О правовом инфантилизме и госизменниках по дурости, или Почему Коцаба не Ткачев (колонка главного редактора)

Галичанину инкриминируют преступления, предусмотренные статьями 111 и 114-1 УК . Первая — это государственная измена, то есть, кроме прочего, предоставление иностранному государству, иностранной организации или их представителям помощи в проведении подрывной деятельности против Украины. В роли иностранных организаций здесь выступают российские телеканалы «Россия-1», «Лайфньюс» и НТВ, которые в настоящее время развернули бурную деятельность, направленную на срыв четвертой волны мобилизации. Следствие считает, что Коцаба умышленно и за деньги сотрудничал с упомянутыми каналами, разъезжал с российскими съемочными группами по Ивано-Франковской области, организовывая антимобилизационные протесты «для картинки» и так далее.

Доказать тут умышленное содействие иностранной подрывной деятельности будет непросто. Хотя бы потому, что речь идет все-таки не о российских дипломатах и разведчиках, а о журналистах, пускай многие (включая нас) и не считают их таковыми.

А вот по второй статье – 114-1, которая предусматривает ответственность за препятствование законной деятельности Вооруженных Сил Украины, ситуация в разы проще. Руслан Коцаба проводил акцию против мобилизации, которая как раз и является одним из видов законной деятельности ВС Украины в особый период. Заметьте, не освещал такие акции, не писал о проблемах мобкампании, не выступал за мир во всем мире, а был инициатором и организатором протеста. То есть, делал, с точки зрения Закона, то же самое, что Давидченко, призывавший рвать повестки, или крымские и донецкие пенсионеры, блокировавшие армейские колонны еще тогда, когда никто на востоке не стрелял. Клич не идти в военкоматы – это сознательное и активное противодействие мобилизации как законной деятельности ВСУ, то есть законченный состав преступления. Тех, кто в танке, и верит российской пропаганде, утверждающей, что мобилизацию в Украине можно объявлять лишь в рамках военного положения, отсылаю к Конституции и Закону «О мобилизационной подготовке и мобилизации».

Далее. Часть пятая статьи 175 Уголовного процессуального кодекса прямо говорит о том, что иной меры пресечения для подозреваемых в совершении преступлений против основ нацбезопасности, в том числе препятствовании деятельности Вооруженных сил, не существует. При рассмотрении вопроса о мере пресечения суд не выясняет, насколько обосновано подозрение, не вникает в доказательства вины. То есть, если человеку инкриминируют госизмену, другого варианта, кроме как отправка в СИЗО, нет. Доказательства будут исследоваться в судебном заседании.

Здесь примерно та же ситуация, что в нашумевшем деле многодетной жительницы Вязьмы Светланы Давыдовой, которую российская контрразведка уличила в передаче секретных сведений украинским дипломатам. Тот факт, что речь идет о домохозяйке, матери четырех и опекунше еще троих детей, совершенно не отменяет наличия в ее действиях законченного состава преступления — тут особой разницы в украинских и российских законах нет. Женщина узнала о том, что секретная воинская часть главного разведуправления российского генштаба опустела, и поспешила проинформировать об этом наших дипломатов. Действовала она сознательно, умысел налицо, словом —  госизмена в чистом виде. Другое дело, что измена была совершена по дурости и от незнания, но это может служить лишь смягчающим обстоятельством, но никак не оправданием.

Кстати, в Украине после начала войны тоже привлекали к ответственности за антигосударственную деятельность вполне «случайных», с точки зрения обывателя, людей. Скажем, в сентябре 2014 года Каланчакский райсуд Херсонской области приговорил к 12 годам лишения свободы директора сельской школы Сергея Бугаева. Мужчина на школьном автобусе прокатился по окрестностям населенного пункта, осмотрев полевой лагерь, где разместились курсанты Национальной академии Госпогранслужбы имени Богдана Хмельницкого. Об этом факте он сообщил своему товарищу – офицеру управления связи штаба Черноморского флота РФ. Контрразведка посчитала это государственной изменой и задержала педагога. Его промурыжили в СИЗО пять месяцев, а после вынесения приговора… отпустили под личное обязательство (до рассмотрения дела апелляцией). Само собой, гражданин использовал предоставленную возможность для того, чтобы покинуть страну.

Были ли в его действиях признаки государственной измены? Вне всяких сомнений: информация о передислокации войск в угрожаемый период является военной тайной, и передача ее представителю иностранного государства – это преступление. Осознавал ли директор школы, что занимается противоправной деятельностью? Вряд ли. Его, как Давыдову и Коцабу, подвел правовой инфантилизм, то есть незнание и непонимание простых вещей, положенных в основу и украинского, и российского, и любого другого законодательства. Примерно такой же инфантилизм проявляют граждане, которые десятилетиями подкручивали электросчетчики, а когда их поймали за руку, возмущаются по поводу того, что их обоснованно привлекают к ответственности за кражу в крупных размерах.

В заголовке не случайно упомянут еще один мой коллега, главред «Таймера» Юрий Ткачев. Его часто обвиняют в самых страшных грехах против государственности и призывают органы «отреагировать». Действительно, по степени «ватности» Юрий явно превосходит Коцабу. И боевиков донецких «ополченцами» или «повстанцами» называет, и «ДНР» с «ЛНР» без кавычек пишет. И вообще за федерализацию. Однако ж ни одного уголовного проступка он не совершил, ответственно заявляю. В СБУ подтвердят. Юрий не призывал, как Коцаба, рвать повестки, не информировал, как Бугаев, иностранных военных о передвижениях наших войск, не планировал и не захватывал, как Давидченко, админздания органов власти. Да, говорил и говорит то, что не нравится многим. Но ведь говорить у нас пока что не запрещено?! Вот поэтому Ткачев не Коцаба – тот от слов перешел к действиям.

Больше разума, и читайте, пожалуйста, законы, сограждане! Помните, что свой дурак иногда хуже заклятого врага.

Автор – Олег Константинов, главный редактор «Думской»