Затягивание экспертизы ДНК и пониженные выплаты: с чем сталкиваются одесситы, потерявшие близких на войне

Война в телевизоре — это сюжеты о героях, драматические истории о погибших и высокопарные слова о том, как государство ценит подвиг тех, кто отдал жизнь за свою страну. В реальности очень часто родственники убитых, помимо горя, сталкиваются с кругами ада бюрократической машины, в попытках признать своих родных умершими, достойно их похоронить и получить положенные выплаты.

Сегодня по официальным данным в Украине насчитывается более 51 тыс. военнослужащих, которые числятся пропавшими без вести. Кто-то из них жив и находится в плену, но большинство, по словам специалистов, погибли и остались лежать в безымянных посадках.

ДОКУМЕНТЫ БУДТО ПОГЛОТИЛИ

Один из тех, кто не понаслышке знает, через что приходится порой проходить родным погибших героев, — общественный деятель, заместитель руководителя организации Veterans Hub Олег Макаров. Его сын Остап погиб в первый день летнего контрнаступления летом 2023 года. Он был пулеметчиком в 47-й механизированной бригаде «Магура».

Группа снайперов выдвинулась в серую зону и была прижата огнем противника. Понимая, что ребята в тяжелой ситуации и зная, что его товарищ с позывным «Француз» ранен, Остап Макаров решил вытащить его из нейтральной полосы. Выскочив из окопа, он преодолел около 500 метров по заминированному полю и смог добраться до друга. Но на пути назад ребята подорвались на мине. Остап потерял руку и друзья остались в серой зоне.

Следившие за ситуацией с дрона враги направили на место своих бойцов, чтобы взять наших воинов в плен, но Макаров отбивался до последнего. Поняв, что захватить наших героев не удастся, орки обстреляли посадку зажигательными минами и побратимы сгорели заживо. Через шесть дней собратья из «Магуры» отбили посадку и забрали тела друзей.

Похоронить сына Олег Макаров смог только в декабре 2024 года, и то только благодаря своей настойчивости. Он буквально поселился в запорожском госпитале и требовал скорейшего проведения экспертизы ДНК. После этого отец стал собирать документы, чтобы оформить выплаты, положенные за гибель сына.

«Я начал заниматься этим зимой прошлого года, но только 21 июня документы отправили из одесского военкомата в Департамент соцобеспечения Министерства обороны Украины. И все, на этом процесс оборвался, как будто их поглотили. Какой-либо информации о ходе дела до сих пор нет. Недавно общался с министром по делам ветеранов Натальей Калмыковой, она пообещала взять ситуацию на контроль», — говорит Олег Макаров.

Как ни печально подобных историй немало. К примеру, одесситка, попросившая остаться неназванной, судится с Минобороны за 15 миллионов гривен, которые ей как дочери погибшего военнослужащего не хотят выплачивать на основании того, что она уже совершеннолетняя.

«Я должна в суде доказать, что папа меня содержал, но сделать это, как вы понимаете, очень сложно», — отмечает девушка.

ИЗДЕВАТЕЛЬСТВО НАД ЛЮДЬМИ

Есть примеры, когда выплаты начисляются, но не в полном объеме. Муж одесситки Юлии, который служил в Госпогранслужбе, пропал без вести в Курской области еще минувшей осенью. Через некоторое время женщине стали начислять 30 тысяч гривен в месяц.

«То есть они выплачивают просто зарплату, как если бы он служил, условно говоря, в Измаиле. Но ведь он пропал без вести там, на нуле, а не в тылу, и выплачивать должны боевые 100 тысяч, а не 30», — сетует женщина.

При этом доказать что-то бюрократической машине простому человеку без адвокатов практически невозможно. Ведь в системе бывают и коррупционные моменты. Недавно в Одесской области сотрудники ГБР разоблачили бухгалтера одной из воинских частей, который на протяжении года указывал в документах о выплатах номер счета своей знакомой. В итоге, 2,3 млн гривен, которые должны были быть перечислены семьям без вести пропавших воинов, осели в карманах аферистов.

Военный эксперт «Думской» Виктор Босняк поясняет, что волокита иногда может быть некой защитой от злоупотреблений, но в большинстве случаев — это просто издевательство над людьми, которые и так пережили страшное горе.

«К сожалению, государство создает тысячу препон перед семьями погибших, делает все, чтобы не платить им. Наверное, с одной стороны, это нормально — так отсекаются мошенники. Но по-человечески выглядит все это мерзко. Тело солдата лежит на нуле, его объедают животные, побратимы видят это с дрона, но ничего не могут сделать. А семья обивает пороги. Потом линия фронта сместится, тело воина окажется на подконтрольной россии территории, и нам придется уповать только на их милость: найдут, соберут, выдадут. Это все ужасно», — резюмирует эксперт.

ИСТОРИЯ ПОГИБШЕГО АВТОРА «ДУМСКОЙ»

Недавно трагедия настигла семью общественного деятеля, автора «Думской» Олега Коваленко, который служил командиром взвода инженерно-саперной роты 23-й механизированной бригады. 12 декабря он с группой подчиненных выполнял задание по минированию территории в районе поселка Разлив Донецкой области.

«Муж производил закладку противотанковых мин, когда прилетел дрон и что-то на них сбросил. Как утверждает очевидец события, получивший ранение и тяжелую контузию, от Олега в результате детонации ничего не осталось. Через три дня я общалась с руководством части, и они обещали, что вернутся туда и вытащат его останки. Однако этого так и не произошло, и теперь они практически не идут на контакт», — рассказала супруга военного Светлана.

Возможно, в части и хотели бы как-то помочь вдове и отдать дань уважения погибшему побратиму, но территория, на которой остался лежать Олег Коваленко была оккупирована. Военные уверяют, что всегда нацелены на то, чтобы вытаскивать не только 300-х, но и 200-х, однако перед ними всегда встает вопрос цены таких действий.

«От желания или нежелания командования мало что зависит. Если тело находится в серой зоне, на минном поле, или на захваченной врагом территории, если для возвращения нужно положить еще 4-5 других жизней, командование этого не захочет. Несмотря на все желания вдов. А при отсутствии тела он останется пропавшим без вести, и признать его погибшим можно только через суд», — говорит на условиях анонимности офицер одной из бригад ОК «Південь».

Скорее всего Олег Коваленко пополнил бесчисленные ряды без вести пропавших, причем в ситуации с ним вероятность проведения экспертизы ДНК и установления личности крайне мала и возможна только в случае обмена телами.

Светлана Иванова добилась открытия уголовного производства по факту гибели мужа и пытается добиться признания его погибшим, чтобы предать тело земле и получить выплаты от государства. Но, по мнению экспертов, женщину, скорее всего, ожидают все муки ада.

Военный адвокат Валерий Судаков советует обращаться в суд и подавать заявление о признании факта смерти, привлечении свидетеля, однако не особо верит в успех.

«Нельзя сказать, что такого не бывает, знаю пример, когда наш самолет сбили в районе острова Змеиный, и по показаниям свидетеля, ребят признали погибшими, и там были выплаты в 15 миллионов, однако это не система. В основном руководство воинских частей, пользуясь реалиями военного времени, всячески препятствует этому. Причина – позиция высшего руководства, когда для подтверждения гибели воина должны быть железобетонные доказательства. В противном случае спрашивают с командира, поэтому тем проще записывать людей в без вести пропавшие, чем признавать гибель», — объясняет юрист.  

БЫВАЮТ И ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЕ ПРИМЕРЫ

Стоит отметить, что не всегда родных мучают бюрократическими проволочками. Бывают случаи, когда все происходит гладко, но они связаны в основном с «Азовом» и 3-й штурмовой бригадой, где уже на протяжении десяти лет действует единая патронатная служба. Мама «азовца» Ярослава Баиса, погибшего в Еленовке, в честь которого в Одессе названа бывшая улица Высоцкого, в получении выплат не сталкивалась с преградами.

«В патронатной службе «Азова» все отработано до мелочей. Самое трудное для меня – это было дождаться результатов ДНК. А потом у меня только и спрашивали: что вы хотите, где хороним, какой гроб, куда трансфер, нужен ли обед, какое вероисповедание и так далее, — рассказывает Марина Михайловна. — Мы приехали в Киев, нас встретили и дали карточку от номера в гостинице, на Байковом кладбище уже все было готово. Я даже не оформляла свидетельство о смерти, они все сделали сами. Дали человека, который курировал сбор документов. Есть чат, в котором отвечают оперативно на любой вопрос. Выплаты приходят вовремя».

Тем, у кого все не проходит так гладко, как у матери «азовца», и кто так и не получает выплаты после обращения в ТЦК, эксперты рекомендуют обращаться в Минобороны с вопросом, на каком этапе находится рассмотрение заявления о выплате. Лучше всего делать это в письменном виде.

В обращении нужно указать личные данные, изложить все обстоятельства, указать дату подачи заявления на выплату, а также приложить документы, подтверждающие его подачу. Обращение можно подать или лично, или по почте — ценным письмом с описью и уведомлением о вручении.

Если же членам семьи погибшего отказывают в выплате помощи, им должны предоставить письменный отказ с объяснением причин, который можно будет обжаловать в суде.

Автор — Вера Гондор