Муфта Мими и плащ Коллена: Одесская опера показала новую «Богему»  

Свершилось: премьера оперы Джакомо Пуччини «Богема» (Laboheme) прошла в Одесском национальном академическом театре оперы и балета.

Постановщики из Европы, режиссер Жан-Франсуа Д’онд, художник-сценограф Марк Кнопс и художник по костюмам Нэнси Авондтс «переодели» сюжет, отображающий реалии середины девятнадцатого века. Сделано это якобы для того, чтобы зрители отождествили себя с героями. Что делать зрителям, которые скорее отождествят себя с героями в корсетных платьях или сюртуках, чем в вылинявшем секонде (так смотрится большинство костюмов), неизвестно. Наверное, попробовать принять меру условности, заданную постановочной командой и понять, что осовремененную «Богему» легче вывезти на гастроли в Европу.

Мы уже проходили такое с «Дон Жуаном» и «Любовным напитком», слава богу, «Трубадур» не оторвался от эпохи (уж очень сюжет специфический). Новая «Богема» оказалась в девяностых годах двадцатого века. Бедность, но такая, которую большинство из нас хорошо помнит. Пожалуй, в наши дни переносить сюжет невозможно без того, чтобы не дать персонажам в руки какие-то гаджеты, но тут уже возникает вопрос: если они такие бедные, почему с дорогими телефонами?

И все-таки авторы спектакля ничего не смогли поделать с тем, что умирающая в финале Мими (дебют молодой солистки Марины Наймитенко удался, голос, красота, артистизм – все при ней) просит муфту, ее и получает. Нечем заменить этот старомодный аксессуар.

Дабы раздобыть лекарства для Мими, друг ее возлюбленного, философ Коллен решается продать свой видавший виды плащ, ставший уже неотъемлемой частью его тела и личности. Дмитрий Павлюк проникновенно поет о прощании со своим «верным другом», прежде чем снести его перекупщику. Но ведь это в девятнадцатом веке любая тряпка имела ценность, а в наших девяностых монетизировать старый плащ было уже практически невозможно.

Легкомысленная Мюзетта (Алина Ворох в этой партии обольстительна и харизматична) хоть вынимает из ушей дорогие серьги, чтобы продать и купить ту самую муфточку, а плащ Коллена… Ну вот такие подводные камни таит осовременивание классических сюжетов, а главное, типовые, штампованные предметы уже не дышат поэзией, как даже самые скромные вещицы, сделанные в девятнадцатом веке.

Странная импровизированная мебель из ящиков, мусорщики в неоново-оранжевых комбинезонах, уличные женщины в ботфортах, мимы и «живые скульптуры» — такова эта «Богема». Но чарующая музыка Пуччини, наполненная разговорными интонациями, помогает оправдать практически все. Заслуга главного дирижера театра Вячеслава Чернухо-Волича в том, что «Богема» состоялась, оказалась крепко «сшитой».

Дружба талантливых, но бедных молодых людей, любовь к девушкам, которым не удастся прилично одеться с этакими кавалерами – вечная история. Мы не знаем, насколько талантливы на самом деле растапливающий барбекю своей поэмой поэт Рудольф (Владислав Горай, как всегда, бесподобно «звучит») или непонятно что малюющий в своей чуть ли не привокзальной мастерской художник Марсель (Богдан Панченко в сценах ревности тронул каждое сердце в зале), но жалеем их.

По крайней мере, постановщикам удалось создать среду холодного, бездушного Парижа, готового переварить всех этих представителей богемы. Здесь торжествуют и одаривают девиц «Шанелями» «зажиточные кроты» вроде покровителя Мюзетты Альциндора или домовладельца Бенуа, мечтающего о подобном покровительстве (обе партии блистательно и с юмором исполнил народный артист Украины Василий Навротский).

И да, появляющиеся на сцене монтировщики, в молчании меняющие декорации, становятся еще одним из элементов торгашеского мира, где не особенно в цене творчество молодых поэтов, зато котируется красота молодых женщин. Следующий премьерный показ состоится 26 июня – идите и плачьте над судьбой Мими вместе с Рудольфом…

Автор — Ирэн Адлер, фото Владимира Андреева