Одесская механизированная на фронте: наши рейнджеры, сбитая «птичка» и картежники на минных полях  

Постоянный автор «Думской» побывал на позициях одесской 28-й бригады, которая держит участок фронта с российским агрессором в Донецкой области.

Старенький, раздолбанный ГАЗон везет нас под горку на террикон. Когда доезжаем и подходим к краю высоты, внизу как на ладони видна часть оккупированного Докучаевска. Больше года назад Вооруженные силы Украины выбили с доминирующих высот противника, и теперь Докучаевск находится в подковообразном окружении. Тогда местные руководители сепаратистов вывозили из города семьи, боясь, что армейцы отрежут город и превратят его в огненный котел. Потом успокоились. Минские соглашения, вся хурма…

Сейчас тут держат оборону бойцы 28-й механизированной бригады. Одесситы, николаевцы, херсонцы. Они рассказывают нам о последних своих победах и достижениях.

Недавно зенитчики «посадили» вражескую «птицу» — российский армейский беспилотник. А это не так просто, как кажется. Очень непросто, особенно если стрелять из советской ЗУшки (23-мм спаренной зенитной артустановки).

– Пролетал мимо нас беспилотник, скорее всего, возвращался — потому что летел в сторону россиян. Командир дал приказ, и мы его сбили. Все. Что еще можно сказать? – буднично повествует о своем подвиге молодой парень из расчета зенитной установки. Мы не слазим с солдата, пытаясь вытянуть более эмоциональное и информативное интервью. Все же достижение…

- Ну, он упал на территории, куда мы не можем добраться. Мы его сфотографировали и отправили информацию в штаб, — выдавливает из себя воин.  

- Тебя наградили? – спрашивает, буравя взором солдата, сопровождающий нас офицер из штаба бригады.

- Та не, какое, — улыбается юноша в пиксельном камуфляже.

- Проследим за этим, — бросает офицер.

Очень хочется, чтобы таки-да проследили. Нам даже дали снять ЗУшку — хотя сейчас военные очень нервно относятся к съемке техники на позициях.

Пока запечатлеваем для потомков зенитку, офицер рассказывает невероятную историю. Долго уламываем его на то, чтобы рассказал ее на камеру. Таки уломали.

- Ну, в них бувають такі випадки, коли люди проїгрують в карти, і в них з’являються борги. Им ставят задачу — пройти по мінному полю, прийти на наші позиції — провірити. Повезло — вєрньотся, не повезе — підєрвьоться або ми возьмьом. Таких случаїв два було. Один прийшов – взяли та передали, другий прийшов — взяли та передали. Передали их сотрудникам СБУ. Оба задержанных — жители Донецкой области.

Когда уезжали, сопровождающий нас штабной офицер рассказал, что этот батальон 28-й зовут «рейнджерами»: «Их американцы тренировали, они серьезные очень, крутые парни».

А за несколько десятков километров от позиций бригады, на импровизированном полигоне тренируются артиллеристы-противотанкисты. Вот мимо нас бодренько проезжают три МТЛБ. К первому пристегнута пушка – 100-миллиметровая противотанковая «Рапира». На броне — четыре человека и ящики со снарядами. Техника выезжает в поле, первая машина с пушкой делает лихой разворот. С брони спрыгивают парни и начинают разворачивать орудие.

По флангам становятся два других МТЛБ, у них откидываются крышки, и выясняется, что это мобильные убийцы танков, самоходные ракетные комплексы «Штурм-С». В 2015 году эти установки восстановили для одесской мехбригады волонтеры.

Через полторы минуты орудие отцеплено и готово к работе.

- Півтори мінути, але можно було й скоріше! — сетует заряжающий по имени Игорь.

- Недовольны результатом?

– Жарко, неудобно, — переходит на русский он, - а так можно було й скоріше.

Такие тренировки тут, на фронте украино-российской войны, проводят каждый день — днем и ночью. Согласно Минским соглашениям, орудия больших калибров отведены от передовой. Отведены и «Штурмы». Но в случае прорыва врага они огненным щитом должны стать между «гибридами» и остальной Украиной. Как уже стоит на линии фронта остальная 28-я механизированная. Одесская, твоя.

Автор – Руслан Смещук, специально для «Думской»