От китайского опиума до «балтийского чая»: как Одесса пережила первую волну наркопотребления  

Наркотики в Одессе не всегда были головной болью полиции. В былые времена их продавали совершенно легально, а пристрастия к различным видам зелья сменяли друг nhau в зависимости от политической ситуации.

«Думская» исследовала историю распространения дурмана в Одессе. В первой части рассказываем о периоде от основания города до середины XX века.

КАНАВА — ПРИСТАНИЩЕ БАТРАОКОВ-НАРКОМАНОВ

Одесса познакомилась с наркотиками в первые же годы своего существования. Стоило новому виду психотропов только появиться в мире, буквально через пару месяцев он всплывал на наших прилавках. По утверждению известного одесского краеведа Валерия Нетребского, первым в городе появился китайский опиум.

Портовый город всегда остро нуждался в рабочей силе. Уже в середине XIX века сюда потянулись бедняки, привлеченные высокими заработками порто-франко. Среди них несколько сотен китайских рабочих, вместе с которыми прибыли и первые наркодилеры. Судовладельцам и купцам было глубоко безразлично, кто разгружает фелюги и шхуны — парни в китайских шапочках с косами или парубки с роскошными чубами: на работу брали всех. Первым наркобаронам Одессы также было все равно, кто забудется у них в притоне под сладкий дымок опиума из трубки — опиум-сырец стоил копейки, клиентами были как матросы, так и грузчики любых национальностей.

Жили портовые батраки под боком у гавани. Ночлежки и хижины из мешков и палок в изобилии выросли на склонах знаменитой Канавы — Деволановского спуска. Там-то в конце XIX века и появились первые опиумокурильни. Напомним, в те времена опиум принято было курить, а не вводить внутривенно — медицинские шприцы были штучным товаром и стоили безумно дорого. До начала Первой мировой войны курение опиума считалось низменным пристрастием исключительно опустившихся люмпенов и большой популярности среди приличной публики не имело.

Кроме того, популярен был и лауданум — спиртовая настойка опиума, содержащая около 10% порошка (или примерно 1% морфина). Его растворяли, в том числе и в вине с добавлением различных пряностей или трав. Лауданум был особенно популярен у женщин. Зависимость он вызывал точно такую же, как и курительные опиаты.

НАРКОТИКИ ДЛЯ БОГАТЫХ И РАСЦВЕТ ЛЕГАЛЬНОГО КОКАИНА

Совсем другая судьба ждала производное опиума — морфий, открытый химиками еще в начале XIX века. Благодаря Крымской войне 1853–1856 годов он стал настоящим бичом для богемных людей и аристократов всей российской империи. Знаменитый хирург Николай Пирогов одним из первых использовал морфий для анестезии при операциях раненых солдат. Точных дозировок тогда не знали, и после войны появилось огромное количество зависимых ветеранов. Но из-за дороговизны шприцов баловать себя новомодным немецким препаратом могли лишь офицеры, в то время как простым солдатам оставалось довольствоваться дешевым опием-сырцом.

Первая масштабная волна морфинизма накрыла Одессу в последней четверти XIX века. Она была такой силы, что способами лечения наконец озаботились врачи, до этого попросту не замечавшие проблемы. Виной всему стало активное внедрение морфия в гражданскую медицину. По иронии судьбы, в качестве чудодейственного средства от морфинизма германская фармацевтическая фирма Bayer усиленно рекламировала свой новый препарат под гордым названием… героин. Рекламу этого «лекарства от кашля и зависимости» можно было встретить в каталогах практически всех одесских аптек.

Настоящий фурор произвел кокаин, попавший в город в конце XIX века, спустя всего пару месяцев после начала его промышленного производства. Мощный толчок популярности белого порошка дал сам Зигмунд Фрейд, опубликовавший статью о его пользе. Отец психоанализа опрометчиво рекомендовал кокаин как панацею от неврозов, алкоголизма, депрессии, сифилиса и даже сексуальных расстройств.

Одесская интеллигенция рекомендации модного австрийца проигнорировать не могла. Инициативу подхватили фармацевты и коммерсанты. Кокаин продвигали как средство от астмы, мигрени, колик и женской истерии. Знаменитая одесская аптека Гаевского предлагала препараты на его основе для лечения зубной боли. Не отставали и виноторговцы: в аптеках, ресторанах и магазинах можно было запросто приобрести вино (или лечебную настойку, в зависимости от места покупки) «Мариани», содержавшее до 15% чистого кокаина.

Главным стимулом для кокаиномании стала простота употребления: никаких болезненных манипуляций со шприцами — порошок нужно было просто нюхать. К началу XX века мода достигла апогея. Кокаин употребляли все: от гимназистов (детские врачи прописывали его от простуды) до солидных банкиров. Щепотка порошка из изящной табакерки посреди бала никого не шокировала.

Не чуралась новшества и одесская босота — понюшка «марафета» перед выходом на дело стала у налетчиков традицией. Но сильнее всего лихорадка поразила местную богему. В городе вошли в моду закрытые поэтические вечера, где к шампанскому в хрустальных вазочках подавали белый порошок. Жертвой этой моды стал и кумир Одессы — авиатор Сергей Уточкин. По свидетельству друзей, великий спортсмен годами истощал себя кокаином и морфием. А эпатажный поэт Владимир Маяковский во время гастролей в Одессе показал местным новый рецепт — мешать кокаин с водкой. Спустя годы коктейль «балтийский чай» станет любимым напитком революционных матросов.

ПОЧЕМУ НАРКОТИКИ УШЛИ В ТЕНЬ?

Связь между кокаином и растущей агрессией пациентов врачи заметили быстро. В 1908 году одесский градоначальник генерал-лейтенант Иван Толмачев первым в империи запретил официальную аптечную торговлю кокаином. Правда, заботился он не о здоровье горожан — генерал просто жестко воевал с непатентованными лекарствами и нелегальной торговлей. Так как кокаин, несмотря на рекомендации врачей, все же никогда не получал патента на аптечную торговлю, это был своеобразный импортный БАД тех времен.

В результате уже к 1909 году кокаин полностью перешел на нелегальное положение. Его везли в Одессу контрабандой на рыбацких шхунах из Стамбула в запаянных жестянках с немецкими клеймами. Груз сбрасывали на мелководье в сетях с буйками, откуда местные бутлегеры перетаскивали его в прибрежные минны и катакомбы. В подземных галереях порошок фасовали в копеечные коробочки из-под леденцов и зубного порошка. Впрочем, особого интереса к наркобизнесу одесская полиция тех времен не проявляла.

Новый виток безумия случился в 1914 году, когда с началом Первой мировой войны в империи ввели сухой закон. Алкоголь подорожал и ушел в подполье, а кокаин и морфий стали еще популярнее, добравшись до окопов: солдаты использовали их, чтобы заглушить голод, холод и усталость.

Пришедшие к власти большевики продлили сухой закон до 1925 года и издали суровые декреты, обещавшие за употребление «марафета» тюремные сроки. Однако строгость законов компенсировалась их избирательностью. Самих комиссаров запреты не касались: чекисты открыто нюхали кокаин перед обысками и допросами, а матросы вовсю глушили тот самый «балтийский чай» (смесь кокаина со спиртом). На закрытых номенклатурных вечеринках новой элиты царил полный декаданс — на запретный алкоголь и наркотики новые хозяева жизни тратили сотни тысяч рублей, причем казенных. Что примечательно, зельем снабжали большевиков до 1925 года всё те же дореволюционные контрабандисты.

Конец легальному и полулегальному кайфу пришел в 1925 году вместе с отменой сухого закона, наведением порядка на границе, что фактически привело к смерти старой одесской контрабанды. С 1930-х по 1970-е годы достать заграничное зелье в СССР стало практически невозможно. Любители острых ощущений были вынуждены переключиться на доморощенные «продукты» — марихуану и опийный мак, которые тайком выращивали на полях Одесской и Николаевской областей.

О том, как развивалась современная наркопреступность в Одессе, читайте во второй части материала об истории психотропов в нашем городе.

Автор — Георгий Ак-Мурза