Отдых на море, гипнотерапевт и пушка 18 века: как одесская бригада бороться с синдромом «тревожного сердца» помогает  

Утром йога, после завтрака групповая терапия с психологом, днем отдых на море. А еще верховая езда, аромо- и звукотерапия. В уникальном лагере для военных создали все условия, чтобы наши защитники могли не только отдохнуть, но полностью перезагрузиться, и вернуться в строй с новым силами

Корреспондентка «Думской» побывала Navycamp, Центре реабилитации одесской 39-й отдельной бригады береговой обороны, где ветеранов буквально вытаскивают из бездны того, что психологи прошлого называли синдромом «тревожного сердца», а сейчас мы знаем как посттравматическое стрессовое расстройство.

Для Ворона, Игоря Воронецкого, война началась с еще 2014. Тогда он сначала волонтерил, потом был добробат. 24 февраля 2022 с еще несколькими побратимами с Майдана пришел в военкомат, все они попали в 122-ю одесскую бригаду теробороны. Игорь стал командиром контрдеиверсионной роты. Затем где-то год работал инструктором по этому же профилю. Потом еще два года в разведке, был командиром отделения, дронщиком, командиром взвода. Тогда Игорь и перешел в 126-ю бригаду, которая стала сегодня 39-й бригадой береговой обороны.

Сегодня он командир роты. Сюда он попал вместе с несколькими побратимами. За день до прибытия их позицию разбили. Последняя ротация была на покровском направлении, на стыке Запорожской, Днепропетровской и Донецкой областей. Сейчас этот участок уже выбит, занят врагом.

^{Игорь Воронецкий}

«Когда ты там, на передке, самое тяжелое — это разлука. По полгода не видеть семью, жену, детей, мать, у каждого свои близкие, это очень истощает, это очень подавляет. Иногда даже позвонить не получается. Постоянное давление боевых действий и самой службы, структуры, бюрократии, всего, что сейчас в армии. Если тебе не с кем это обсуждать, нет поддержки, то это очень быстро истощает, и человек становится просто роботом, который даже не хочет жить», — рассказывает Игорь.

Ещё пять часов назад они были на передке. Боль, кровь, неизвестность. А сейчас смотрят на море и звёзды. Или валяются в гамаке. Но здесь не только отдыхают. Групповая терапия с психологом проходит каждый день.

^{Анастасия Куринна}

«Мы наконец-то пришли к тому, что психолога уже не воспринимают как что-то опасное, с кем лучше не общаться. Военные психологи 30-го корпуса морской пехоты работают с разными категориями: действующими военными, возвратившимися из плена. Конечно, нельзя сказать, что абсолютно все пребывания в настоящих условиях, как взаимодействие есть. За эти пять дней в Navycamp бойцы меняют условия нахождения, как говорится, меняют картинку, и это работает», — рассказывает офицер 30-го корпуса морской пехоты Анастасия Куринна.

Сейчас здесь проходят реабилитацию военные из 39-й бригады береговой обороны и морпехи 36-й николаевской бригады.

Посреди небольшой полянки стоят стулья и диваны, ротанговые кресла. Все вразнобой. По одному сюда приходят участники программы. Мужчины разного возраста, телосложения, разговорчивые и молчаливые. В центре — психолог и гипнотерапевт из Одессы Ольга Макар. Она раздает блокноты и ручки. Вот-вот подтянутся опоздавшие, и сеанс начнется.  

«На фронте эти мужчины живут только «нулем», они теряют контакт с собой. Моя задача – вернуть им ощущения тела, научить заново слышать себя, – говорит Ольга Макар. — Есть большая часть группы, которая хочет жить. И я всегда говорю: есть люди, желающие жить. И когда они здесь напитываются, они возвращаются другими. Они уже не будут такими, как были раньше. Я показываю им маленькие шаги, как можно снова почувствовать тело, найти с ним контакт. И тогда приходит понимание: то состояние, в котором они оказались, может быть нормальным для ненормальных обстоятельств войны. И уже после этого они получают ключи, которые помогут держаться дальше».

^{Ольга Макар}

Дни тут не похожи один на другой. Утро начинается с йоги: дыхательные упражнения, растяжки, ассаны. День — на море: купание, сапы, каяки, волейбол на песке. После обеда — чайная церемония, лекции реконструкторов об истории, в том числе и морской пехоты. Приезжал сюда и парфюмер, рассказывал об ароматерапии. Вечером — настольные игры, просмотр фильмов, массаж и индивидуальные консультации. В разные дни добавляются иппо-, канис- и звуковая терапия, иногда даже «Что? Где? Когда?». Каждый час расписан, но главное — полное переключение: от фронтовой суеты к размеренному ритму мирной жизни.

Денис воюет с самого начала полномасштабного вторжения. Сегодня он главный сержант взвода разведки 39-й бригады. Для него самое тяжёлое на войне — не дроны и не снаряды, а груз ответственности за побратимов, ведь его ошибка может стоить и жизни. Тут мужчина впервые за долгое время выспался и позволил себе расслабится, пусть всего несколько дней, прежде чем снова вернуться на ноль.

«Здесь особая атмосфера. На боевых ты всегда зажат, даже если есть неделя отдыха, всё равно в голове планирование, ответственность, страх ошибки. Тут иначе. Ты понимаешь, что не заперт: можешь выйти к морю, полежать в гамаке, выпить кофе. И это дает свободу. Самое ценное — работа с психологами. Не скажу, что мне было легко открыться, но постепенно начинаешь доверять. И даже если просто поговорил по душам — уже легче».

^Денис

Дома его ждут жена и пятилетний сын, с которым он старается говорить по видеосвязи даже на передовой: «Когда уже совсем тяжело, звоню семье — и становится легче».

«На фронте базовая задача — выжить: поесть и поспать, если есть возможность. Эмоции отодвигаются на второй план. А здесь человек начинает вспоминать, что он живой и может чувствовать, — говорит Христина Панасюк, психолог бригады и одновременно музыкант. — Йога, музыка, море, общение с побратимами, работа с психологом помогают снова проживать эмоции, которые он вынужден был подавлять ради выживания».

Христина служит в бригаде практически с самого начала большой войны. У нее большой опыт работы с военными, которые переживают реальный стресс. Для большинства из них она не только психолог, но и посестра.

^{Христина Панасюк}

«Ко мне очень многие подходили, и пусть это не была прямая суперконсультация, мы просто могли бы прогуляться к морю, пофотографировать звезды, поговорить о чем-то, и человек открывается, рассказывает какие-то свои внутренние переживания, делится историями, и он освобождает свою душу, освобождает свое сердце от накопленной боли».

С 2024-го через лагерь прошло более 250 морпехов. Это 250 разных историй взаимодействия с побратимами, психологами, другими специалистами.

«Есть ребята, которые могли поплакать, и это прямо очень круто, потому что есть еще советское клише, что мужчины не плачут, — добавляет Христина. — Это все ложь, плачут все, и очень круто, когда человек может освободить эмоции, избавиться от лишнего стресса. Когда этот стресс накапливается, уровень кортизола просто зашкаливает, и если человек не может поплакать, у него начинает болеть шея, спина. Это психосоматика дает знать. Я вижу по ребятам, у которых в первые дни реально просто мокрые глаза. Они о чем-то элементарном, легком говорят, и тут же начинают плакать. И это не значит, что они плачут по этой ситуации. Это может быть груз всей накопившейся боли за несколько лет войны, а может и из детства. Но человек поплакал, ему стало легче».

А еще тут все пропитано духом истории украинского войска. Ветеранам читают лекции, рассказывают о сражениях, традициях и обычаях людей, которые защищали нашу страну в былые времена.

«В этом году мы еще планируем продолжить работу, — говорит Александр Косюра. — Кроме того, у нас не только летние программы, есть и зимние. Я еще хочу добавить, что буквально недавно нашей 39-й бригаде утвердили новую эмблему. Не совсем новую, вы все ее знаете, сердце на котором перекрещены сабля и стрела. Это герб Сидора Белого, кошевого атамана Черноморского казацкого войска. Мы чувствуем себя его преемниками. Поэтому кроме йоги, терапии с психологом, катания на лошадях и других активностей, обязательная часть программы – исторические лекции».

^{Слева направо: герб Сидора Белого и эмблема 39-й отдельной бригады береговой обороны ВМСУ}

Не думайте, что лекции тут - это монотонные рассказы о том, что было, когда земля была еще холодной. Где еще вы сможете увидеть настоящую пушку XVIII века, которую можно рассмотреть, потрогать, почувствовать тяжесть металла.

«Это такая морская легкая артиллерия, но ее могли переставлять на деревянные станины и использовать на суше. В описании отряда, который штурмовал Хаджибей, есть шесть полков Черноморских казаков — три пехотных, три конных и батарея из шести таких легких пушек», — поясняет реконструктор.

^{Слева направо: Александр Косюра и Олег Ровнер}

Вместе с этим артефактом привезли и другие материальные свидетельства эпохи. 39-я бригада сохраняет традиции предков, и сердце на эмблеме уже менее тревожное, напоминает о том, что все мы, «браття, козацького роду».

Авторка — редакторка «Думской» Алия Замчинская