Командир бронированной «змеи»  – о своем МБАКе, нелегкой морской службе и перспективах американских «Айлендов» (фото)

Потом он передислоцировался вместе с остальными «верными» (так их начала называть пресса) на материк, в Одессу, где и получил офицерские погоны. По всем параметрам – знания, физподготовка, лидерские качества, тактическое чутье – Дамир оказался среди лучших выпускников института ВМСУ, поэтому юному лейтенанту была оказана высочайшая, по морскому неписаному кодексу, честь. Он стал полноправным командиром боевой единицы флота. Да еще и новейшей единицы!

Старлей Аулин — человек скромный, красоваться перед фотокамерой не любит, как и общаться с журналистами:

- Вы не обижайтесь, но это только время отнимает, а у нас столько работы…

Мы беседуем с командиром на борту его бронированного «пресмыкающегося», которое мирно покачивается у причальной стенки Западной базы возле трех собратьев. Всего «Гюрз» выпустили шесть штук, но два МБАКа недавно передислоцировали на Азов, и в Одессе осталось четыре катера.

Не знаю, как вы относитесь к этому произведению украинского военпрома, да и специалисты по поводу «змей» разное говорят, но чисто внешне наши новые бронекатера прекрасны. Стройные обводы, хищный нос, суровые боевые модули на баке и юте… Походишь по палубе, потрогаешь стволы орудий — и проникаешься.

Переместиться с кормы на нос, кстати, не так просто: надстройка сделана почти вровень с бортами, для прохода оставили сантиметров двадцать, не больше, и чтобы не свалиться в воду, надо держаться за поручни. Когда шторм, пробраться тут нереально.

- Катер устроен так, что в походе выходить на верхнюю палубу особой необходимости нет, — поясняет Дамир. – Управление всеми механизмами, оружием и прочим осуществляется изнутри, отсеки соединяются друг с другом. Это как танк, только больше.

Скорострельность носового орудия – 500 выстрелов в минуту. Калибр – 30 миллиметров. Вроде бы немного, но, как утверждает командир, вполне эффективно. Главное – подобраться к врагу и ударить в нужное место.

— У наших катеров есть очень серьезное преимущество – они малозаметны, — рассказывает лейтенант Аулин. –У нас хорошие РЛС, но уже на двух с половиной – трех милях мы видим друг друга на экранах как малюсенькие точки, а визуально перестаем наблюдать уже с полутора миль. Если мы идем возле берега, то обнаружить нас еще сложнее, почти невозможно. А если еще и видимость плохая, туман, снег, то… Не сочтите меня самоуверенным, но, думается, не будет сильным преувеличением сказать, что мы можем бросить вызов и большим кораблям. Конечно, если будем действовать всей группой. Главное – подобраться к нему, большому кораблю, поближе. А там… 30-мм снаряды, выпущенные очередью в главный командный пункт или по установкам противокорабельных ракет…. Это очень серьезно. Это делает тот самый большой корабль бесполезным. Именно этому мы и учились все это время. Изучали тактику, свою матчасть, корабли противника. Мы знаем, куда, как и при каких условиях надо стрелять!

Когда Дамир говорит о своем корабле, у него буквально горят глаза. Видно, что для него это не просто железяка.

- Нет, конечно! Наш «Вышгород» живой, у него есть характер! — горячится офицер. — У всех кораблей есть какие-то свои особенности. Вот наши катера выпущены одной серией, они совершенно одинаковые, но все равно присутствуют индивидуальные черты. Один МБАК чуть хуже ведет себя при рулевке, другой чуть быстрее, хотя все они, конечно, полностью соответствуют заявленным характеристикам. Но в мелочах, которые может уловить только моряк, они отличаются. Наш катер, мне кажется, — женщина. Она любит, чтобы за нею ухаживали, любит, чтобы ее любили, и отвечает взаимностью.

Аулин еще не женат, но надеется решить этот вопрос в ближайшее время. Пока же семья командира – его команда, состоящая из одного главстаршины и трех матросов. У них все, и в самом деле, как в танковом экипаже устроено. Разве что панибратства, которое иногда встречается у танкистов, старший лейтенант не допускает. Между собой рядовые и унтер общаются на «ты», но командир выдерживает дистанцию.

- Конечно же, я с ними советуюсь, мы часто беседуем на разные темы, у нас нормальные отношения, — говорит Дамир.

Самый возрастной член команды – 44-летний моторист-электрик Олег. Старший матрос.

- У него дочь такого же возраста, как я, и как-то находим общий язык, — улыбается старлей.

Стармос Олег на флоте совсем недавно. Жил человек, не тужил, а в сороковник неожиданно захотел морской романтики и подписал контракт с ВМСУ. Год прослужил на килекторе (вспомогательное судно для подводных грузовых работ) «Шостка», потом перевелся на катера, а теперь уже не называет банки «скамейками», компАс «кОмпасом» и не путает бак с ютом.

- И отлично себя проявил, у человека руки растут из нужного места, талант к технике. Хороший матрос, — говорит Дамир Аулин.

«Вышгород» только снаружи кажется небольшим, но на самом деле, это немаленький кораблик. В надстройке у него пост управления c перемигивающимися лампочками и попискивающими приборами, а внизу – погреба с боезапасом, кладовые с продовольствием, топливом и водой, каюта командира, кубрик команды с двумя двухъярусными койками, а также камбуз и гальюн.

Гальюн миниатюрный, как в самолете, но зато там есть душ! Вообще, если сравнивать с кораблями и катерами советского производства, которые составляют большинство нашего флота, «гюрзы» — как «мерседесы» перед ВАЗовскими «копейками». Шутка ли, всего пять человек команды, а все отсеки кондиционируются, и даже в самую адскую жару моряки могут сидеть в повседневной форме одежды и работать. Невиданное дело!

На камбузе тоже все как у людей, даже духовка имеется.

- Вкусы, конечно, у всех разные, но что любит вся команда без исключения – так это запеченную с мясом картошку. Мы ее иногда делаем в походах, — улыбается командир.

Автономность кораблика – пять суток, но этот срок обусловлен объемом штатных резервуаров для пресной воды.

- Топлива и продовольствия хватает на больше. Если прихватить с собой десяток баклажек с водой, то еще двое, а то и трое суток можно накинуть. Правда, надобности в этом обычно нет, — говорит Дамир.

Вот только с мореходностью у «змей» не очень. При трех баллах их качает так, что резко снижается эффективность оружия, а если, не дай Бог, шторм, то выходить в море на катерах просто опасно: в конце концов, их разрабатывали для рек, лиманов и прибрежного плавания.

- Был случай, мы, выполняя боевую задачу, попали в такой шторм. Два дня болтались, и я, признаюсь, опасался и за корабль, и за людей. Было тяжело морально и физически, хотя у нас морской болезнью никто не болеет. Но ведь даже если тебя не мутит, работать, когда катер швыряет, словно скорлупку, туда-сюда, очень и очень сложно! В общем, пережить еще раз такое я бы не хотел, — признается командир.

Однако лиманы и прибрежное плавание вполне могут быть и козырем: быстро ударить по врагу и отойти куда-нибудь в Днепро-Бугское междуречье, Днестровский лиман или дельту Дуная – это тоже тактика, причем вполне эффективная. Главное – не лезть на рожон.

Если качка небольшая, то катер способен на очень многое. Недавно интернет облетел видеоролик, демонстрирующий возможности боевых модулей «Гюрзы». На ствол орудия поставили граненый стакан с водой. Кораблик, покачиваясь на волнах, совершил полный разворот (циркуляцию). Пушка при этом двигалась, оставаясь нацеленной в одну точку, а гранчаку хоть бы хны, ни капли из него не пролилось!