Создатель НЛП привез в Одессу гольф и остался здесь жить: история американца, ставшего своим (интервью, общество)

Фрэнк Пьюселик – американец, один из основателей нейролингвистического программирования, ветеран Вьетнама, уже почти три десятилетия живущий в Одессе. Для многих он прежде всего психолог и бизнес-тренер, но в этой истории – гольфист с семидесятилетним стажем, который двадцать лет назад решил: Одессе пора узнать, что такое настоящая игра на зелёных полях. Сегодня он говорит о гольфе как о спасении, стиле жизни и шансe для города привлечь внимание всего мира.

«Думская». Вы были одним из тех, кто стоял у истоков гольфа в Одессе. Именно вы привезли в наш город культуру этой игры коло 20 лет назад. Вспомните, как это было.

Френк Пьюселик. Привез гольф в Одессу? Как по мне – немного громко сказано. В то время достаточно мало людей в Одессе знало, что это такое — гольф. Чем это могло бы быть. Поэтому я представил эту идею нескольким людям, которые обратились ко мне, зная, что я гольфист с немалым стажем и опытом. Вот так все и началось. И вот, я подождал еще 20 лет, чтобы Одесса наконец-то созрела и оказалась готова к развитию гольфа на новом уровне.  

В то время в городе не было площадок для гольфа: ни физически, ни потенциально. Не знаю, насколько серьезны были настроения людей тогда, но я боролся, настаивал, постепенно – шаг за шагом – продвигал эту идею в жизнь.

«Д». Тогда вы и встретились с одесситами, заинтересованными в развитии гольфа, Алексеем Радяном, Владимиром Белым и Михаилом Михайловым?

Ф. П. Для меня это стало большим сюрпризом, когда они обратились ко мне со словами: «Ну вот, это то, что мы хотим делать». Я был очень счастлив, ведь это было прекрасно. Украина в целом отлично подходит для гольфа. И особенно Одесса. Эти ландшафты, берег моря – идеально. Это место, как будто ждёт, что на нём будут развивать гольф.  

«Д». Как бы Вы охарактеризовали гольф как часть вашей жизни?

Ф. П. Я занимаюсь гольфом уже более 70 лет. Гольф – и был моей жизнью. Первые 25 лет я работал на гольф-поле, учил людей, как играть в гольф. И играл каждый день. Зачастую – с раннего утра и до позднего вечера. Я фанател от этого, и в какой-то момент осознал, что могу сделать в нем профессиональную карьеру. И долгие годы это было тем направлением, в котором я развивался и стремился добиться результатов. До тех пор, когда сценарий моей жизни не стал развиваться в другом направлении.  

Сначала я работал для других гольфистов. Я записывал результаты. Я провел первые 4-5 лет на драйвинг-рейндже (тренировочная площадка в гольфе, специально оборудованная для отработки дальних ударов и техники игры, — Ред.). Я выполнял всю черновую работу – возил игроков, собирал мячи … В итоге — я досконально знал любую часть профессии: как игрок, как менеджер поля, как руководитель команды, как тренер. Нет такого участка жизни на гольф-площадке, которую бы я не знал и не попробовал.  

Немного моей личной истории. Гольф – это был мой способ сбежать из дома. Мы жили в Сан-Диего. Мои родители выпивали. Моя мать была довольно жестокой по натуре. И каждое утро я вставал до рассвета и исчезал из дома. Я шёл пешком примерно 12 километров до гольф-поля. Вообще, Сан-Диего считается родиной гольфа в Америке. Там было 21 гольф-поле.

«Д». Вы взяли клюшку в руки в 5 лет. Как это было?

Ф. П. Мой отец был гольфистом. Когда мне было 3-4 года, я был для него кедди (помощник игрока в гольфе, который носит инвентарь и советует, — Ред.). И каждый раз, когда возникала возможность не только поносить клюшки, я играл. А когда мне уже было 7-8 лет и я работал на драйвинг-рейндже, то начал играть ежедневно.

Как я говорил, я уходил из дома до рассвета, чтобы избежать столкновений с матерью. Отец не особенно волновался по какому-либо поводу, в том числе и в отношении меня. Он никогда не разговаривал со мной, никогда не играл. У меня и мамы было для него прозвище – Газета. Когда он сидел за столом, то мы видели не его, а развернутую газету, которую он читал, как бы отгораживаясь от нас и от жизни. О детстве я мало что вспоминаю приятного. Но …. – у меня был гольф!

«Д». Когда вы почувствовали первые успехи в гольфе?

Ф. П. Где-то в возрасте 6-7 лет я понял, что могу быть профессиональным гольфистом. На самом деле, это было единственное, что было у меня в жизни. Я не мог драться, ни в чем себя особенно не проявлял; я ходил в католическую школу, которая делала меня странным для моих соседей-сверстников, потому что они не ходили в такую школу.  

Отец не был выдающимся гольфистом. Но он отвел меня к профессиональному тренеру, когда мне было лет шесть. Он буквально вручил меня ему в руки. И этот человек стал для моим вторым отцом, с ним я проводил большую часть времени. Не знаю, была ли у него семья. Но он был хорошим человеком и хорошим гольфистом. Я любил его. Так у меня появилась семья – с 5 лет я жил, как в раю: внимательный тренер-отец и прекрасный гольф от рассвета до заката. И когда мне исполнилось 10, я уже знал, что пойду на первые соревнования, буду развиваться как игрок, а не как помощник игроков.

Когда я играю, я полностью сосредоточен на игре – ветер в листьях деревьев, движение клюшки. Гольф научил меня чувствовать природу, которая очень влияет на полет мяча. Грунт, трава, влажность, ветер.

Жизнь дома была ужасной, а жизнь на поле для гольфа возвращала мне смысл, давала мне возможность быть успешным хоть в чем-то. Я вложил в гольф свое сердце.

Мой тренер оказался потрясающим, и уже к 8 годам я приобрел все необходимые базовые навыки. Он полностью поставил мне технику игры.

Гольф давал мне причину жить. У меня иногда возникали мысли о том, что такая жизнь мне не нужна. Но гольф не давал мне потерять себя. Это и привело меня к пониманию того, что я могу достичь успеха, наблюдая, что происходит вокруг.

Я научился разбираться в людях, понимать – кто есть кто. И так получилось, что моя профессия построена на том, что я наблюдаю за людьми и подстраиваюсь под их потребности.

Когда-то меня назвали следующим Билли Каспером (Уильям «Билли» Эрл Каспер-младший (1931 — 2015) — американский профессиональный гольфист). Это был очень известный гольфист. Он играл на том же поле, где я начинал. Я наблюдал за ним: как он держит клюшку, как бьет, как движется. Я даже работал с ним в качестве кедди, что позволяло мне наблюдать его вблизи. И у него я научился не только физической игре, но и ментальной. Он был лучшим гольфистом в Америке в то время. Он был не очень открытым, общительным человеком. Но он знал, что я люблю гольф так же, как он. И иногда он мне что-то советовал. Например: «Френк, правая рука должна быть сверху. А то ты много мажешь». Он показал мне правильный захват, правильный изгиб руки. И я днями ходил, сжимая руку именно так, как он мне показал. Представляете: лучший гольфист Америки был мне доступен постоянно, 2-3 часа в день. И он испытывал ко мне определенную симпатию. В том числе и потому, что знал о моих семейных обстоятельствах. Он видел, как я упорно тренировался. Две корзины по 75 мячей – и на драйвинг-рейндж. Он не очень любил детей. Но он видел мою погруженность в гольф. И, как мне казалось, он хотел сделать из меня отличного гольфиста. Его удары на 175 ярдов (160 метров) были превосходны. И я старался повторить их, пробивая 200 мячей каждый день.

Я тренировался с рассвета и до двух часов дня (потом мне нужно было работать на поле), чтобы стать лучшим гольфистом в Сан-Диего. Так и получилось – среди юношей, в категории до 17 лет, я был лучшим. Я выиграл все турниры в Сан-Диего, а на то время это была столица американского гольфа. Эти победы создали мне отличную репутацию, много новичков приходили и учились у меня.

«Д». можно ли сказать, что гольф – это стиль жизни?

Ф. П. Конечно. Гольф может формировать из тебя Личность. Но нужно быть и осторожным. Гольф может заменить тебе всё остальное – семью, работу. Но, т.к. у меня на то время не было ни семьи, ни работы, то гольф стал моей жизнью. На протяжении 15 лет гольф был центром моей Вселенной. Меня почти выгнали из старшей школы, потому что я там не появлялся. Как-то раз, когда я пришел в школу, учительница спросила: «Ты кто?». Я ей ответил, что я старшеклассник. А она мне в ответ – «я не знаю тебя, никогда не видела».

Но, вообще-то, директор католической школы стала мне второй матерью. Её боялись все в нашем городке, кроме меня. И она была добра только ко мне. Думаю, потому что она знала о моих семейных обстоятельствах. Можно сказать, она меня «усыновила». Она была очень-очень строгой. Поэтому, все учителя крайне изумлялись, когда видели её в школьном дворе, идущей со мной за руку. Я, наверное, был единственным человеком на Земле, кого она любила. И я отвечал ей тем же.  

«Д».  Что Вы можете сказать о б адаптивном гольфе – о гольфе, с помощью которого проходит, в том числе и реабилитация ветеранов и военных, получивших ранения?

Ф. П. Гольф действительно может быть хорошим инструментом в этой сфере. Но тренер должен быть профессионалом. Потому, что у каждого ветерана своя личность. Они не любят психологов. Они им не верят, не доверяют. Они не хотят, чтобы кто-то «лез к ним в голову». Они доверяют друг другу.

После джунглей, как ветерану Вьетнама, мне потребовалось долгое время, чтобы начать общаться с кем-то еще, кто не был на той войне. Я боялся взаимодействия с другими людьми, я боялся себя. Мне не нравились окружающие, не нравились люди, которые говорили, что мне делать.  

На войне были разные ситуации. И в мирной жизни единственное место, которому я доверял, где я чувствовал себя спокойно – было гольф-поле.  

Гольф вернул меня к жизни. Если бы не было его, я мог бы оказаться в тюрьме, или погибнуть. Гольф подарил мне жизнь.

«Д».  Вы считаете себя одесситом?

Ф. П. Более, чем кем-либо. Я прожил здесь уже 28 лет. И это, определенно, мой дом. Гольф-поле в Сан-Диего – это моя малая родина, мой первый дом. Одесса – это то место, где я чувствую себя так же, как тогда в Сан-Диего. Конечно же я – одессит.  

И я хочу наблюдать за развитием этого вида спорта в Одессе. Здесь идеальные условия, чтобы создать 2-3 прекрасных гольф-поля.

«Д». Вы посетили много городов и стран. Почему именно Одесса стала для вас родной?

Ф. П. Одесса больше всего напоминает мне Сан-Диего. Сан-Диего — это курортный город. И в Одессе – прекрасные пляжи, прекрасные люди. В Сан-Диего сейчас около 27 гольф-полей. Одессе тоже нужно идти к этому. Сан-Диего и Одесса очень похожи – ландшафты, менталитет людей, погода, и, конечно же, – чувство юмора.

«Д». Многие украинцы и одесситы не уехали с началом войны. Зачастую потому, что у них нет такой возможности. А почему не уехали Вы? Каждый день – опасная ситуация, можно погибнуть …

Ф. П. Я уже бывал на войне. Много раз вплотную видел лицо смерти. И если настал мой час уйти, то я уйду. Я не боюсь. Я не оставлю свой дом только потому, что иногда мне страшно. А Одесса – это мой дом. Если враги хотят, чтобы я покинул свой дом, им придется меня убить.

Мне в Одессе нравится все, особенно люди. Одесситы – особый народ. И у меня такое ощущение, что не так уж и много из Одессы уехало. Большинство тех людей, которых я знаю, они остались. И есть много тех, кто приехал в Одессу, в том числе и мои знакомые – американские ветераны.  

Во Вьетнаме смерть была совсем рядом. Я помню, как однажды я залег в джунглях, и одна пуля пролетела у меня над ухом, а вторая чиркнула по подборку. Но этим сукиным детям не удалось забрать мою жизнь.  

«Д». В одесском детском журнале «Барабулька» есть гольф-страничка. Какое напутствие юным спортсменам Вы можете дать?

Ф. П. Гольф помогает преодолевать определенные страхи. Гольф дал мне возможность стать успешным. Понять, что я на что-то пригоден. Я бы сказал им: посмотрите на гольфистов; каждый из них - личность. Хотите стать успешным, достичь чего-то в этой жизни – занимайтесь гольфом.

«Д». Вы уже играли на первом одесском гольф-поле. Как Вам, как опытному гольфисту, кажется – каковы перспективы этой локации на Ланжероне?

Ф. П. Отличные. Когда я попал на это гольф-поле, то сразу увидел: где и что можно сделать для его улучшения. Я бы хотел принять участие в развитии этого проекта, вложить в него мои знания и опыт.

Я в восторге, что тут есть интерес к гольфу. И готов отдать свои знания и навыки на развитие гольфа в Одессе. Двадцать лет назад я знал, что мне нужно немного подождать, и, рано или поздно, это случится. И ко мне придет кто-то с вопросом: «Знает ли тут кто-то что-то про гольф?». И я скажу: «Так вот же он – я!»

«Д». Считаете ли вы, что развитие гольфа в Одессе, в частности гольф-парка на Ланжероне, поможет улучшить имидж Одессы?

Ф. П. Гольф во всем мире – самый элитный вид спорта. И если этот спорт приходит в город, то город начинает расти.  

«Д». Согласны ли вы с тем, что хорошо развитое гольф-сообщество позволит Одессе привлечь внимание крупных международных бизнесов?

Ф. П. Гольф помогает городу развиваться. Он улучшает всю его ауру. Если в Одессе появится гольф-поле, соответствующее международным стандартам, то поток бизнесменов будет уже не остановить. Гольф приводит в город лучших людей. Люди, которые хотят быть элитой, хотят быть успешными – играют в гольф. И успешные люди, успешные бизнесмены будут приезжать не только сами, но и привозить своих друзей и коллег. Так это работает во всем мире.  

Есть крупные бизнесы, компании, бизнесмены, которые переехали в Киев. И не в последнюю очередь потому, что там есть гольф-поле. Я не только играл в гольф, но много работал в нем, как в бизнесе. Я знаю много людей в Америке, которые были бы в восторге от возможности построить в Одессе гольф-поле.

«Д». Побеждали ли Вы на гольф-поле, применяя навыки НЛП?

Ф. П. Конечно! Я же использую НЛП буквально для всего в моей жизни.

А если серьезно, то я использую мета для своей жизни. Мета (уровень выше обычного восприятия и мышления) и НЛП - это разные вещи. НЛП используется для того, чтобы «играть в разные глупые игры». А мета – для того, чтобы развивать людей, общество, систему образования. И, главное, помогать нашим ветеранам возвращаться к обычной жизни. Хотя мои реабилитационные центры специализируются на работе с людьми, проходящими восстановление после алкогольной и наркотической зависимости, применяемые там программы, разработанные на основе моей методики, могут быть успешно применены и по отношению к тем, кто пережил военные действия. В Одесском регионе работают два моих центра, результативность работы которых составляет 95 - 96%.

«Д». Иногда можно услышать мнение, что сейчас, в период войны, нужно отложить в сторону общественную, культурную, спортивную жизнь. Что вы можете ответить таким людям?

Ф. П. Жизнь вообще нельзя откладывать на потом. Если перестать заниматься спортом, искусством, развиваться как личность, — может быть, это именно то, чего хочет враг? Чем более многогранно развито общество, тем оно сильнее.

Беседовал Сергей Тетенко