Жизнь после войны: как наших бойцов с поля боя выносят и в Одессе лечат

Как выжить на пенсию после войны? Всего ли хватает на фронте? Об операции «Бусик» и барабанах в бомбоубежищах. Пойдут ли бойцы против коррупционеров? Об этом говорил наш спецкор Дмитрий Жогов с бойцами, находящимися на лечении.

ВИНО ИЗ ОДУВАНЧИКОВ

Все в дыму! Вспышки взрывов! Барабанные перепонки лопаются от грохота пушек! Горло першит от дыма! Валяются тела убитых южан, тут же мешки с песком пробитые пулями и ящики из-под патронов. Горит колесо от кибитки. На баррикаде разорванный пулями американский флаг. Южане скачут на лошадях, размахивая саблями! Падают люди! «Слава вам, слава, воины Дикси! Стойте на страже родных побережий…»

- Стоп! Снято!

Щелкает хлопушка. Война Севера с Югом. Фильм «Вино из одуванчиков».

Одесса. 1995 год. Макс, он был тогда помощником оператора, возвращался со съемок, вымотанным. Поджарый, в тяжелых армейских ботинках, косухе, уставший, голодный и злой, он говорил:

- В ботинках, наверное, завелись змеи. Жарко, пыльно и песок!

Но лукавил. Ему это нравилось. Это была, пожалуй, последняя крупная картина Одесской киностудии. С батальными сценами с известными актерами. Ахеджакова, Смоктуновский. На фильм уже денег никто не давал. Спонсоров не было. И съемочная группа была вечно злой и голодной. Шутка ли, Гражданскую войну в США снимали тогда в песчаных карьерах.

Тот самый фрагмент с войной Севера с Югом был воспоминаниями старика Фрилея (Смоктуновский), который говорил разочарованным мальчуганам, что война это не подвиги, медали и парады.

- Я помню лишь вечные проигрыши, поражение и горечь, а хорошо было только одно — когда все кончилось, — бормочет старик.

Взрыв. Дым и пыль медленно оседают. Скорую подбрасывает на ухабах, она мчит по лесной дороге. Военные медики говорят о целенаправленных ударах рф по их неотложкам: дрон за машиной летел, только машина встала – сразу прямое попадание!

Сейчас Максим Гуцу на передовой. Такой же злой, поджарый. Фотографирует, фиксирует все, что происходит. Ездит со скорыми, снимает работу медиков в полевых условиях. В мчащейся по ухабам машине лежит на спине боец, в вене игла капельницы, смотрит в потолок кабины невидящими глазами. Там наклеены желтые улыбающиеся смайлики.

Вместо ног красное месиво. Стрелки заляпанных грязью часов на безжизненной руке продолжают идти.  

Я прошу Макса дать пару фотографий для «Думской». Он не против.

^{Фото Максима Гуцу}

- Поранених багато?

- Коли як. Зараз всі команди на викликах. Ми тільки «червоних» возим. Дуже важких. По пів тіла. Доїде-не доїде. Поки що всіх довозили. Дуже круті доктора.

- Найбільше поранень від чого?

- 80% артилерія. Травматичні ампутації, опіки.

- Фотограф бачить усе крізь об'єктив. Відсторонено. А було, коли тебе пробирало те, що ти бачив?

- Пробирало. Коли закінчив знімати. Їду, дивлюсь на чувака. Він лежить. Підключений до всіх цих аппаратів. Симпатичний, з простим добрим обличчям и порваним животом. Дивлюсь на нього та думаю, якого х…я он тут в такому стані! Сьогодні був один «жовтий», притомний, трохи його від наркозу мазало, казав, що вони самі круті и пидара…ам пиз…юлей дають, він повернеться і всіх от…уячить!

А потом из пекла боя тяжелораненые, «красные» как их называют врачи скорой, попадают в больничную тишь. Бывает и на полгода.

ВОЕННЫЙ ГОСПИТАЛЬ VS ЧАСТНАЯ КЛИНИКА

На днях был я в частном госпитале. Уютный. Сосны растут. Персонал приветливый. И совсем не пахнет лекарствами, подгорелыми кашами и анализами, как в обычных больницах.

На позициях почти все бойцы имеют контузии, люди глохнут от взрывов, отслаивается сетчатка на глазах. Здесь тишина. Чистота.  

Двое лежат в палате. Во всю стену телик. Кровати регулируются, поднимаются и опускаются автоматически. На кнопку нажал и бжжжжж уже сидишь.

Сестра приносит на завтрак кашку и бойцы начинают наворачивать. Благо, аппетит есть. Оба они вместе служили. Хорошо знали друг друга. Так что им веселее.

Андрей еще слаб. Возле его кровати стоит баллон с кислородом. Кожа отдает желтизной, обтянула скулы. Говорит тихим голосом. Зато глаза, как угли. Он из непримиримых воинов. Война для него не закончилась после ранения. Он пошел служить еще в 15 году. А до этого работал в россии. В москве. 12 лет отработал. По строительству.

Россияне, говорит, народ ленивый. До безобразия.

А как началась в 14 году война, он бросил московские халтуры и пошел воевать. Ноги у Андрея закованы в хитроумные железяки. Наступил на мину. Побратимы вытащили. Наложили турникеты. А там уже медики завезли в Покровск. Потом в Днепр. Там перевязки делали.

- А чего выбрали не военный госпиталь? — спрашиваю я. 

- Там все на конвейере, — отвечает Андрей. — Все бегом. Там лежишь и достучаться, докричаться невозможно. Профи там есть, вопросов нет. Есть хирурги, которые крутятся, оперируют, но если хочешь в будущем ходить на своих двоих, нужно искать тех, кто может дать более компетентную помощь.  

Там, говорит Андрей, уже дали профессиональную медицинскую помощь. На левой ноге были перебиты две артерии.

- Их зашили. Но кости сложили неправильно. Хаосом. Небрежно продолжает он. - Вот вам и ответ на ваш вопрос. Они не смогут физически уделить внимание каждому из бойцов. А тут хорошо. Есть кнопка вызова. Нажимаешь и сестрички приходят сразу. Ну и тут веселее немного. Командование сняло номер в гостинице, там дочка, родственники приехали погостить. Я сам с Винниччины.

Коротко. Четко. Говорит, как сдает рапорт.

У Коли нет ноги. Тоже мина. Вытягивал раненых побратимов, взрыв. Оторвало ногу. Посекло руку. Он коренастый, очень живой парень с румянцем на лице. Тоже с Винниччины. Тоже пошел воевать еще в 2016-ом.

Сейчас готов снова идти сражаться.

- Оператором дрона можно. Пальцы работают.

Коля попал в частную больницу с приключениями.

- Сперва привезли в военный госпиталь и сказали: день лежишь, а потом переведем тебя в частную больницу. Потом день не отправляют. Два не отправляют. Я уже отказ написал от услуг госпиталя. И жена написала. Потом стали капать (вот тут показывает на бок) покраснение пошло. Потом стали подходить врачи и говорить, чтобы я остался. Я в вас не сомневаюсь, — говорит Николай, — но тут я быть не хочу.

Один из врачей вел себя ну очень грубо. На жену повышал голос. Кричал, — делится военный. — Она вышла и успокоительные таблетки принимала.

- Это мой выбор, — настаивал он. - Я имею право на выбор!

- Нецелесообразно, — отвечали медики в госпитале. — Хотите, забирайте бумаги и поезжайте. Но мы вам напишем: «самовольное оставление».

- А они не успевают всем оказать помощь, — продолжает Николай. — Так раскиньте по больницам. Наши ребята этого стоят!

- Приезжал хирург из военного госпиталя, — добавляет Андрей, — уговаривал вернуться. Я у него спрашиваю: «Сколько у вас людей на операцию?»

- Пятьдесят, — отвечал врач.

- Значит, я пятьдесят первый? — продолжает его уже бывший пациент. — Когда же до меня очередь дойдет?

Тот так и не ответил.

Бойцы недовольны. И грубым отношением к себе и тем, что их чуть ли не дезертирами обозвали. Оттого и думают, что военный госпиталь не хочет делиться с частниками, потому как это не дает осваивать бюджетные деньги. А они у нас, как известно, ходят за пациентом, и за военным тоже. Если у медучреждения, конечно, подписан специальный договор с Национальной службой здоровья Украины (НСЗУ — кошелек Минздрава).

Мы, со своей стороны, с удовольствием сделали бы репортаж из нашего военного госпиталя, а то туда можно попасть только во время рабочей поездки президента. И заодно выяснили бы, почему военные врачи так неохотно делятся пациентами.

БЕСПИЛОТНИКИ, БАРАБАНЫ И ОПЕРАЦИЯ «БУСИК»

Андрей и Коля разговорились. Надо сказать, что от этих раненых бойцов можно услышать то, что в фейсбуке моментально назовут ИПСО.

- Очень много не доходит до нас, — первым выдает Андрей. — Особенно беспилотников, а они сейчас ох как нужны. Потому что если пташка в небе не висит, то это все. А их мало. По телевизору показывают: «О! У нас их тысячи!» А их реально не хватает. Приборы ночного видения надо бы более совершенные. Тепловизоры тоже. А то ночью в него долго не сможешь смотреть. Где-то полминуты. Потом перерыв. Больше надеешься на свой слух и зрение. А в него когда долго смотришь — слепнешь. Есть те, что дороже, но нашего производства, их тоже не хотят покупать. А хороший стоит 10-15 тысяч долларов. Тут разве что волонтеры помогут.

- Вы думали о том, что будет потом? Что государство вам обещает? Или ничего не обещает?

- Понимаете, — Андрей делает небольшую паузу, — я не за деньгами пришел воевать. Платят и платят. Не платили бы, и хай им грець. Думаю, что все будет нормально. Пока всем обеспечивают. Я думаю, что так и дальше будет.

- Эта война показала недостатки, как в армии, так и тылу. На ваш взгляд, что особенно не доработано?

- У нас ни черта не проработано. Были такие моменты, когда приходят ребята, они не обстреляны и не знают, что делать. Они морально не готовы к службе. У нас же должны быть замполиты, какие-нибудь. Рассказывать им должны. А оно приходит и все трусится. На позицию должны были пойти со мной три пехотинца, один еле согласился, а третий в отказ.

- У нас в Одессе продолжают хватать призывного возраста граждан, отрывают их от столба, за который они ухватились, и в армию. Так называемая операция «Бусик». Правильно это или нет?

- Вы знаете столько новых подразделений сформированных. Их можно сейчас подготовить. Чтобы реальные бойцы были, а не «олени», которые бегают, когда бахает и не знают толком, куда бежать. Если его тут отдирают от столба, то он там кинет автомат и убежит. Нам российская система не нужна. Тут не та война, чтобы хоронить пачками людей.

- У вас есть побратимы, которые получили тяжелые ранения, как они живут на «гражданке»?  

- Так, а что, работают! — отвечает Андрей. — Как могут, так и крутятся. Им же там ничего не платит государство. Какие-то копейки. Один бизнес замутил. Стараются, выживают. Не будешь же сидеть у жены на шее или у родителей.

- Сейчас много разговоров и надежд, что, мол, бойцы вернутся, наведут порядок. А вы как думаете, что будет после войны?

- Сначала все надо закончить, — начинает было Николай. — А потом…

Это по любому будет, — перебивает его Андрей. — Сейчас у нас руки связанны. А закончим войну и пойдем на головы барабаны надевать.

Такая сила от них исходила, что я ушел пораженный. Когда мне трудно, долги за газ, свет, давление скачет, обстрелы ночи на пролет, я вспоминаю этих ребят. И думаю, надо выстоять. Мои проблемы просто смешные!

А вот тут вы можете почитать, как помочь этим и не только военным быстрее встать на ноги.

Автор — специальный корреспондент «Думской» Дмитрий Жогов, фото Максима Гуцу и Валентины Бакаевой