхи, и лишайник, создается биоразнообразие. Территория заселяется птицами, животными. Весеннее половодье создало новые условия, и процесс ускорился».  

И действительно, сейчас дно бывшего водохранилища постепенно превращается в лесную зону. Водные растения отмирают, на их место приходят другие, в основном ивовые.

Однако опустынивание все равно есть, и этот процесс, изначально не связанный с уничтожением Каховского водохранилища (климатический переход: юг Украины постепенно втягивается в сухие субтропики), российская диверсия сильно ускорила. Юг Левобережья до большой войны представлял собой чуть ли не главную житницу страны, причем аграрный сектор там развивался не экстенсивно, а интенсивно, за счет современной системы орошения. Это видно даже на старых спутниковых снимках Google — смотрите, сколько там характерных кружков.

Уничтожение Каховского водохранилища сделало ирригационную систему бесполезной. Даже если завтра не будет войны, все эти поля и плантации останутся обезвоженными, а еще плотно заминированными. Плюс наступление пустыни — напомним, что именно здесь расположено самое большое такое пространство Европы, Олешковские пески. Они расширяются.

Так что же нам делать после победы? Нужно ли восстанавливать дамбу и водохранилище? Мнения разнятся.

«Абсолютное большинство экологов за то, чтобы оставить все как есть на данный момент, чтобы природа восстанавливала свои права на эту территорию, — констатирует Сергей Степаненко. — Я понимаю коллег, они хотят видеть естественный биоценоз, возрождение того, что было уничтожено в советские времена. Однако они упускают социальный и экономический факторы. За десятилетия существования водохранилища от него стали зависеть десятки населенных пунктов, в том числе городских. И сельское хозяйство. Откуда теперь брать воду? Почему-то этот момент всегда забывают. Я все же считаю, что нужно восстановить водохранилище — возможно, не в тех объемах, в них смысла нет, но это необходимо. Позволить днепровским водам просто уходить в море — это расточительство, сжигание ассигнаций, если хотите».

По мнению ученого, после завершения войны или перемирия правительство должно создать большой экспертный совет, который сможет оценить ситуацию в степях со всех сторон: и экологической, и социальной, и экономической. И дать Кабмину взвешенный совет.

«Возможно, следует учесть опыт Израиля, с его всеизраильским водопроводом, который транспортирует воду с севера страны, в основном из Тивериадского озера, оно же Кинерет, в центр и на пустынный юг, - продолжает Степаненко. — То есть не каналы, а трубы. В каналах водах испаряется, и это опять-таки выброс ценного ресурса на ветер. Но вообще, я считаю, такого рода водоемы — это гарантия развития регионов. Иначе крест. Ну да, можно еще овцеводство развивать и оливки выращивать, вот только Украине это особой пользы не принесет».  

Ольга Гелевера, в свою очередь, призывает отказаться от практики создания огромных искусственных «морей» вроде Каховского водохранилища:

«Оно было мелким, занимало большую площадь, хорошо прогревалось, еще и с малой скоростью стекания. Сине-зеленые водоросли (цианобактерии) отлично в этих условиях развиваются. Мы называем это цветением воды. Они выделяют вредные вещества, это действует на рыбу, на другие живые организмы. Плюс огромные массы различных водорослей, камыша, они же отмирают каждый год, накапливается огромное количество ила. Такие водохранилища заиливаются очень интенсивно, и ведь никто их не чистит — в отличие от малых прудов. Со временем они превращаются в вонючие болота, речная рыба в них жить не может, города не могут брать воду для питья, особенно в теплый сезон. Плюс это 200 тысяч гектаров затопленных земель».

Специалист предлагает свой вариант решения проблемы.

«Я за то, чтобы долина Днепра и Великий Луг были сохранены в естественном состоянии, — говорит она. — Можно еще восстановить в качестве памятников пять запорожских сечей, которые там были. Что касается социально-экономического аспекта. Если вас интересуют цифры, то могу их привести — на память, округленно. Общий объем водохранилища был 18 кубических километров, при этом полезный объем — всего 6 куб. км. Из них 1,8 куб. км испарялось. То есть на нужды населения и сельского хозяйство шло от силы 4 куб. км. На орошение шло от 1 до 1,5 куб. км воды в год, примерно столько же потребляла промышленность. Считаю, что Каховское водохранилище избыточно при таком потреблении.

Почему бы вместо одного искусственного моря не сделать множество малых? Аккумулировать эту воду и распределять. Да, нужно будет создать инфраструктуру, проложить трубы, запустить насосы. В любом случае, не потребуется заливать водой 200 тысяч гектаров. Там куча заброшенных карьеров, давайте превратим их в резервуары воды! Словом, я вижу куда более щадящее для природы решение».  

Как бы то ни было, все упомянутые предложения всерьез можно будет рассматривать только после освобождения херсонского левобережья. Когда это случится, зависит только от украинских солдат и матросов.

Редакция уверена, что они справятся. И Украина обязательно победит!

У нас просто нет другого варианта.

Автор — Никита Горемыка