По событиям 2 мая: суд вернул в прокуратуру обвинительный акт Луцюка, а дело сотрудников ГСЧС тормозят

Прокуратура начала уголовное преследование в отношении полковника милиции Луцюка только через год после известных событий. К тому времени уже было известно, что оперативный план «Волна», специально разработанный для локализации и предотвращения массовых беспорядков, не был введен в действие — несмотря на доклады Луцюка о том, что он сделал это еще днем 2 мая, до начала столкновений.

По мнению следователей и прокуроров, Луцюк сознательно не ввел в действие «Волну», а затем подписал приказ задним числом и вынудил своих подчиненных фальсифицировать документы, чтобы избежать ответственности. Генеральная прокуратура предъявила Луцюку обвинение по ч. 3 ст. 135 УК «оставление в опасности» (от трех до восьми лет), ч. 2 ст. 364 УК «злоупотребление властью или служебными полномочиями» (от трех до шести лет) и ч. 1 ст. 366 УК «служебный подлог» (штраф или ограничение свободы). В совокупности — это тяжкое преступление. Полковника обвиняют в нанесении материального ущерба, также заявлены гражданские иски от родственников погибших.

Однако 6 июня 2016 года судья Приморского суда Виктор Иванов вернул обвинительный акт на доработку. Принимая такое решение, судья удовлетворил ходатайства защитника подсудимого и представителей потерпевших (родственников погибших). Как ни странно, требования оппонирующих сторон оказались практически одинаковыми. По мнению адвокатов, прокуратура неправильно квалифицировала действия Луцюка — ему должно быть предъявлено только обвинение в халатности (ст. 367 УК, от двух до пяти лет - это преступление средней тяжести). Если такое поведение адвоката Луцюка вполне понятно, то какие цели преследует защита потерпевших, сказать пока сложно.

Отметим, что поведение полковника Луцюка 2 мая 2014 года действительно нуждается в правильной юридической квалификации. Его можно расценить как бездействие без прямого умысла (не подписал приказ и не отдал распоряжения, не предполагая, чем это все закончится) — тогда то «халатность». Если Луцюк бездействовал, понимая, к чему это все может привести — это «оставление в опасности». Преступным может быть не бездействие, а наоборот — действия офицера, и тогда квалификация должна быть другой.

Если на этапе принятия дела к рассмотрению четкой квалификации не будет, это может аукнуться через несколько лет - были случаи, когда апелляционная инстанция отменяла приговоры, потому что такая расплывчатая формулировка нарушала права подсудимого на защиту.

Еще один немаловажный момент — потерпевшие. По данному уголовному производству потерпевшими признаны более 50 человек — пострадавшие и родственники погибших. Однако всего в тот день за медицинской помощью обратились более 200 человек. Большинство из них называли придуманные фамилии и адреса и явно не хотят быть участниками судебного процесса, и судья требует четко определить их статус.

По всей видимости, прокуратура обжалует решение о возвращении обвинительного акта. Независимо от того, каким будет решение апелляционного суда, в конечном итоге дело все равно вернется к судье Иванову. Процесс явно предстоит долгий, и принимая дело к рассмотрению таким образом, судья Приморского суда фактически разделит ответственность с коллегами из второй инстанции и обезопасит себя от возможных неприятностей в будущем.

Отметим, что в отличие от своих коллег из Малиновского суда, которые дважды возвращали в прокуратуру обвинительный акт по массовым беспорядкам, судья Иванов не стал устанавливать сроки для доработки документов. Кто из судей поступил правильно — опять же, ответ может дать апелляционная инстанция.

Дело в отношении сотрудников ГСЧС расследует Главное следственное управление МВД Украины. Досудебное следствие завершено; по информации редакции, подозреваемые (бывшие руководители и сотрудники областного управления по чрезвычайным ситуациям) уже ознакомлены с материалами дела. Однако на этом процесс застопорился: следователь по непонятной причине обвинительный акт не составляет и документы в суд не передает.

Чем вызвано такое странное поведение — гадать не будем. Но вспомним, что один из подозреваемых, бывший начальник управления Владимир Боделан, уже выехал за пределы Украины и сейчас находится в розыске. Никаких юридических препятствий для передачи материалов в суд нет. Поэтому вполне можно предположить, что ход следствия тормозят умышленно — чтобы дать возможность сбежать от правосудия другим высокопоставленным чиновникам. Увы, другое разумное объяснение придумать трудно.