Не бывает атеистов в окопах под огнем: рождественская история про одесских японцев-капеланов

В том, что на войне не бывает атеистов, специальный корреспондент «Думской» Дмитрий Жогов убеждался уже не раз. Писал он и о священниках разных конфессии, и о тех, кто уверовал. С каждым разом это становилось все сложнее. Ведь тема, с одной стороны, очень личная и щепетильная, а с другой, избитая до такой степени, что и в банальщину и пошлость скатиться недалеко.

В рождественский сочельник публикуем материал о чуде, дружбе и вере.

«Отныне ты будешь ловцом людей, а не рыбы», — Евангелие от Луки 5:10  

- Он умирал у меня на руках. Такое бывает. И дело не в китайских паршивых турникетах. Я кровь остановил. Орки обстреливали дорогу для эвакуации из минометов. А у меня не хватало сил, чтобы дотащить раненого, а надо было ползти по воронкам, по всякой фигне, — рассказывает Андрей, позывной Фокс.

- Я помню, что с Богом тогда пытался поговорить, — продолжает он. - И я сказал: «Господи, если ты мне поможешь, то моя жизнь полностью изменится и я стану лучше, я обещаю!»

И силы откуда-то взялись.

- Я тащил и плакал. Дотащил побратима без сознания и дыхания на стабилизационный пункт.

И случилось чудо. Его реанимировали. Хотя сердце уже не билось. Потом Андрей сел покурить.

- А медик говорит: «Что это у тебя?» А у меня под ногой кровь натекла. Я и не почувствовал, как осколок попал. Потом голова закружилась и я здесь.

В военном госпитале много тех, кто в минуту отчаяния и смертельной опасности обращался к Богу. Да, наверное, каждый. Многие стыдятся об этом вспоминать.

А вот мать у постели сына. Он беспомощный, неподвижный. Кожа желтая. Пергаментная. Не говорит. На голос матери чуть-чуть реагирует. Во время обстрела боец получил тяжелые осколочные ранения: обе ноги, рука и плечо. Отказали почки. Пневмония. Уже была остановка сердца. Мать плачет и, конечно, молится.

Другой раненый боец с цинизмом рассказывает, как мочился на трупы убитых россиян, вдавленных в окопную грязь. У него ходят желваки, бешеный взгляд. Он одержим ненавистью. У него языческие партаки на руках. Он не понимает, как это - подставить другую щеку.

– Нас ждет Валгалла! — говорит он.

Госпиталь переполнен до краев отчаянием, горем и жаркой, проникновенной молитвой. А иной раз богохульством. Увидев кровать тяжелораненого друга застеленной, боец понимает, что побратима больше нет и начинает проклинать Бога и врачей. Грозить кулаком небу. Потом плачет.

Сюда в госпиталь приходит Юки с группой волонтеров от баптистской церкви. Молодой японец-капеллан. Он говорит совершенно без акцента.

- Нам как душепопечителям нужно держать определенную дистанцию. Не слишком эмоционально вкладываться, но это невозможно. Мы очень переживаем за них. Многие жалуются на несправедливость военачальников. Для многих гибель их подразделений никогда не вытравить из памяти. Их переполняет гнев, ненависть, тоска. А многие жалеют убитых врагов. Спрашивают меня: «Если Бог есть, как он мог такое допустить?»

Выражение лица, когда Юки говорит, не меняется.

В мирное время наша одесская армия девчонок-поклонниц аниме наверняка бы восторженно ахала и «някала» при его виде. Юки похож на героя манги. Молодой, бесстрастный, аккуратный, с няшной родинкой на щеке. Но фанатки аниме в основном уехали от войны. А Юки здесь.

- Я не могу рассказать, о чем мы говорим (с ранеными в госпитале). Вы же понимаете, что это конфиденциально, — поясняет капеллан. — Они видели ужасные вещи. Многие потеряли близких. Кто-то сам делал что-то страшное. Не все открыты к общению. 90% времени они не в настроении о чем-либо говорить. Из-за того, что они пережили, их состояние очень нестабильное. Но есть и те, кто открыты. С ними мы изучаем библейские истории. И вместе молимся. Они рассказывают нам о своем опыте. Многие из них всего на один-два дня тут. Некоторые на неделю. С ними завязываются дискуссии. Споры. Возникают товарищеские взаимоотношения. А в очередной раз, когда прихожу в госпиталь, их уже нет. Так что, это тяжелое служение. Надо начинать все заново. С другими людьми. А исцеление травмы — это первым делом завязать отношения. Они должны выговорить свою боль. И в процессе «выговаривания» они могут найти мир и покой. Мы помогаем им в этом.

- Не бывает атеистов в окопах под огнем. Вы согласны с этой фразой? — спрашиваю я.

- С одной стороны, да, - отвечает Юки. — Когда рвутся бомбы и люди бегут в убежище, то почти каждый молится. Но с другой стороны, война породила много вопросов. Почему, если Бог любящий и добрый, он позволил случиться войне? Поэтому я бы не сказал, что война приблизила людей к вере в Бога. Но люди чаще стали говорить о Боге.

ЮКИ — ЯПОНСКИЙ ОДЕССИТ

Впервые я о нем услышал в Херсоне. Тогда шел дождь и мы, хрустя по кирпичной крошке, подошли к многоэтажке, посреди которой чернела сквозная дыра. В промозглом воздухе висел скверный, острый запах мокрого пожарища. И что удивительно, в доме этом, в подвале все еще жили люди. Одна стойкая бабушка рассказывала о жизни под бомбами, говорила, что никуда она отсюда не поедет и волонтеры погибнуть от голода не дадут. Дескать, приезжали вот недавно «верующие японцы из Одессы».

Я тогда заинтересовался. Японцы из Одессы? Кто это?  

Принялся искать. И вот я уже у них в гостях. В баптисткой церкви, расположенной в частном секторе Одессы. Отец и сын. Масато и Юки Фунакоши. Граждане Японии.

Это удивительные люди. Они не уехали, когда начался большой исход из Украины. Когда уезжали одесситы из их церкви. Они остались и не боятся возить гуманитарку в обстреливаемый Херсон, Юки навещает в госпитале раненых, помогает и молится вместе с ними.

- Мы здесь находимся против воли своего государства, — рассказывает Масато. — Но в Японии понимают, что здесь мы находимся уже 25 лет в служении. Здесь наша духовная семья. И уважают наш выбор. В начале прошлого года я стал получать очень тревожные предупреждения из посольства. Это даже можно назвать указанием. Нужно покинуть Украину! Срочно! Пока еще аэропорт работает! Нам рассказали о сценарии для Одессы, что нас могут окружить. Зайти и с моря, и с суши. И потом мы как иностранцы попадем в руки ФСБ. А это уже могут быть серьезные дипломатические осложнения.

Но я не могу оставить своих прихожан. Мы дали ответ: «Мы остаемся в Одессе до начала войны. Если война начинается, то мы в течение 24 часов отправляемся в более безопасное место на территории Украины. Мы туда едем со всеми членами Церкви, которые захотят с нами поехать».

23 февраля у нас было собрание, на котором я осторожно сказал, что может быть большая война. Но многие из людей мне не верили. 24 февраля мы проснулись от взрывов. Мы собрали вещи, всех обзвонили и с теми, кто захотел, поехали на запад Украины. Но через три недели мы вернулись. И так мотались туда-сюда до августа. Затем в августе решили окончательно вернуться в Одессу.

История проповедника из Японии схожа с историями других церквей, устремившихся после развала СССР на дикую голодную и бандитскую территорию, где люди были в основном атеистами, заряжавшими воду у телешарлатанов.

Так и Масато с женой были прихожанами баптистской церкви в Японии, которые решили отправиться в бывший СССР:

- У нас это называется Великое поручение (речь о поручении, которое дал своим ученикам-апостолам воскресший Иисус Христос: «Идите и научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам», — Ред.). Это означает делиться благой вестью о Христе. И мое убеждение, и моей жены, что это мы должны делать и в Японии, и вне ее. Хотя христианство в Японии не сильно развито, Церковь постоянно отправляет миссии в разные части света.

Масато с женой приехали в Одессу. Тут открыли детскую студию и реабилитационный центр.  

- И потом Юки здесь родился. Поэтому он японский одессит или одесский японец! Он уехал учиться в США, а потом бах!.. (Масато эмоционально показывает «бах» руками). Война началась. А потом в Одессу стали прибывать переселенцы из многих регионов Украины, и мы поняли, что очень нужны тут.

У меня и моей жены даже мысли не было, что нужно покинуть Украину. Может, Бог привел сюда именно для этого.

- Священнослужителей много уехало из страны, а нужда в них есть, — добавляет Юки. — И я понял, что я могу быть полезным. Я знаю язык, знаю культуру, и я принял решение покинуть США и примкнуть к церкви Святой Троицы в Одессе.

ЕЖЕДНЕВНЫЕ ЗАБОТЫ

В последние дни что-то совсем не по себе стало. А как иначе? Прослушка у Залужного. Республиканцы заблокировали помощь Украине. На фронте не хватает снарядов и дронов. И наши бойцы в окопах по колено в грязи мерзнут. Арестович каркает, что мы проиграем. С таким вот мрачным настроением я приехал в церковь брать интервью.

А там Масато и Юки. Добрые, вежливые, улыбающиеся. Ездят на передок и, похоже, верят в победу Украины. Ездят на легковушке с прицепом. Масато одного Юки в прифронтовой Херсон не отпускает.

На блокпостах, видя японские паспорта, удивляются, но пропускают. Масато говорит, что только один раз досматривали телефон. Фотографии, видео, кому звонил, с кем вел переписку.

- Мы были где-то в пяти километрах от «нуля», — вспоминает Юки. — Отвозили гуманитарку. Очень громко! Чувствуется вибрация от прилетов. На стенах домов грязная линия — это уровень сошедшей после взрыва дамбы Каховского водохранилища воды. Привезли генератор, вещи, продуктовые наборы. И конечно, мы приехали поддержать морально людей. А это священнослужители, волонтеры, им очень тяжело, они постоянно в опасности и находятся в изоляции. И мы хотели показать, что с ними!

Почему Бог допускает злодейство?

Этот вопрос Юки задают в госпитале очень часто.

- Это нелегкий вопрос, на который нет однозначного ответа. И чаще всего спрашивающий переполнен эмоциями, и он не может удовлетвориться ответом.

Я постараюсь сказать как христианин, как евангелист. Мир не был идеален и до войны. И зло, убийство, изнасилования, кражи были всегда. Заставил Бог нас завидовать, обманывать, злословить, желать зла соседу? Или же мы, обладая свободой выбора, сами решили творить зло? Это риторический вопрос. Наверное очень несправедливо обвинять Бога в этом.

Ну и у нас есть определенные правила, законы, которые помогают нам регулировать порядок в мире.

Война показывает, что когда кто-то убирает с пути закон и правила, то человек начинает творить зло, которое сложно себе представить. И нам необходимо Евангелие как ответ на зло. Скоро мы будем праздновать Рождество Христа. Через веру в него мы можем найти настоящий покой, освобождение от чувства вины от страданий. И даже в таком мире, как сейчас, мы можем быть счастливыми. Я считаю, что наша Церковь, хотя у нас немало проблем в жизни — маленький островок надежды и радости.

ЯПОНИЯ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ БЕЗРАЗЛИЧНОЙ

Япония с самого начала полномасштабного вторжения России в Украину повела себя достойно. Токио собирается поставлять ракеты Patriot. Это поможет усилить защиту Украины от обстрелов российскими баллистическими ракетами. Помогает Япония и техникой, и деньгами. Меня растрогало известие, что известный художник из студии «Гибли», основанной самим Миядзаки и подарившей нам Тоторо, продал свои рисунки и вырученные деньги перевел в Украину.

- У Японии есть три диктаторские страны-соседки, — говорит Масаки. — Эти страны обладают ядерным оружием. Это Россия, Китай и Северная Корея. А у нас нет ядерного оружия. И если мировое сообщество позволяет россии менять границы с помощью военной силы, на это смотрят и другие диктаторы. Япония не может быть безразличной.

Мы далеко живем от Хиросимы и Нагасаки, у нас нет родственников, пострадавших от ядерных взрывов. Но нас с детства государство учит, насколько ужасно ядерное зло.

Для японцев ядерное оружие — абсолютное зло. И война это зло. Хоть у нас и нет прямого опыта (ядерной катастрофы, — Ред.), но есть страх и боль. Мы единственная страна, где ядерное оружие применяли, и мы очень надеемся, что Хиросима и Нагасаки — последние города, где ядерное оружие было использовано.

Автор — Дмитирий Жогов

Р.S. Написал мне давеча боец с передовой. Нужна, мол, бензопила. Дрова пилить, землянку укреплять бревнами. А наша, мол, накрылась медным тазом! И одеяла нужны, генератор.

Сбор объявлять? Так бензопила уже нужна.

Я почесал в затылке и обратился к Масато и Юки. И мгновенная реакция. На складе гуманитарного фонда бензопила нашлась. А значит, на Рождество в одной землянке уже будет тепло.