О швабре, страхе унижения и гнилой морковке, или Почему россияне до сих пор терпят

Журналист «Думской» Дмитрий Жогов пытался выяснить у своих знакомых россиян, почему они не предпринимают попыток свергнуть диктатора Путина, по вине которого их страна оказалась на пороге экономического краха и тотальной изоляции.

Мой друг — российский музыкальный журналист. В 90-х снимал фильмы о рок-музыкантах — «детях подземелья», ходил в косухе и пил горькую. Дебошир и драчун по жизни. Разбитной малый.

Конечно, остепенился за эти годы. В старенькой порыжелой косухе копается в огороде и нянчится с внучкой. Монтирует фильм про Юру Хоя. Когда началась свистопляска вокруг Украины, российской пропаганде не верил. Благо, сам кухню эту знал. В соцсетях осторожно материл власть. Впрочем, как и большинство российской интеллигенции.

И вот я пишу этому бунтарю на пенсии, спрашиваю: отчего ты, Витька, не встал и не пошел на митинг? Потряс бы плакатиком: «Не бомбите моего дружбана-одессита, сукины дети»! У вас же народ по Конституции хозяин. А не Путлер. Ты хозяин, Витька!

На что мне Витька отвечает: "Ага. Меня, как хозяина, тут же шваброй в анус отымеют в ближайшей ментовке».

Слово «швабрирование» в язык россиян вошло после публикации видео, на которых запечатлены пытки и изнасилования заключенных в саратовской областной туберкулезной больнице УФСИН, путем введения черенка от швабры в задний проход.

«Швабра» стала мемом. Олицетворением российского режима. Помните жуткую сцену изнасилования военного врача-генерала черенком от лопаты? Эта сцена должна была показать, насколько страшна, бесчеловечна, унизительна система, которая отдает свою элиту низам общества: уголовники «имеют» генерала, это ли не страшно?

Путин наверняка смотрел этот фильм. И кумекал, можно ли весь народ держать в страхе унижения. Я решил провести опрос среди знакомых россиян и узнать, бояться ли они швабры.

«Швабра эта висит над каждым из нас, — пишет мне знакомый по имени Алексей. — Все верно, к сожалению. Мы - страна терпил. А вот вы… Вы для нас пример. Ваша армия, уступая в численности и технической оснащенности, героически держит оборону и ни одного города не сдала, не разбежалась. Ваши люди показали невиданную сплоченность и героизм. Как в том грустном анекдоте: «В России не будет Майдана, как на Украине. У нас слишком мало украинцев для этого».

Вроде бы такие близкие народы, и при этом такие разные. Как северные и южные корейцы.

April Shower: «Швабра приближается. Я подписала две петиции (против войны) для морального спокойствия. И готовлюсь уезжать. Для физического спокойствия».

Василий: «Я проживаю в РФ и реально боюсь процесса набутыливания. А свалить я по ходу не успел, планировал, но не успел»…

Галина: «Пословица современная есть: «от швабры и сумы не зарекайся»…

Стас: «Дмитрий, после событий 2014 года в РФ существует армия против подавления любых протестов и ее размер превышает ВС РФ. Сюда же добавим полный карт-бланш для мусоров, судей и всех прочих представителей машины репрессий. Грубо говоря, если я выйду просто постоять с плакатиком, меня сначала от*уячат мусора, потом затолкают мне в зад швабру, после чего будут заставлять подписать какие-то показания, по которым меня внесут в список террористов и упакуют лет на семь. При этом моя жертва своей жизнью не изменит ничего, кроме того, что моя семья останется без кормильца. При этом судить меня будут настоящие бандиты, убийцы и террористы. В общем, ссыкотно».

Хельг: «По себе скажу так: если я приму решение выйти, то сдаваться не собираюсь. Как говорится, лучше смерть, чем бесчестие. Это касается твоего вопроса о швабре».

Игорь: «Не все боятся. Часть выходит. Но мне кажется, чем дальше, тем репрессии будут свирепее. Как в Беларуси. Будет очень больно. Будет очень стыдно. Кажется, что эту сцену с изнасилованием показали специально. Для того, что бы знали, что бунтарей ждет. Мы не способны на Майдан. Не способны кинуть коктейль Молотова. Пока нет».

Карен: «Это очень для мужчины позорно. После такого надо идти и вешаться. А они садят то на бутылку, то на швабру. Кто пойдет протестовать?»

Хотел я грубо ответить. Даже матерно. Но потом подумал, что ответ будет через пару месяцев, когда будут они стоять в очереди за гнилой морковкой. В нищей стране, отрезанной от всего мира, раздираемой голодными бунтами. И дети их будут стоять. И еще внукам достанется. А туалетная бумага — только в колбасе…

Как писали братья Стругацкие о человеке, свернувшем с пути: С тех пор все тянутся передо мною кривые глухие окольные тропы.

Автор — Дмитрий Жогов