Остров толерантности и День хиджаба: в школе на Таирова учатся дети беженцев из Афганистана, Сирии и России   

Школа №72 на Ильфа и Петрова одна из тех, где, кроме украинцев, учатся дети беженцев. Не внутренних переселенцев, а именно беженцев. Из Афганистана, Сирии, Российской Федерации и других опасных стран. Их тут больше пятидесяти.

Вчера в учебное заведение наведалась представитель ООН, чтобы посмотреть, как живется–учится детям. Как используется техника, купленная на средства малых грантов, и выслушать родителей. Узнать, есть ли какие проблемы. Сотрудникам управления верховного комиссара ООН по делам беженцев они-то уж точно выскажут все, что не могли сказать в открытую местным чиновникам.

Так и получилось.

В школе под встречу с представителем УВКБ ООН с главами общин отвели учительскую.

Там собралось человек двадцать. Горячо выступали смуглые мужчины, на ломаном русском рассказывали об… одесской «миграционке», то есть облуправлении миграционной службы. Опять. Говорили о коррупции.

Уже после встречи один из беженцев, журналист из Уфы Тагир Минибаев рассказал «Думской», как он покинул Россию и как миграционщики медленно, но верно выдавливают его из Украины.

- Я на данный момент соискатель статуса беженца. В России инакомыслие не воспринимается никак, там всех несогласных преследуют. Самыми беззащитными являются мусульмане. Ими даже правозащитники не занимаются. Ну во всяком случае, не так, как многими другими. В России запрещены многие исламские и не исламские организации. Например, Свидетели Иеговы. Это все для них террористические организации. Есть ряд организаций, которые были запрещены верховным судом РФ. Я член запрещенной организации Хизб ут-Тахрир. Таким, как я в России дают от 10 лет до пожизненного (правозащитный центр «Мемориал» полагает, что решение верховного суда РФ о запрете организации неправомерно, поскольку ни документы этой организации, ни практика ее деятельности не дают оснований для обвинения именно в терроризме или призывах к нему», а также отмечает, что «эта партия не была признана террористической ни в одной из стран Европы», — Ред.).

У меня в квартире было пять обысков. Четыре раза заводили уголовное дело. Одно завели на мою супругу. У меня четверо детей. Старшему девять лет, младшему четыре месяца. Вот на семейном совете мы решили уехать из России.

- Я слышал, вы жаловались на миграционщиков, мол, свирепствуют.

- Сама статистика об этом свидетельствует. Если говорить о Европе, то из 100% обратившихся более 90% получают статус беженца. В Украине статус беженца получают только 13% из обратившихся (это так, миграционная служба умудряется отказывать даже сирийцам, бежавшим от ужасов войны, — Ред.). Главы землячеств озвучили сейчас коррупционную составляющую. Очень многие платят деньги, чтобы получить этот статус.

Чтобы вы понимали уровень: когда идут судебные процессы, когда мы судимся, требуя признать нас беженцами, сотрудники украинской миграционной службы постоянно говорят суду, что Россия, мол, демократическая страна. Что там свобода вероисповедания! Представляете! Что нас можно безбоязненно вернуть в РФ! А в школе проблем нет. Все нормально. Наших детей принимают. Обучают.

- Афганцы к своим детям, как к хрустальным вазам относятся. Бережно! Трясутся над ними! — завуч довольно кивает в такт своим словам. – Они всегда накормлены. Аккуратно одеты. Чистенькие. Если родителям скажешь, что их чадо плохо себя ведет, назавтра уже приходит вышколенный ребенок. А среди наших встречаются такие, что… — она машет раздосадованно рукой. — Бывает, замурзанные, побитые, щуплые, голодные. Пьют родители. Идешь к ним говорить, а говорить не с кем. Они чем учебник ребенку купить, лучше бутылку купят.

У дверей на втором этаже стоят двое ребят, у них бейджи «дежурный», и они  заворачивают праздношатающихся. Должна прийти именитая гостья. И потому ребята усердствуют:

- Идите в обход.

Две девочки вздыхают, начинают спускаться по лестнице.

Я спрашиваю у ребят, как уживаются с беженцами. Не драчливы ли афганцы? Все-таки воинственный народ, это на своей шкуре не одна империя почувствовала.

Один пацан смеется:

- Есть такое. Ко мне подскакивает малый, вот такого роста, — он показывает рукой себе по пояс, — и говорит: «Хочешь, я тебя побью!».

В актовый зал заходят девочки и их матери в хиджабах. Тут же вертится чернявый мальчишка в немного большом на него, но шикарном пиджаке.

- Где такой пиджак отхватил? – спрашиваю мальца.

- От старшего брата! Он в седьмом классе учится!

- Признавайся: дерешься?

- Бывает.

В актовом зале мало людей. Человек тридцать-сорок. Мужчины в центре. Женщины в хиджабах и девочки сбоку. И детский хор на сцене.

Заходит Ноэль Калхун — заместитель представителя Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев в Украине. Улыбчивая дама. Говорит с акцентом. Ее усаживают рядом с мужчинами.

Дети поют гимн Украины. Все встают.  

Затем дети исполняют гимн Афганистана (Исламской Республики), прижимая правую руку к груди:  

«Эта земля — Афганистан,

Ей гордится каждый афганец.

Земля мира, земля меча.

Мы будем следовать единому Богу,

Все мы скажем: «Бог велик!»,

Все мы скажем: «Бог велик!»,

Все мы скажем: «Бог велик!».

Аллах Акбар!».

Ноэль и другие аплодируют.

Я знаю, что когда Афганистан контролировали талибы, они обращались с женщинами, как со скотом. Им из дома нельзя было выйти без мужчины. До сих пор в некоторых деревнях укутанные с ног до головы женщины опасаются пройти по улицам без провожатого. Иногда их ведет за руку мальчик. Учиться им тоже запрещали. Да что там, заговорить с прохожим нельзя было.

Почти все учителя в украинских школах – женщины, и это не исключение. Большинство беженцев исповедуют ислам, но, как утверждает завуч, педагоги ни разу не сталкивались с пренебрежительным отношением со стороны афганских или сирийских отцов.

– Их женщины, да, сидят в стороне. Не с мужчинами. Вот и вся разница. Не знаю, что у них дома происходит, но тут они хорошо себя с женами ведут, — говорит она.

1 февраля будет отмечаться Всемирный день хиджаба. Весной 2017 года Европейский суд (высшая судебная инстанция ЕС, не следует путать с Европейским судом по правам человека) вынес первые решения о хиджабах на работе, постановив, что работодатели вправе запретить сотрудникам покрывать голову из религиозных соображений. Во Франции запрещено носить религиозную одежду в образовательных учреждениях.

Многие относятся к хиджабу с подозрением, видя в нем мягкий вариант чадры, никаба и паранджи. Хотя сами мусульманки говорят, что никто их не заставляет в нем ходить. Дескать, я так хочу, моя добрая воля.  

Именно такие женщины придумали этот праздник. Точнее, сначала это была акция против дискриминации мусульманок: исламские активистки призвали женщин по всему миру в течение одного дня походить в хиджабе. Масштабная акция была организована с помощью социальных сетей, и только в первый год на нее откликнулись женщины из 67 стран мира.

Спрашиваю Ноэль, есть ли проблемы с ношением хиджаба в Одессе?

- Сейчас у нас была встреча с представителями разных одесских общин и землячеств, они очень хвалят терпимость и толерантность Одессы. У вас многоконфессиональный, многонациональный город-порт, и беженцы тоже чувствуют эту культуру. Мы знаем, что происходит в других странах, и ваш остров толерантности надо беречь!

Да, чуть было не забыл. Я потерял в школе кошелек. А там и корочки журналиста, и банковские карты. О, горе мне! Наверное, когда бегал, фотографировал, то выронил. Но только я спохватился, только еще шарил по карманам, как мне гаманець принесли. Афганские дети нашли и передали его через взрослых мне в целости и сохранности. Медленно и крепко пожал смуглые ручонки.

Завуч проводит представительницу ООН в классы, показывает парты и «мультимедийные технологии», приобретенные при поддержке Управления Верховного комиссара. За ними идет толпа афганских мужчин.

В классе к потолку прикручен проектор. На стене экран. Это закуплено по грантовому проекту. Спрашиваю, умеет ли кто-то из педагогов этим пользоваться. Завуч обижается.

- Что мы, совсем серые? Ну, вы даете! Умеем, конечно.

Ноэль Калхун здоровается с детьми в классе и спрашивает их, знают ли они, что такое ООН. К разочарованию Ноэль, дети про Объединенные Нации не знают.

- ООН - это содружество всех стран, — поясняет она. — У нас офис в Нью-Йорке. И мы пытаемся решать какие-то вопросы. Но у нас плохо получается. Так что, на вас вся надежда. Хорошо учитесь и сделаете мир еще лучше.

В рамках проекта было закуплено и предоставлено компьютерное и мультимедийное оборудование и более 60 комплектов школьной мебели на сумму более 20 тысяч долларов.

В 2019 году планируется реализовать еще целый ряд подобных проектов, направленных на интеграцию и развитие города.

Блин, хоть директор мог в этот день встретиться с представительницей ООН! А нет. Оставил завуча младших классов отдуваться.  

Телеоператоры суетятся, ищут выгодный ракурс, чтобы взять у Ноэль Калхун интервью.

- А не зайти ли нам в этот светлый класс? — говорит оператор. За учительским столом сидит девушка и что-то читает. Между рядами ползает на карачах уборщица, трет пол.

Девушка поднимает голову и жестяным голосом говорит:

- Не видите? Идет уборка!

Ноэль, завуч, операторы и афганские мужчины попятились и вышли в коридор.

«Да, — думаю, — чинопочитание тут не в тренде. Директор на встречу не явился, дети про ООН не знают, а из классов так вообще выгоняют! И это спонсоров! Смело!».

- В этой школе учится много детей из Афганистана, и афганская община создала воскресную школу, где дети могут заниматься родным языком и пением. И родители сюда могут прийти, чтобы учить русский и украинский язык. Очень хорошие отношения между школой и афганской общиной. И мы хотели посодействовать в этом плане. Мы купили и мебель, и современную технику для классов. Дети из разных стран вместе учатся. У них свои национальные традиции. И они живут вместе мирно. И мы должны учиться у них.   

Мы, и в самом деле, толерантны? Или это традиционный одесский пофигизм?!

Афганцы оседают на «Седьмом километре». Всунулся в ряд торговцев, ну что же, стой. Торгуй. А в парандже ты, с бубном или в уборе из перьев, то не главное.  

Главное, не будь человеконенавистником. Не бузи. И все будет хорошо.

Автор – Дмитрий Жогов