Одесса у психиатра: какой диагноз получит именинница у мозгоправа?  

В преддверии Дня города возникла у редакции «Думской» идея — узнать, что же у нас с психическим здоровьем именинницы Одессы. Сомнений, кого отправить к мозгоправу, не было — однозначно спецкорра Дмитрия Жогова. Что из этого получилось — читайте в почти праздничном материале.

Анамнез: Пациентка выглядит молодо. На вид лет двести. Но думается, что обманывает и гораздо старше.

Перенесла революцию, войну, оккупацию, чуму, холеру, ковид и педикулез русским миром.

Хронические заболевания: совкодрочерство некоторой части населения, коррупция.

Вот она, девушка в тельняшке, прилегла у седобородого психиатра на кушетку. У нее нервный тик. И рука перебинтована. Она вздрагивает при громком звуке. Жалуется на войну, безработицу, обстрелы, на операцию «бусик», на то, что друзья уехали в Европу.

Лечилась у шарлатанов, которые предлагали освежить фасады, к суду пристройку сделать, купить рамки для грамот и прочие дурацкие и бесполезные средства. Война все не проходит. Даже дороги чинили, и ничего не помогает. Хнычет, что у нее все болит.

- Если я не могу изменить ситуацию, связанную с войной, я буду болеть. Это удобоваримое объяснение тому, что я ничего не могу сделать, — говорит практикующий психиатр, доктор медицинских наук Константин Битенский.

С ним-то на День Города мы и решили поговорить о его здоровье Одессы.

«Думская». Доктор, а каким вы видите наш город? Какой диагноз бы поставили?

Константин Битенский. Давайте пофантазируем. Ко мне в кабинет зашла Одесса. Есть такое слово украинское «гульвіса». Это та, кто любит веселые тусовки. Она очень эйфоричная! Но с очень грустными глазами. Злая улыбка. И настроение такое, «надраться в хлам» и гульбанить, как в последний раз. Вот такая Одесса.

Мы с вами не отдыхали уже очень много лет! Сперва ковид, потом война. Уже четвертый год у нас нет возможности выдохнуть. Люди на этом фоне хотят хоть как-то оторваться. У них немного времени! Всего до одиннадцати часов и они пытаются насладиться этими минутами радости. И это танец на костях! Пир во время чумы! А как по-другому они могут выплеснуть эту боль, что сидит внутри?  

Каково это видеть, как погибают бойцы, на фронте, погибают дети от ракет. И ты понимаешь, что завтра можешь погибнуть и ты. Это, может, твой последний танец! Вот такая сейчас Одесса. Лето — это возможность заработать, потому как впереди зима, в которой мы, возможно, будем прозябать без света, без возможности заработать малому бизнесу. Вот такую я вижу Одессу. Уставшую и закрывающую свою боль вуалью разврата и кутежа.

«Д». Самый распространенный сейчас диагноз — посттравматический синдром (ПТСР)?

К. Б. ПТСР будет сейчас достаточно распространенным заболеванием. Мы еще столкнемся с вами с большим количеством ПТСР, когда наши ребята вернутся с войны. Это будет эпидемия. Нам, психиатрам будет, что делать. Будет очень много работы. А кроме ПТСР, еще и расстройство адаптации. Какой-то длительный период времени они будут героями. Все их будут восхвалять, носить на руках, но потом, в один момент скажут: «Ребята, вы лучшие, спасибо вам за мирную жизнь, но необходимо идти зарабатывать деньги, вливаться в социум. И вам тоже. Все вернулось в мирное русло».

А это будет сложно. Потому как работы не будет. Не будет социальной и материальной поддержки, которая есть сейчас. Т.е. ребята, которые до войны получали, скажем, 30 тысяч, а там они получают 130 тысяч. Вернувшись, они, дай Бог, чтобы стали получать свои 30 тысяч. Они не будут знать, куда себя деть и, как следствие, алкогольная зависимость, попытки уйти от реальности, в которой они будут тонуть. Я очень надеюсь, что наше правительство найдет деньги, чтобы помогать этим ребятам на национальном уровне. Потому как если этого не случится, то нас ждут 90-е.

«Д». Я столкнулся с тем, что в экстремальных условиях люди начинают себя вести абсолютно по-разному. Я знаю бизнесмена, степенного семьянина, который с начала полномасштабной войны ударился в разврат, попробовал наркотики и вся семья теперь не знает, что с ним делать.

К. Б. Люди защищаются от действительности по-разному. Одна из форм защиты — это уход в детство. То есть: «Я ничего не знаю». У них вытеснение из памяти травмирующих событий. Амнезирование. Второй механизм защиты: «Если я не буду думать о проблеме, то ее нет!»

Тритий механизм защиты — это тревожность. Как говорится: «Семь раз отрежет…» Такой человек будет все перепроверять, создавать какие-то ритуалы, вот если я буду ходить в этой одежде, то со мной ничего не случится. И так далее.

Есть те, кто откладывает жизнь. Женюсь после войны! Ребенка рожу после войны! Новую машину куплю после войны! Сейчас не время! И откладывание этого всего, лишение себя радостей приводит к депрессии, апатии, снижению спектра эмоций. Нельзя радоваться. Нельзя огорчаться. Вот если я ничего не буду чувствовать (это происходит подсознательно) таким образом, я защищу себя.

Есть взрывчатые состояния. Когда человек начинает агрессировать. Решает проблему кулаком. Ребята, которые пошли добровольцами, потому что не могут оставаться здесь, потому что эта тревога их уничтожает. Они люди действия. Они этот адреналин выкидывают вместе с пулями. И таким образом защищаются.

Психосоматика — тоже способ защиты! Мозг решает, что сейчас мы не можем ничего сделать с войной, поэтому давай у тебя будет что-то болеть! Будешь ходить по врачам, ты отвлечешься от всего этого ужаса, который происходит. Мозг придумывает себе боль в горле. Ты будешь ходить ее лечить и когда ее не станет, то станешь маленьким победителем. А потом если окружающая херня не закончится, я тебе еще какую то болячку придумаю. И это - способ отвлечения и способ защиты.

У меня сейчас повально идут клиенты с истерическими состояниями. Девчонки, я их называю «тигрята», они себя режут, царапают, чтобы снять тревогу. Для мозга истекание кровью важнее, чем какая-то воздушная тревога. Кровь хлещет! Мы умираем! И переключились с тревожности заурядной, это потом. «Ты идиотка! Сейчас важно спасти себя!» Причем человек-то понимает, что он не умрет. Но мозг переключился и занимается тем, чтобы выжить.

«Д». Встречались ли вы с чем-то необычным? С тем чего не было в довоенной практике?

К. Б. Я сейчас стал больше общаться с родственниками погибших на фронте. С матерями. С женами, с сестрами. Я вам, как отец могу сказать, что нет ничего страшнее, чем потерять своего ребенка. На них больно смотреть. Они, как пустые сосуды. Когда-то красивые женщины изменились. У них нет эмоций. Нет жизни. Серые лица. Это быстро постаревшие женщины. Научить жить с этим горем, переключить фокус внимания — это очень тяжело. Но иногда они приходили ко мне чуть-чуть счастливее. А почему? Младший принес пятерку со школы. Муж сводил в театр. Или встретилась с подружками и съела вкусное пирожное. И я вижу, что наш мозг цепляется за все, что может приносить удовольствие. Все равно ищет возможность, как ему стать счастливее. И я стараюсь использовать это в психотерапии. Получать удовольствие здесь и сейчас. Чтобы человек фиксировался не на той трагедии, которая произошла, а на чем-то мелком.

А из необычного … Константин поделился историей, про которую сразу сказал: «Вы Дима не подумайте, что я ударился в какое-то колдунство. Чакры открываю или еще что-то подобное».

Пришел к Константину мужчина. Лет 50-ти. Седой весь. И говорит, а голос дрожит. Привезли тело сына с фронта. Они так говорят сына. А там же ничего почти не осталось. Тело полностью обгорело. Я пошел на опознание. Смотрю. Слезы. В глазах муть. Говорят, вот это ваш. А я не узнаю. У него же только участки кожи небольшие остались целые. А у сына татуировок не было. Не за что уцепится. Провели тест ДНК. В двух разных городах. В одном тесте говорят – это ваш сын. Из другого города говорят – нет. Не ваш.

Вы можете меня загипнотизировать, чтобы я снова вернулся в тот момент, когда тело осматривал. Я еще хочу осмотреть его внимательно. Битенский сказал, что можно.

Тут надо сделать отступление. Еще в середине 1960-х в США был разработан метод «следственного гипноза». Когда потерпевший или свидетель не мог воспроизвести известную ему информацию по причине развития амнезии стрессового или травматического характера, применялся гипноз. Этот метод успешно использовало и ФБР. Так что никаких чакр, аур и сущностей в виде гномика.  

Наше подсознание запоминает все. Для того, чтобы сознание не перегружалось, оно не держит большинство деталей и отправляет в подсознание. Подсознание это огромный темный дом, а сознание это лучина, которой мы освещаем этот дом. И гипноз — это способ осветить тот фрагмент, который стерся из памяти.

Так что Константин загипнотизировал мужчину и вернул его в тот самый момент, в тот час, в те минуты, когда он стоял в морге в Валиховском переулке. Тот внимательно осмотрел тело. И увидел чуть заметный шрамик на внутренней стороне бедра. Сын в детстве напоролся на гвоздь, когда лез через забор.

К. Б. Я очень аккуратно вывел его из гипноза и мужчина заплакал. Он узнал сына. Это было очень трагично.

«Д». Так как все таки с Одессой с общим состоянием города с точки зрения психиатра? Можно еще гулять или лучше полежать на Воробьева?

К. Б. Я бы не поставил Одессе диагноз. Это безумная печаль и депрессия с юмором висельника!

Разговор у нас вышел не праздничный. Мрачный разговор с человеком, который ежедневно видит горе людское и трезво оценивает ситуацию. А что же делать нам? Один мой знакомый в самые мрачные минуты блэкаутов, когда воет тревога, а окна дрожат от взрывов представляет… концерт, который мы закатим после Победы! К нам приедут все знаменитые группы! Те, кто поддержал нас в войну! «Металлика» и сэр Пол Маккартни, «Пинк Флойд» и «Кисс», Элтон Джон и «Квин»! Представь себе этот «Вудсток»! И девушки будут задирать маечки, и трясти грудями и по рядам передавать косячок и все будут вместе с «Бумбоксом» и «Пинк Флойдом» петь «Калину»!

Так что у нас будет самый офигенский концерт на планете Земля! Согласитесь, что хотя бы ради этого стоит жить и приближать нашу победу!

Автор — специальный корреспондент «Думской» Дмитрий Жогов