Непростая работа: одесские водолазы трудятся даже в мороз, а в свободное время помогают археологам  

Этим материалом «Думская» открывает новый цикл, посвященный одесситам, которые выполняют самые тяжелые и неблагодарные, но очень и очень нужные работы. Сегодня мы расскажем о людях, без которых невозможно нормальное функционирование нашего порта. И это не таможенники :) Речь пойдет о водолазах. Именно они контролируют подходные каналы, защитные сооружения, осматривают заходящие суда на предмет подводных повреждений, устраняя поломки. Порой покорителям глубин приходится трудиться в по-настоящему экстремальных условиях. С людьми мужественной профессии общалась Надежда Маркевич.

На морвокзале утро подходит к концу. Малолюдно. Издалека доносятся гудки буксиров и стук отбойного молотка, а уже пригревающее солнышко заставляет щуриться и натягивать на лицо очки. Тонированные стекла окрашивают в черно-белый цвет весь наш путь вдоль левого причала – катерок «Севастополь», дышащие на ладан земснаряды, легендарный катамаран «Хаджибей»… Водолазная служба обосновалась в небольшом офисе возле яхт-клуба. Нетрудно догадаться, что хозяева помещения связаны с подводным миром: их выдают развешанные в разных уголках гидрокостюмы, столы, заваленные картами, фотографиями и путевыми листами, и выглядывающий из-под бумажных гор медный шлем. Он был изобретен еще в XIX веке, но используется по сей день.

Нас встречает начальник водолазной службы администрации Одесского морского порта Игорь Любимов. В гавани он трудится с 1979 года.

Обязанностей у сотрудников службы немало. Кроме собственно акватории порта, в зону их ответственности входит все морское дно от Лузановки до мыса Большой Фонтан. Также водолазов привлекают к работам в Вилково, Южном, Ильичевске и Николаеве.

Чаще всего погружения у них плановые — приходится регулярно следить за состоянием гидротехнических сооружений. Но бывают и аварийные вызовы. Как правило, они связаны с очисткой винтов судов и других плавсредств от всякого мусора, препятствующего нормальному передвижению по водной глади. В таких случаях многотонные стальные махины ничего не могут поделать без квалифицированной подводной помощи (можно, конечно, стать в док, но это слишком дорогой вариант). И водолазы ее предоставляют, причем в любых условиях — хоть ночью, хоть в десятиградусный мороз. Часто их вызывают в разгар семейного праздника. В кромешной тьме, подсвеченной подводными фонариками, они планомерно устраняют неисправности.

«Однажды из Крыма к нам пришел пассажирский пароход, — вспоминает Любимов. — Механик пожаловался на то, что в дороге появился какой-то подозрительный стук. Когда под судно нырнули наши водолазы, то обнаружили на винте просто горы каната, в конце которого болтался якорь. Он молотил по корпусу всю дорогу, а так как был сделан из какого-то мягкого сплава, то буквально расплющился».

Кстати, девушек в эту организацию не берут.

Порой, чтобы очистить винт от всякой гадости, водолазам приходится нести вахту под водой сутки и больше, сменяя друг друга. В команде аварийных работ — три специалиста: рабочий водолаз, страхующий и обеспечивающий. За смену каждый из них успевает попеременно побывать во всех трех ипостасях по нескольку раз: «Мы работаем минимальным допустимым составом. Положено иметь три человека в команде и три на смену. Хотелось бы располагать большим количеством людей, но с этим, увы, проблема», — поясняет нам Игорь Любимов.

Максимальная глубина, на которую опускаются портовые аквалангисты, не превышает 12-ти метров. Больше, говорит начальник службы, по уставу не положено, да и необходимости особой нет.

До развала Союза водолазы порта, помимо прямых обязанностей, оказывали заходящим судам услуги по очистке корпусов от балянуса — это такой рачок, который строит известковые домики на любой твердой поверхности. Колония членистоногих на днище судна способна серьезно замедлить его ход. Для борьбы с раками в порту имелись специальные шлифовальные установки французского производства. Деньги текли рекой, но со временем услуга потеряла свою актуальность. Сегодня подводные части судов покрывают специальной «необрастающей» краской. Из-за входящих в ее состав тяжелых металлов очистку днищ в акватории порта запретили.

В день нашего визита водолазы исследовали дно возле причала, разыскивая лишние предметы. За пару часов одни подняли несколько автомобильных шин, кранцы, куски свай, винты и запчасти.

«Видимость сегодня отличная, — говорит ветеран водолазной службы с 40-летним стажем Валерий Розмарица. — А вот водичка холодная».

Чтобы не замерзнуть, водолазы одеты в так называемые «сухие» гидрокостюмы. Они совсем не пропускают воду, что позволяет носить под ними термобелье. «Мокрое» снаряжение, которое воду пропускает, используют в разгар лета, когда прогреваются даже глубинные слои залива.

Водолаз не может облачиться в снаряжение без посторонней помощи. Сложности возникают и при натягивании эластичного костюма, и при креплении специальных грузил, которые обеспечивают работнику вертикальное положение на глубине, и с надеванием акваланга. Но, беспомощный на суше, в воде водолаз превращается в человека-амфибию, проворно лавируя между лопастями винтов и поднимая наверх страшные (для обывателя) тяжести.

Средняя масса снаряжения, с которым водолазы спускаются под воду, составляет 16 кг. Это относительно немного. В самых сложных случаях им приходится влезать в старинные костюмы-«трехболтовки», прозванные так за три болта, которыми шлем (тот самый медный артефакт, который лежит в конторе) крепится к манишке. А они весят за 80 кг! 

«Это снаряжение для длительного пребывания под водой. Воздух поступает бесперебойно по специальному шлангу. Но автономии при этом никакой — любая неисправность может закончиться очень печально», — говорит Игорь Анатольевич.

В случае ЧП водолаз должен сохранять спокойствие, ведь паника под водой куда опаснее нехватки воздуха. Стрессоустойчивость — наверное, главное качество настоящего дайвера.

Сейчас специалистов этого дела готовят в морской академии. Раньше приходили в основном из военного флота.

«Было очень много ребят с Майского острова, где квартировал 73-й отряд спецопераций, диверсанты. Но настоящие знания передаются только от настоящих мастеров, а закрепляются только на личном опыте», — продолжает Любимов.

Среди портовых водолазов — немало представителей трудовых династий. Например, отец одессита Артура Шуранова тоже работал под водой.

Тяжелый труд одесских водолазов оплачивается вполне адекватно — работник получает 7-8 тысяч гривен, в зависимости от квалификации. Но сегодня эти суммы выглядят уже не так солидно, как раньше, вздыхает начальник.

Несмотря на интенсивность трудовых будней (водолазы спускаются под воду почти каждый день, если не штормит), эти энтузиасты не расстаются с морем и на отдыхе. Вместе с различными дайверскими организациями и подводными археологами они участвуют в экспедициях по поиску затонувших судов. Именно одесские портовики несколько лет назад нашли носовую часть затонувшего в районе Змеиного эсминца «Лейтенант Зацаренный».

«В 1917 году корабль угодил на немецкую мину, в результате чего погибли 44 человека. Миноносец переломился пополам. Кормовая часть была отбуксирована к острову Змеиный, а о носовой ничего не было известно. Вот на нее мы и набрели», — вспоминает Игорь Любимов.

С морского дна удалось поднять массу артефактов, которые сейчас хранятся в музее оккупированной Феодосии: бортовую книгу, корабельную библиотеку, стеклянные колбы с медикаментами и даже часы с со стрелками, которые перестали идти ровно в 10:15 утра 17 июня 1917 года.

«Хотели создать мемориальный комплекс на морвокзале. Успели сделать барельеф с венком и списком погибших, но незадолго до открытия на Змеиный наведался тогдашний президент Виктор Ющенко. В итоге у нас забрали часть этого барельефа и переправили на остров. Теперь он висит на домике портнадзора», — сетует начальник службы.

В планах водолазов — оградить буями остатки упавшего в Одесский залив немецкого самолета Ю-52 и защитить от черных археологов румынское транспортное судно «Сулина», потопленное в 1941 году подводной лодкой в пяти милях от Воронцовского маяка.

«Не так давно там пытались срезать румынский герб, так вот мы хотим приварить его обратно», — говорит Любимов.

Конечно, есть в их деятельности и аспекты, о которых водолазы предпочитают не распространяться. Скажем, поиск утопленников — занятие не для слабонервных. А еще именно они осматривают днища гражданских судов и военных кораблей на предмет взрывчатки, которую могут заложить вражеские диверсанты. Ну и несчастные случаи, которые тоже случаются — скажем, много лет назад одного из одесских специалистов по подводным работам разрубило на части винтом, который кто-то из экипажа судна привел в движение, забыв о людях под водой.

Но об этом — как-нибудь в другой раз.

Автор — Надежда Маркевич, фото — Александр Гиманов