«Переходное время», «Разбитые мечты» и элегия на смерть Толстого: в Одессе показали столетние ноты популярной музыки  

В Музее истории евреев Одессы «Мигдаль-Шорашим» открылась выставка «Искусство широкого потребления». Так дерзнул озаглавить экспозицию, посвященную обложкам старинных нот, директор музея Михаил Рашковецкий. Ведь до радио и телевидения одесситы развлекали себя домашним музицированием, а для оного необходимы были ноты, издававшиеся большими тиражами. Какой-нибудь модный вальс «Разбитые мечты» или злободневный марш «Переходное время», а также романсы, польки, арии из оперетт попадали в каждый интеллигентный дом. А там уж благовоспитанные барышни вместе с молодыми людьми из достойных семейств, ослепительно улыбаясь и закатывая глазки, своими фарфоровыми пальчиками озвучивали нотные знаки. Впрочем, потребителями нот популярной музыки являлись и злачные заведения, просто репертуар там был поигривее. А консерваторская среда нуждалась в сборниках этюдов и сонат, оперных клавирах, партитурах симфоний и многом другом…

Но устроителей выставки превыше музыки волновал дизайн обложек нотных изданий. Большинство экспонатов — часть уникального собрания нот из коллекции Анатолия Дроздовского.

«Эта тема не раскручена, и очень нас интересует, — рассказывает Михаил Рашковецкий. — Искусство оформления книги расцвело в эпоху модерна (конец XIX – начало XX веков). Модерн, или югендстиль, или сецессия, характеризовался идеей единения человека и природы, отсюда природные мотивы, плохо сочетающиеся с фотографиями. Одну из стен мы отвели под стиль модерн, а обложки с использованием авангардной стилистики 1920-х (тут фото смотрятся куда органичнее) размещены на остальных стенах, и совсем уж немного обложек в так называемом «сталинском» стиле 30-х годов мы поместили для сравнения, это более аскетично и не так интересно. На выставке представлены и одесские нотные издания, в том числе из фондов нашего музея».

Коллекционер Анатолий Дроздовский поведал, что за последние полсотни лет может припомнить разве только две-три выставки нотных обложек, одна из которых проводилась в Москве. В Одессе же такое происходит впервые!

«Даже очень серьезные художники вроде Репина, Серова, Билибина не брезговали создавать книжную графику для оформления нот, — утверждает собиратель. – Наша с Евой Красновой коллекция насчитывает до полутора тысяч единиц. Обложки но, которые продавались в Одессе и одесские нотные издательства – тема для отдельных статей, которые мы с Евой сейчас готовим».

Дроздовский рассказал об известном одесском композиторе Льве Исааковиче Чернецком, авторе марша «Отчизна», об одесском же издательстве «Полифон», которое первым в Российской империи стало выпускать контрафактную продукцию – пластинки печатались без согласия авторов и исполнителей, без номеров и регистрации. Происходило это как раз сотню лет назад. Вопросы первых зрителей коснулись нот Зиновия Дунаевского, оказавшегося братом знаменитого Исаака Дунаевского, там вся семья была музыкальной. Автор «Амурских волн» маэстро Кюсс представлен на выставке «Разбитой жизнью», но самый уникальный экспонат, как выяснилось, остался за пределами мероприятия.

Выставка проводится при участии Музея звука Василия Пинчука, сотрудник которого Станислав Соколов, предоставивший ряд экспонатов (в том числе и звучащих) из музейного собрания, рассказал удивительную историю своей семьи. Его прабабка Фекла Тимофеевна Береговая одесситкой стала уже во втором замужестве, а в девичестве обреталась в Киеве. По семейному преданию, свое происхождение дочь экономки вела от наследника богатого семейства. «Попавшую в беду» экономку спешно выдали за приказчика, снабдив отступным капиталом, семейная пара владела мануфактурой на Подоле, увы, погибшей при наводнении. Юная Фекла, тем не менее, получила хорошее воспитание, играла на рояле и часто наведывалась в нотный магазин. А поскольку в те времена нотные магазины часто обзаводились и собственными мини-издательствами, выпускаемая ими продукция часто становилась раритетной.

«На смерть Льва Толстого композитор польского происхождения Вигдорович написал «Элегию», — рассказывает Станислав. – Средняя пьеска, напоминает первую часть «Лунной сонаты». Прабабка принесла ноты новинки домой, а утром узнала, что ночью магазин со всем тиражом сгорел. Та же неприятность постигла рукопись Вигдоровича, которая, судя по всему, не была восстановлена. Во всяком случае, я выяснил, что в музее музыкальной культуры имени Глинки о существовании таких нот ничего не известно! Во втором замужестве прабабка носила фамилию Губская, жила в Одессе, перенесла тяготы оккупации, затем ссылку в Сибирь, во время которой ноты сохранили родственники. Вернувшись в Одессу, она получила их назад. Теперь я их берегу, сейчас намерен оцифрованный вариант представить широкой публике – нотный текст разборчивый, можно хоть сейчас исполнять… Похоже на то, что это единственный экземпляр данного сочинения».

Заводя раритетные пластинки на патефоне, устроители выставки пытались плясать вальс и танго, но не очень в том преуспели, все-таки это уже не жанры «широкого потребления». Побывайте на выставке – узнаете еще больше интересного о музыкальной культуре старой Одессы!

Автор — Ирэн Адлер, фото Владимира Андреева