Ловят при помощи дротиков или на пирожок, стерилизуют и отпускают: как в Одессе популяцию бездомных животных сокращают  

Полтора десятилетия прошло с тех пор, как Одесса — первой в Украине — отказалась от варварского истребления бездомных животных, ликвидировав печально известную «будку», и перешла на современные методы регулирования численности популяции бродячих собак, которые предусматривают их отлов, стерилизацию с последующим выпуском в среду обитания.  

Многие тогда, в 2007 году, скептически отнеслись к реформе: дескать, ничего не выйдет, не приживутся у нас европейские порядки. Тем не менее она оказалась успешной. За прошедшее время хвостатое население города сократилось на порядок — в десять раз! Кроме того, стерилизация привела к снижению агрессивности псов, и сегодня нападение дворняг на человека — большая редкость.  

Отловом и выпуском животных занимается коммунальное предприятие «Муниципальный центр экологической безопасности», стерилизует и лечит их БФ «Приют для животных», созданный Немецким союзом защиты животных. В прошлом году эти организации обработали больше 1500 собак.  

«Думская» узнавала детали процесса, а также почему немцы не рекомендуют «одомашнивать» взрослых уличных животных.  

Еще в начале 2000-х борьба с бездомными собаками в Одессе выглядела ужасно. Пресловутая «будка» — утильцех КП «Одескоммунтранс» — была настоящим филиалом ада на земле. Сюда с билетом в один конец привозили отловленных собак и котов, которых самым жестоким образом умерщвляли: в основном били палкой по голове, хотя должны были усыплять. К слову, ежегодно из городского бюджета выделялись немалые средства на приобретение специальных препаратов. Судя по всему, закупали их только на бумаге.

В 2007 году правоохранители разоблачили сотрудника КП Олега Мищенчука, который устроил у себя дома настоящий цех по разделке собачих туш. В квартире «гицеля» обнаружили балку с крюком, на которую он подвешивал собак; разделочный стол, топоры и посуду. Все это было необходимо для переработки тушек в консервы, которые мужчина каким-то образом умудрялся продавать. Уголовной ответственности живодер избежал: его амнистировали.  

Жестокость продолжателей дела Шарикова вызывала негодование горожан еще в 1990-х. Нередки были случаи, когда жильцы многоквартирных домов оказывали сопротивление ловцам, защищая дворовых любимцев. Иной раз работников «будки» даже били.

В новом веке голоса протестующих наконец услышали в муниципалитете, который принял предложение Немецкого союза защиты животных и дал ему возможность построить на 6-м километре Овидиопольской дороги современный приют для бродячих собак и кошек. «Одескоммунтранс» лишили функций по отлову и «утилизации», а чуть позже была принята прогрессивная программа регулирования численности бездомных животин методом стерилизации, и положение кардинальным образом изменилось. Сегодня можно констатировать, что проблема собак, если и существует, то только в воображении отдельных догхантеров.

Конечно, подсчитать количество бродячих тузиков, а тем более регулярно отслеживать динамику, непросто, но в немецком приюте приводят простой пример: если в самом начале реализации программы к ним привозили 60-70 собак в неделю, то сегодня максимум пять-шесть животных.

«Нагрузка уменьшилась, и мы стали брать на стерилизацию собак из области, чаще заниматься лечением животных, — рассказывает заместитель директора учреждения Яна Панасюченко. — Их нам привозят волонтеры и члены зоозащитных организаций, с которыми мы сотрудничаем. Это примерно 10-20 животных в неделю. Речь идет о территориях, примыкающих к городу. Стерилизация позволяет ограничить приток новых животных в Одессу».

С кошками у приюта был неприятный опыт. Раньше три раза в год в приюте проходила акция по их бесплатной стерилизации. Учреждение заключало договоры с ветеринарными клиниками, которые и производили операции. Однако в какой-то момент одесситы начали приносить не дворовых, а домашних питомцев.

«В результате мы отказались от этого, — говорит Яна. — А потом город принял свою программу и выделяет на это примерно миллион гривен в год».

Теперь котов и кошек в приют привозят только зоозащитники – 20-30 особей в неделю.

По словам замдиректора, всех животных, попавших сюда, стерилизуют и при отсутствии противопоказаний прививают от бешенства, чумки и других инфекций. После реабилитации их возвращают обратно. Делают это те, кто привез собаку — коммунальщики или волонтеры.  

Если животное излишне агрессивно либо в силу болезни не может самостоятельно добывать себе пищу, его оставляют в приюте. Как правило, это собачки и котики, которые пострадали в ДТП или стали жертвой человеческой жестокости — были отравлены или ранены. Сегодня таких постояльцев здесь ровно 60.

«Все зависит от степени инвалидности животного, но мы стараемся максимально реабилитировать каждого», — говорит Яна Валерьевна.

Сотрудники приюта привыкают к питомцам, как к родным. К примеру, вспоминает замдиректора, коллектив тяжело перенес смерть таксы по кличке Батон. Хозяева выбросили собачку из-за того, что она была старой и часто болела. Пес, что интересно, до самого конца ненавидел мужчин, но обожал женщин. Кроме того, он охранял администрацию приюта.

Еще здесь жил пекинес Чапа, которого привезли в приют с переломанным позвоночником. Все думали, что он не протянет и суток, но реабилитолог Александр подарил ему 12 лет беззаботной жизни.

Специально для животных-инвалидов в приюте планируют построить дополнительные отапливаемые помещения, расширить и утеплить уличные вольеры. Ветеринары говорят, что именно последние — лучшее место для содержания уличных собак: это создает у них иллюзию свободы.

«Приют строили под стерилизацию, и у нас есть много наружных вольеров для краткосрочной передержки, до месяца. Если дольше, то у животного начинаются отклонения. Должна быть иллюзия свободы, открытый вольер. А вот внутренние стационары у нас ограничены. Одновременно там может находиться максимум 15 собак. С кошками проще — два года назад был построен отдельный клинический стационар для них. До этого мы могли принять не более десяти животных, а сейчас до сорока кошек одновременно», — продолжает Яна Валерьевна.

Вообще, по ее словам, приютом в полном смысле этого слова учреждением не является. Здесь оказывают исключительно ветеринарную помощь и исключительно бездомным животным.

«Люди часто не понимают наш статус. Нас считают городским центром, чуть ли не муниципальным. Но мы не имеем отношения к бюджету, мы частная ветеринарная клиника. Единственное, чем мы отличаемся от других, это тем, что работаем с бездомными животными и делаем все за свои деньги. Нас финансирует Немецкий союз. Поэтому когда в интернете вы увидите очередные сборы на лечение какого-то котика, спросите у этих волонтеров, почему они не делают ему операцию в нашем центре. Я называю это «Котик-Джекпот», — говорит Яна Панасюченко.

Приют располагает собственной каретой скорой ветпомощи, цифровым рентгеном, современным аппаратом УЗИ, может делать ингаляционный наркоз и так далее. Спонсоры настаивают на современных протоколах лечения, так что порой медикаментозное лечение животных обходится в три тысячи гривен в сутки.

Сейчас в приюте готовятся к весеннему наплыву раненых четырехлапых. Дело в том, что весной, как правило, активизируются так называемые догхантеры. Как следствие — растет число отравлений.

В приют можно прийти и забрать себе «постояльца». Как говорят сотрудники, лучше брать совсем маленьких щенков: социализировать взрослое бездомное животное очень и очень непросто, если вообще возможно. Многие специалисты вообще против содержания дворовых котов и собак дома.

КАК ОТЛАВЛИВАЮТ

Сейчас отловом животных, повторимся, занимается отдельная служба при КП «Муниципальный центр экологической безопасности». Совсем недавно предприятие переехало из небольшого подвала на Александровском проспекте в здание бывшей детской больницы на улице Атамана Головатого. На месте старых складов сотрудники центра оборудовали 11 временных вольеров, а в больничном здании — ветеринарный блок с хирургическим отделением: в ближайшем будущем КП намерено приступить к самостоятельной стерилизации, не прибегая к помощи «немцев» и частных ветеринарных клиник.

«Когда весной начался карантин, немецкий приют перестал принимать животных, — говорит директор центра Александр Панченко. — Тогда и пришла мысль делать все самим. Запланирована реконструкция вольеров с вентиляцией, будет холодильник для трупов животных, складские помещения, дезинсекция. Это первая очередь проекта».

В планах предприятия — создать и специальное кладбище для животных, домашних и бродячих. Оно разместится на участке площадью почти полтора гектара в районе 6-го километра Овидиопольской дороги. Там же построят и вольеры для передержки братьев наших меньших.

Отметим, что кладбище или крематорий для домашних питомцев и обитателей улиц одесские чиновники обещают сделать последние лет пятнадцать. К сожалению, дальше слов дело пока не продвинулось.

Служба отлова муниципального центра частично финансируется из бюджета города, но этих денег хватает только на минимальные зарплаты. Все надбавки — только благодаря собственной хозяйственной деятельности. Например, сотрудники КП оказывают услуги по отлову и стерилизации животных в Одесской области. Одна собака обходится заказчику в 1100 грн.

«Наши ловцы получают 4700 грн в месяц. Тут еще такая проблема: специальность такая есть, а профессии — нет. Это сказывается на зарплатах. Я как руководитель понимаю, что они делают для города, поэтому мы стараемся заработать денег и даем людям премии. А работа у ловцов — не из легких», — говорит директор предприятия.

На выезд сотрудники выезжают в защитной форме. Важно не только обезопасить себя, но и не травмировать животное.

«Мы используем разные методы. Можно применить транквилизатор, можно взять по старинке в петлю. Но последний способ вреден. Животное переживает такой стресс, что потом отказывается ходить на поводке. Поэтому стараемся работать со спецсредствами. Раньше у нас были пневматические пистолеты, но мы перешли на дротики, которые выпускаются из духового ружья. Во-первых, нет хлопка, и собака не пугается. А во-вторых, используются более качественные препараты, с меньшей дозировкой. Если собачке станет плохо, у экипажа есть антидот», — рассказывает замдиректора службы, кинолог Алексей Яровенко.

Ловцы умеют не только попасть в движущуюся мишень с шести-семи метров, но и найти подход к каждой собаке. Как правило, утверждают в службе, в отлов идут мужчины, которые любят животных. Ловят собак каждый раз по-разному – иногда нужно воспользоваться сачком, иногда приходится стрелять дротиком со снотворным, а порой достаточно поманить песика пирожком и посадить его в клетку голыми руками.

Больше всего бездомных собак в Суворовском районе Одессы: там много промзон и пустырей, где хвостатые чувствуют себя привольно. Впрочем, говорят в муниципальном центре, не исключено, что на статистику влияет и сознательность местных жителей, которые чаще, чем другие одесситы, сообщают в службу отлова о собачьих стаях. На втором месте по количеству бродячих животных — Черемушки.

Иногда за одной собакой приходится охотиться целый день. А был случай, когда песика не могли отловить в течение трех лет.

«Эта собака жила в порту Ильичевска (Черноморска, — Ред.). Каждый раз она чувствовала наше приближение – мы только на переправе, а она уходит куда-то в плавни. Как-то приехали специально ночью и наконец застали ее на месте», — вспоминает Алексей Яровенко.

Еще раз: после стерилизации и реабилитации всех животных, кроме больных и бешеных, возвращают в место отлова. Это принципиальный момент, прописанный сейчас и в законе.

Так что, говорят в службе, от бывшей «будки» в Одессе не осталось и следа. К слову, у директора муниципального центра дома живут пять алабаев, а у его зама — две подобранные на улице собаки и столько же кошек.

Автор — Надежда Маркевич