От фотографии к фотографике: винтажные секреты одесского химика  

«Про отпечатки в технике ойлпринт когда-то пользовали такой текст, — рассказывает Сергей. — В какой-то степени это манифест:

«OilPrint — не совсем фотография. Скорее даже совсем не фотография. Можно сказать, это то, во что превращается фотография, когда вам смертельно надоедает поверхность стандартной бром-серебряной бумаги, а фотошопирование с последующим епсонированием вас привлекают, как кота апельсины.

OilPrint — это вручную. Широкой малярной кистью. Липкой типографской краской. По шершавой акварельной бумаге, на которую вы вылили стакан расплавленного желатина, а потом долго лелеяли ее, сушили и смазывали хитрыми тинктурами.

OilPrint — это яркое солнце, под которым жарятся и черствеют эти листы, прикрытые негативом, готовясь принять на себя краску.

OilPrint — это скипидарный запах живописи, это выпачканные краской руки и счастливая усталость, когда за день удается «накатать» 2-3 листа.

OilPrint — мир штучного оттиска, когда не знаешь, что будет сегодня с тем негативом, который позавчера вел себя так послушно, но так… безапелляционно скучно. Сегодня будет не так, как вчера».

По словам Сергея Чеха, сейчас в мире более или менее активно используются около десяти различных методов, зародившихся на заре фотографии. И чем дальше, тем больше желающих возвращаться к этим методам, что отнюдь не пустая прихоть. Тот же ойлпринт возник примерно в 1903 году, если говорить о печати, а фактически первые попытки использовать масляную краску в фотографии относятся к 1840-м годам.

«Однажды вот такой любитель компьютерных технологий на спор решил добиться того же эффекта, что и в моем ойлпринте, — вспоминает фотохудожник. – Через две недели он пришел, молча вернул мою работу и даже не показал свои попытки. Никому же не приходит в голову сравнивать постер с живописным полотном! Все важно – бумага, краска, пластина, с которой делается оттиск. Меня очень привлекают фотогравюры (коллотипия – негатив отпечатывается на стеклянной пластине), соляная печать (с использованием солей серебра, а также солей хрома с желатином). Тут идешь от фотографии к фотографике – размер негатива соответствует размеру изображения, оттиск делается при помощи офортного станка, краска липнет к желатиновой основе, давая полный расклад полутонов. Все эти методы соединяют и фотографию, и графику, и живопись. Передать ощущение старины легко с помощью цианотипии (эта техника требует тонировки, так как дает синий цвет, а эффект синего лица на снимке считаю неэстетичным)».

Иногда стоит на обычную вроде бы жизненную ситуацию взглянуть через призму старинной техники, и становится ясно: не меняются типажи, и устаревшие лозунги на фоне стерты не до конца, какие-то коллизии человек переживает заново, но уже через своих потомков. Мудрость и покой в отдельно взятом кадре – вот вам и цианотипия, словно выцветшая от времени. Только уголок хранит синеватый оттенок, напоминающий о чернилах, которыми писались когда-то и правила, и лозунги, и личные письма…

С одного кадра можно сделать не более двадцати-тридцати оттисков, тут не может быть тиражирования, как в «цифре», и это увеличивает ценность снимка. Но печать – еще далеко не все. Конечно, не обходится мастер без антикварных фотокамер, которыми очень любит работать.

«Каждый объектив, каждая оптика дают неповторимую картинку», — убежден фотохудожник.

В старину широко использовали серебро, сейчас оно не столь доступно, и Сергей Чех разрабатывает старинные рецепты, адаптируя их для современных материалов. Ему и карты в руки, ведь он профессиональный химик, выпускник университетской кафедры аналитической химии, причем продолжает работать по профессии. В детстве подражал папе-фотолюбителю, посещал фотокружок при Станции юных техников под руководством Владимира Николаевича Поршенкова, потом был большой перерыв в творчестве. После окончания университета фотоискусство вновь стало важнейшей частью жизни. Было в его жизни и репортерство, и работа в рекламном фотобизнесе, и цифровыми технологиями он на самом деле владеет куда лучше многих коллег, уверяющих, что «быстренько сделают то же самое на компьютере». Старинные техники – осознанный выбор, в котором мастер отнюдь не разуверился с годами.

А еще бывают моменты, когда Сергей Чех в качестве эксперта атрибутирует старинные фотоснимки. Например, в Краковском музее фотографии снимок неизвестной красавицы ему удалось датировать 1903-м годом (плюс-минус пять лет), несмотря на то, что платье этой юной невесты не было остромодным, ее одежда была как бы вне времени и не давала особых подсказок, анализу подвергались технические стороны, очевидные только для опытного профессионала.

Венеция, Флоренция, Прага и, конечно же, Одесса – города с красивой архитектурой, интересной атмосферой, вдохновляющие мастера. Прага, по правде говоря, кажется Чеху (наверняка предки оттуда родом, судя по фамилии!) чересчур театральной, бутафорской. Что касается Одессы, Сергей не увлекается портретами дворовых котов или видами Молдаванки, это для него слишком избито, это уже скорее иллюстрация мифа о городе, а хочется показать, какой Южная Пальмира является в наши дни. Торговый центр «Афина» изнутри, «взятый» старинной камерой и винтажной техникой – поэтичнейшая картинка, кто бы мог подумать!

Хотелось бы Сергею как можно скорее осуществить проект-мечту – фотоальбом, показывающий заброшенные городки Италии, где совершенно прелестные архитектурные сооружения стоят пустыми и дышат тайной. Возможно, результатом работы фотохудожника стало бы привлечение внимания к этим местам и последующее их возрождение. Желаем удачи!

Автор — Ирэн Адлер