Возвращение картин, проблемы потолка и «хипстерского» буфета: чем занят новый директор Худмузея  

«Думская» напросилась понаблюдать, как происходит служебная деятельность на посту директора Одесского художественного музея известного художника Александра Ройтбурда. Предвыборные страсти позади, наступили суровые будни. Сразу скажем: мы устали даже наблюдать.

Немного демократичности: войдя утром в свой кабинет, который в то же время является и неким open space, местом, открытым для посетителей, Александр Анатольевич обнаруживает на полу откуда-то взявшийся бритвенный станок. Но фотографировать его запрещает: «Зачем девочек подставлять?» — велит секретарю упаковать странный мусор в конверт и отдать уборщице.

Дальше начинается какая-то круговерть: приходят то реставраторы, то спецы по охране, то меценаты, готовые помочь с обновлением музейного оборудования и экспозиции. Вот ему это надо? Сидел бы себе сейчас спокойно в мастерской, писал бы картины. Так нет же…

Бежим вслед за Александром Анатольевичем и киевлянами по музейным залам. Пока они обсуждают возможность установки сплошной витрины со встроенными в нее вазами, взгляд директора падает на студентку, делающую учебную копию с музейной картины.

- Вы где учитесь? В архитектурной академии? Поздравляю, обычно у архитекторов проблемы с чувством цвета, а у вас их нет, — хвалит мэтр юную художницу.

А в музее, благо в школах каникулы, не протолкнуться из-за детских экскурсий. Чтобы дети не уставали, им позволено сесть на пол, как это принято во всем мире, послушать экскурсовода. В конце их ждет мастер-класс по живописи. Совместно с фондом «Друзья музея» сейчас вырабатывается целая стратегия по созданию диалоговой площадки для определения роли музеев в воспитании детей.

- Будут привлекаться музейщики, школьные работники, — рассказывает соучредитель фонда Инна Белоус. – Много говорится о роли музея в эстетическом воспитании ребенка, но мы сейчас переходим к конкретике вплоть до организации выставок детских работ и мастер-классов, в том числе в Ботаническом саду. Многое предстоит обсудить.

Молодая художница Ирина Литвинова готовится к персональной выставке за рубежом и для каталога проводит фотосессию в музейных интерьерах. Должно получиться очень красиво!

Отпустив киевлян, Ройтбурд исчезает в фондах вместе с главным хранителем Людмилой Ереминой (нам туда без специального допуска нельзя). Многие произведения искусства нужно реставрировать, в том числе те, что в залах, прикрытые от солнечного света бархатными шторками.

Заходим в самый дорогой, как определили коллеги, Серебряковский зал – сейчас стеклянный потолок не течет, но это же до первого ненастья, и Александр Ройтбурд думает, как в условиях скудного финансирования спасти картины от влаги. Скорее всего, помогут спонсоры, но, может быть, деньги найдутся и в областном бюджете. Для этого, правда, необходима поддержка совета, а он, похоже, настроен не очень дружелюбно по отношению к Ройтбурду. Говорят, многие депутаты, которые голосовали за его кандидатуру, обиделись на губернатора, назначившего директора своим решением. И это очень ободрило «искусствоведов» из «Оппозиционного блока». Они буквально завалили Ройтбурда «иезуитскими», как он говорит, депутатскими запросами.  

- Вместо того, чтобы работать, придется на них отвечать. Тронут такой заботой о проблемах музея. Интересно, знали ли пацаны до этого, где он находится?

Кстати, о влаге. По словам директора, он с удивлением обнаружил, что в музее всего один гигрометр (прибор для измерения влажности воздуха), и тот не работает. Как такое можно было допустить? Вопрос риторический.  

Определились с багетом для картины Маковского «Ромео и Джульетта», теперь слово за реставраторами (напомним, для новой рамы музей искал спонсоров). Есть мысли по поводу других полотен, которые можно извлечь из хранилища и добавить в экспозицию, но их пока директор не озвучивает. Ведутся переговоры о новой выставке с участием киевского куратора. Музею предложили несколько подарков, и теперь нужно создавать экспертную комиссию для таких случаев (совершенно правильно, не принимать же все подряд, многим живописцам средней руки лестно попасть в музейное собрание и заодно разгрузить мастерскую). А наш Художественный музей достоин самого лучшего, уверен новый директор.

Пытаясь подстеречь Ройтбурда в вестибюле, мы внимательно следим за двумя выходами из залов постоянной экспозиции, но он все равно появляется со двора, и такая дребедень целый день.

Да, о вестибюле – Ройтбурд успел нам поведать, что мечтает убрать огромный буфет из красного дерева, заслоняющий дверь, которая ведет из фойе в бывший танцевальный зал: «Я понимаю, что буфет нравится хипстерам, но это же художественный музей, а он превращает его в жанр музея-усадьбы».

К концу дня с облегчением желаем Александру Анатольевичу успехов на новом посту и удаляемся из музея, который нам уже никогда не будет казаться тихим и скучным хранилищем антиквариата…

Автор — Ирэн Адлер, фото — Александр Гиманов